О фото и живописи
Наше искусствоведение так и не научилось видеть функциональное искусство. В некотором роде, зацикленность отечественного искусствоведения на том, что можно с натяжкой назвать «высоким» искусством, есть разновидность поверхностности. Если быть совсем точным, то нужно скорее говорить о том, что наше отечественное искусствоведении застряло где-то посередине. Применительно к 19 и 20 вв оно не заметило по-настоящему высокий академизм, ориентализм и вестернизм в нашем искусстве. 19 век и невероятной высоты полет советской живописи 20 века всех ее периодов. И она не заметила «низ» в лице акварельной скорописи 19 века, анонимного группового портрета, русской ведуты, наива обоих веков, фотографии, рекламы, дизайна, судебной графики. Искусствоведы сидят где-то посередине со сваливание в пике в нижние круги художнических адиков, которые есть инфантильный, банальный и пошлый эксгибиционизм травмы, в какой-то ненастоящий и придуманный ад-самоад. Именно поэтому осталось незамеченным противостояние живописи и фотографии в истории нашего искусства 20 века. Особенно на этаже функционального искусства.
Данная статья не претендует на исчерпание темы. Я лишь хочу обозначить некоторые проблемы, задать несколько, как мне кажется, важных вопросов и поделиться некоторыми своими наблюдениями, которые, надеюсь, помогут будущим вдумчивым исследователям.
Фотография в России появилась весьма рано и почти сразу же вступила в противостояние с функциональными живописными жанрами. Фотография очень рано прикончила портретную гравюру. В некотором роде, английское меццо-тинто стало атавизмом, маргинальным направлением печатной графики. По сути высшие его образцы, совершенные примеры его стали эдакими карго-фотографиями. Эту отрасль художественного производства фотография очень быстро прикончила.
Весьма любопытно, как естественным образом к эффекту ретушированной фотографии пришел такой невероятно одаренный и незаслуженно мало признанный у нас художник – Зарянко. Его творчество – это любопытный пример выхода настоящего живописца в фотографию.
Но есть пример и обратного – выхода в живопись из фотографии – Это Иван Крамской, в юности занимавшийся фотографией, а точнее фоторетушью, в которой стал известным специалистом и мастером. Очень чувствуется «фотографичность» в его портретах, как живописных, так и графических. Причем весьма примечательна его графическая техника – соус, в котором чувствуется некая рифма с фотоэмульсией.
Особые отношения у фотографии с такой техникой, как акварель. Акварель в 18-19 вв. была краской истории. Существует и акварельная инженерная графика, и акварельная путешественническая скоропись, и этнографическая графика , и частный акварельный портрет, и акварельная фиксация интерьеров, и т.п.
Фотография эталонно очистила живопись от функциональности, обусловив появление «чистого искусства», которое вообще «ни про что», которое предполагает уже совсем новый и особенный стиль потребления искусства.
У фотографии далеко не сразу стало получаться «схватывать» мир в его динамике, подвижности и текучести.
Фотография подарила возможность избежать искажений при передаче изображения в пространстве, по дистанции. Миниатюра, акварельный портрет таили в себе приключение сравнения, таинство несоответствия изображения и изображающего. Не исключено, что существуют рифмы цивилизационные, функциональные рукотворной портретной миниатюры со свечным светом, гужевым транспортом, простыми способами измерения времени. Фотография же уже даже в качестве дагеротипа сносит все возможности для додумывания, достройки изображаемого.
Это поразительно, но даже в дагеротипе вроде бы позирующие люди все равно как бы застигнуты врасплох. Даже терпеливо и степенно сидящие, они какие-то разоблаченные, застигнутые неготовыми. Складывается такое ощущение, что фотография со временем породила и такой способ приручения самой себя, как культура позирования. Человек какое-то время учился позировать, подавать себя фотокамере. Согласитесь, что это весьма странное занятие – позировать неодушевленному аппарату фотокамере. Иное дело – подавать себя как хорошо или плохо приготовленное блюдо художнику, особенно если это человек из общества, почти идеальный, ответственный, удостоверяющий достоверность и соответствие нотариус. Передача собственного изображения еще была сложносочиненной и многосоставной роскошью., требовавшей усилий, затрат, каких-то действительно важных, веских поводов. Поводов к трансляции собственного изображения по дистанции, на большие расстояния, или другим людям.
Вы задумывались над тем, что текстовые описания людей в тогдашних паспортах, наводках полицейских органов и прочих административных картинках социального мира были фатально, вопиюще неталантливыми. И только дарящая право на авторство литература могла представить если угодно сервис, роскошь талантливости, жемчужинки таланта и талантливости, или некоторой одаренности, могли таиться в образчиках эпистолярного жанра, но он к тому моменту в России тоже был относительно молод, т.к. почти весь 18 век обмен письмами был занятием небезопасным и возбраняемым.
Фотография стала технологической страховкой, реакцией на талантливость значительной массы визуализаторов. И за эту точность пришлось расплатиться каким-то вопиющим на самом старте разволшебствованием и расколдованием мира.
Здания и мир вещности тогда еще бытовали без подразумевания и готовности быть сфотографированными. Тогдашний вещный мир, как выясняется, тоже не очень-то умел позировать. Он немного иначе выглядел и заполнял пространство. В дофотографическом трава еще могла расти там, где ей не очень положено было расти. Мир еще не позировал. Он скорее представал царственному или вельможному взору. Дофотографическимй мир был подчинен каким-то особенным ракурсам, тропам взгляда и взора. Вещный и социальный миры не сразу, не всегда правильными местами, скрипя и похрустывая костями, поворачивался к фотокамере. И еще очень нескоро технологии фотографии станут способными фиксировать не позирующий, якобы естественный и органически занимающий места в пространстве мир вещей и людей.
Весь 19 век фотография проигрывала живописи в способности точнее явить другому то, что можно назвать внутренним, индивидуальным и персональным зрением, и дело даже не в способности завпечатлевать цвет. Цвет фотография почти с самого начала научилась передавать при помощи акварели. Дело в какой-то особенной пластике и физике образов. Заниматься лепкой образов при помощи фотокамеры было очень непросто.
Фотография обрела способность обратить изображение в документ. Фотография в момент своего рождения была глубоко и непоправимо неискусством. Она была даже антискусством, контрискусством. Она была принципиально непоправимо чем-то другим. Она была вторжением чего-то административного в мир картинок. Фотография была важным игроком на рынке легитимности и достоверности. Самое забавное – рукодельная живопись для игры на этом рынке должна была достичь высшей степени технического совершенства. Примером тому являются интерьерные акварели Гау, Ухтомского, Премацци.
Фотография была настолько безопасной, что живопись бесстрашно внедрила ее в свою лабораторию. Фотогарфия стала весьма активно использоваться художниками. Она стала подчас отправной точкой для живописания мира.
Поразительно, насколько безжалостен к человеку дагеротип, этот самый ранний и скоротечный фотографический жанр. Самое поразительное – это то, как ранняя фотография, еще не способная к тиражированию, склонна к самоустранению. Дагеротипов в истории отечественных визуальных искусств осталось крайне мало, невероятно мало – менее тысячи. В сравнении с функциональной графикой ничтожно мало. Самая ранняя фотография – дагеротип – это еще не фотография, которая могла тиражироваться. Это было скорее странное технологическое рисование на предельном уровне разоблачения человека, находящегося только в самом начале складывания театра позирования, прихорашивания перед лицом увековечивающего тебя аппарата. В качестве иллюстрации самые ранние дагеротипы в Эрмитаже - это 40-е годы 19 века))). А это уже не шуточки. Только-только Пушкина убили. Еще не случилась Крымская война. Словом, это очень давно. Кстати. в моем сознании 40-е годы 19 века вообще как-то не очень связываются с фотографией. Придется привыкать
