Сказка. Глава 1.
Вместо предисловия.
Как у любого человека, подсевшего на чтение как на наркотик, у меня присутствует постоянная ломка от "нечего читать". Иногда это чувство превращается в графоманство и читатель превращается в автора. В силу своей природной скромности и стеснительности я никогда не претендовал на лавры автора и весьма скептически оценивал свои возможности в сочинительстве. Да и сейчас настроен скептически :)
Тем не менее несколько незнакомых друг с другом людей сказали, что им понравилось, так что, почему-бы и нет.
Хотелось бы отметить несколько моментов.
1. Мой лозунг - "лучший способ творчества - воровство у других". Я даже оправдываться не собираюсь, кроме: "букв всего 33, что вы от меня хотите?". Тем более, что если читатель захочет - он найдет плагиат где угодно. Например в моем посте про компьютерные клубы меня в комментах обвинили в плагиате Гитлера, ниже пасть невозможно, поэтому я заранее смирился.
2. Многие приходят на развлекательный портал ради отдыха после работы и расслабления или интересных исторических фактов, а не ради чтения. Чтобы не вызывать негативные эмоции, я буду добавлять тег "игнор01" который можно поставить в игнор и не видеть моих текстов.
3. Если вдруг кому-то понравится, сразу хочу извиниться за ожидание проды. У меня есть работа, семья и обязанности, постараюсь минимум главу в неделю.
Приятного чтения.
Эпиграф.
Что я знаю о богатырях?
Я таскаю Илью Муромца. Всего неделю назад я таскал на себе Илью Муромца и вдруг... Что я знаю о богатырях.
Они вроде в Киеве живут?
Правеж князя Владимира.
Глава 1. Знакомство.
- И с чего начать? – спросил я своего дознавателя.
- С самого начала, - важно ответил он, затем старательно вывел заголовок, проговаривая каждое слово: «Записано со слов коня в год шесть тыщь пятисотый от сотворения мира диаконом Прохором, по приказу князя Владимира».
Меня зовут Бурка и я богатырский конь. Богатырский по всем параметрам, если вы понимаете о чем я. Ой я вас умоляю, оставьте уже при себе эти пошлые мысли и свои влажные мечты. У нас, коней, богатырство определяется совсем иными параметрами: богатырский скок чтоб не менее семи верст и выносливость чтоб не менее семи дён. Ну это в заводских условиях, так сказать на стенде. В реальности, конечно, никто так долго и длинно не скачет.
Моя благородная тонконогая мама была арабских кровей, от нее я унаследовал семитскую кровь и острый ум, присущий всем богоизбранным породам. Мой не менее благородный папаша (со слов мамы) был византийским боевым тяжеловозом и уплыл с дружиной на заработки в соседнее царство. Не слишком умные людишки подумают, что таким образом он отнимал рабочие места у коренного населения соседнего царства, но на самом деле дружина отнимала сразу деньги, на рабочие места никто даже не смотрел. Как я понял, заработки были не очень удачные, с тех пор я безотцовщина.
Детство мое не задалось с момента зачатия. Наш первый с мамой владелец – персидский книжник Джавад ибн Шадид, да продлит Аллах его годы, вез маму в качестве безумно дорогого подарка византийскому кесарю. К сожалению, среди его несомненных многочисленных достоинств, было несколько небольших недостатков. Он был азартен, похотлив и любил окрашивать воду вином. Только ради розового цвета и дезинфекции, как он утверждал. Мудрейший был человек. Ближе к ночи вода становилась все более насыщенного цвета, в конце концов исчезая из напитка. Достойный книжник в итоге употреблял чистый краситель из самых сочных ягод с виноградников южных склонов Негева.
До Константинополя оставалась неделя пути, когда в одном из трактиров нам встретился Ицхак Заэв, почтенный негоциант, путешественник, мизантроп и ловелас. Пользуясь тем, что ближе к ночи у персидского книжника ум терял обычную остроту, а недостатки затмевали достоинства, он ловко подменил шахматы на игровые кости и выиграл у мудреца не только весь его багаж, но и подарок византийскому кесарю – мою маму.
Шел пятый месяц путешествия и шестой с момента моего зачатия, когда от почтенного негоцианта отвернулась удача. В городе Булгар он воспылал страстью к дочке трактирщика, которая подавала посетителям мясные похлебки и мед. Схватив ее за совсем не белы ручки, достойный иудей зачитал ей известную персидскую поэму о любви, синхронно переводя ее с арабского на хазарский. Так как перед этим он распробовал хмельного меда, его перевод мало того что был лишен рифм и благости звучания, он был так же лишен возвышенного смысла, который в него вложил великий Хаким Абулькасим.
Дочь трактирщика, молодая глупая деваха пятнадцати зим от роду и семи пудов весом, услышала о спелых персях, которые противный старик хочет погрызть, об упругих грудях, которые он хочет натянуть вместо тетивы и, наконец, о стройных ляжках быстроногой лани, которые он хочет обернуть вокруг себя этой ночью. Немного подумав, она вырвала ладонь из руки старика, шлепнула ему по лицу и пожаловалась папе. А папа, надо сказать, был в молодости воином и про «спелые перси быстроногих ланей» в разграбленных поселениях знал не понаслышке. Так что разговор вышел тяжелый. Жениться, мгновенно протрезвевший Ицхак, наотрез отказался и, за оскорбление достойной дочери, выплатил виру. Как нетрудно догадаться, в качестве виры была моя мама и багаж книжника.
На следующее утро мы попрощались с почтенным негоциантом, и нашим владельцем стал вятич Добыш Лапотник, житель славного Мурома, начинающий купец. Владел он нами совсем недолго, так как по дороге домой был ограблен и лишен имущества и живота. Так что место моего рождения – какое-то селище в лесах, недалеко от Мурома. В избе сиволапого мужика, который в трудные годы выходил на большую дорогу пограбить. Этот недостойный человек не видел в жизни ни одной книги, а чистокровного арабского скакуна пытался запрячь в телегу. От тяжелого труда и постоянного недоедания роды были преждевременные. Я родился хилым недоношенным жеребенком, еле стоящим на ногах и, так как выхаживать меня никто не собирался, судьба моя была коротка и незавидна. Спустя неделю после моего рождения мужик собрался на торг, чтобы продать бесполезную лошадь и книги, которые даже для физиологических нужд ему не подходили по причине твердости пергамента. Мне же накинули петлю на шею и повели на убой в дальний овраг, чтоб не смердел возле поселения.
Именно тогда я впервые повстречал Илью. В будущем Муромца. Тот сидел посреди дороги и мутным взором постигал суть вещей. Он мне сразу понравился. А вот мужик почему-то занервничал и не зря. На вид Илье было лет восемнадцать. Даже сидя он был выше мужика, в плечах косая сажень и выражение скуки на лице. Так что про засапожник мужик даже не вспоминал.
- Че везем? – спросил Илья хриплым голосом.
- Так это, товар везу, на продажу – залебезил мужик.
- Не ори. Мед есть? – Илья поморщился.
- Нету, кобыла вот тощая, да листки испачканные – мужик виновато развел руками.
- А че за собака такая странная? – указал на меня Илья.
- Так енто жеребенок. Дохлый тока, веду вот прибить где-нить в глуши.
В глазах Ильи зажглась искра интереса:
- Продай!
Из глаз мужика стала пропадать безысходность и начала разгораться жадность.
- Пять кун!
- Че?! – Илья аж приподнялся, но, скривившись, плюхнулся обратно на дорогу, – Я имел в виду - подари!
- Коня подарить?! – в свою очередь разошелся мужик, - Да ты глянь, какой он богатырской масти!
Оба посмотрели на меня. Я конечно красив, но в тот момент под слоем навоза масть было решительно не разглядеть. Я стоял, пошатываясь под порывами ветра, и найти во мне что-либо богатырское было невозможно. Илья перевел взгляд на мужика и скептически приподнял бровь. Мужик скорчил рожу «ну надо было попробовать» и пожал плечами.
- Ладно, забирай доходягу и дай проехать, - сплюнул мужик и полез обратно на телегу.
- Э нет, - Илья начал чувствовать вкус яростных торгов, даже похмелье стало проходить, - Что в довесок дашь?
- Какой нахрен довесок? – возмутился мужик, - Я и так тебе коня задаром отдаю!
- Ты меня не путай, - строго нахмурившись, сказал Илья, - Я торговые правила знаю, мужики баяли, если кто коня богатырского покупал – тому сбруя в довесок шла!
- К-какая сбруя? - от ошеломления мужик начал заикаться, - У меня только листы грязные в телеге!
- А ну дай посмотреть, чего ты мне втиснуть пытаешься, - всем видом давая понять, что его не проведешь, Илья протянул руку, вытащил из тюка первую попавшуюся книгу и открыл ее примерно посередине.
На мое счастье, это была недавно переведенная с санскрита на арабский «Камасутра». Переводчик подошел к делу со всей любовью, он снабдил сухой текст иллюстрациями, поэтому неграмотный Илья сразу увидел «Знакомство Дракона и Змеи». Резко покраснев, он захлопнул книгу и свирепо уставился на мужика. Тот, не зная в чем причина недовольства, попятился к опушке.
- Ты это, ежели надо, так бери все, а я пошел? – спросил мужик, продолжая отходить.
Ошеломленный Илья молча продолжал сверлить отступающего мужика взглядом пока тот не скрылся в лесу. И только когда стих шум ломающихся веток, Илья осторожно раскрыл книгу вновь. Великое творение индийских мудрецов никуда не исчезло, более того, Илье даже показалось, что прекрасная незнакомка ему подмигивает.
- Срамота! – решительно захлопнул книгу Илья.
Воровато оглянувшись, он трепетно завернул источник знаний в тряпицу и аккуратно уложил в тюк к остальным. Затем критически меня осмотрел, снял с шеи петлю и закинул в телегу. Еще раз оглянувшись в поисках бывшего хозяина, он пожал плечами и мечтательно улыбнулся, представил, как будет рассказывать парням с соседнего села о своем открывшемся таланте в торговле. Так, с улыбкой на лице, он повез нас домой.