Прое**ться. Заметка⁠⁠

Понедельник начался среди страждущих душ, что томились в ужасном ожидании потаëнных врат. Со всех сторон доносились стоны боли и усталости. Я сидел в очереди районной поликлиники. Не то чтобы я любил ходить по врачам или меня сильно беспокоило моë здоровье (за исключением ментального), просто нужно было соблюсти тонкости работы бюрократического механизма учета рабочего времени в госучреждении. Сопли текли рекой, болезненная слабость окутывала и пронизывала всë тело, а кашель так и рвался и без того израненной безответными любовями и холодными сибирскими ветрами груди, но я был вполне готов идти на столь важную и так облагораживающую меня службу.

Пока я ждал приема врача на телефон пришло сообщение от старинного друга с предложением "проебаться". Я отвернул от себя телефон резким движением и старался не думать о прелестях раннего похода в кино или завтрака в любимом кафе. Не думал я и о том, что сейчас с радостью бы обсудил ситуацию на мировой арене с тем же другом в стенах тесной кухни моей однушки и как же не заманчиво было просто лечь пластом на родном уже за первую неделю больничного диване и не думать о бренности этого мира.

Слово "проебаться" стало играть в моей голове новыми красками, оно обрело оттенок какой-то школьной шалости, которой мне так не хватало последнее время. Появилось ощущение, будто сейчас -30, школу отменили и, не смотря на болезнь и страшную зиму можно, и даже нужно пойти есть пломбир и кататься с горки.

Очередь сокращалась, а я всë не мог перестать думать о том, что надо бы вползти в кабинет врача задыхаясь от страшного кашля и вымаливая хотя бы день столь приятного безделья. "Проебаться" крутилось в моей голове уже не останавливаясь и я представлял, как слёзно буду обещать врачу вылечить недуг за неделю полностью, да даже не за неделю, за день, за час, лишь бы хоть немного ещё почувствовать себя свободным.

"Проëб" понедельника упускать было нельзя, ведь если бы он был проведён с пользой, то канули бы в лету наши с другом молодые души, а с ними все старания, мечты и, в конце концов, все обретенные и врожденные смыслы. Тут меня встревожило и здоровье коллег: "Как же я, такой больной и сопливый, пойду на работу?". Нет, на работу решительно было нельзя. Сомнения терзали меня, но уже нужно было входить в кабинет и пришло время важного выбора. Лишь "Проебаться" легким, уходящим вглубь коридоров шëпотом пронеслось у меня в голове и я дернул ручку, послушно заходя в кабинет.

Никто и никогда не узнает, что происходило в том кабинете и не могу сказать, что поступил правильно, или неправильно. Моему поступку нет однозначной моральной оценки, как и всем остальным в этой вселенной, но могу лишь сказать, что пломбир в тот день был самым вкусным за последние несколько лет.