Надежды псто⁠⁠

Жаль, нет ружья…

Свирепый хищник под вечер чертовски опасен.

(с) Король и шут

…Но ружье было. Старое, двуствольное, с нарезным чоком для стрельбы по крупному зверю и надежным затвором. Он вовремя успевает его достать и сейчас клянет себя только за то, что совсем отвык от треска выстрелов и резкого запаха пороховых газов. Отвык от ощущения гладкого цевья в своей руке и тяжелой отдачи в плечо. Но больше всего клянет за то, что последние годы он почти не уделял внимания своему оружию. Давно перестал доставать его, чистить стволы, смазывать замок и проверять, не отсырел ли дымный порох. Сегодня это может сыграть злую шутку, сегодня это может сократить время до неизбежного.

За четыре года он расслабился. Он растерял скорость реакции и остроту зрения. Он постарел, но холодный расчет и твердость руки по-прежнему были при нем. И это главное! Потому что порой не важно, как далеко ты видишь и как быстро жмешь на спусковой крючок. Важно поймать момент, не дрогнуть до последнего, подпуская разъяренного зверя и сделать только один, но смертельный выстрел. И так раз за разом, пока не останется последний патрон… патрон для тебя.

Это не было вдруг, это было предсказуемо, но когда началось, внутри все сжалось от ощущения полной внезапности. Почему он все не проверил, почему не подготовил достаточно боеприпасов?! Усталость, безразличие. Хотя, разве это возможно? Разве имеет смысл количество пустых ячеек в патронташе, когда ты уже в кольце. Когда держишь круговою оборону и точно знаешь - не будет ни подмоги, ни спасения, ни пощады.

Они бросаются со всех сторон, их сотни, и никаких запасов не хватит остановить это нашествие. Немного раньше, немного позже… какая разница. Главное не промахнуться, главное положить побольше этих тварей. Кого-то из них он знал год, кого-то три, кого-то слишком долго.

Теперь они здесь, возбужденные предвкушением близкой расправы, обезумевшие от возможности насытится свежей кровью, голодные и безжалостные. Жесткая шерсть лезет из-под воротничков, рвет галстуки Armani, ломает цепочки Pandora. Вокруг больше нет людей, да их никогда здесь и не было. Просто все черное, что скрывало их нутро, под покровом напускного участия и поддельного сострадания, вырвалось наружу. Просто каждый показал истинное лицо, которое на поверку явилось звериной мордой, с горящими глазами и ядовитой слюной, капающей на дорогой ламинат. Нет больше наманикюренных пальцев, стучащих по клавиатурам MacBook’ов, есть только желтые когти, жаждущие вонзиться в чужую плоть. Нет больше белоснежных улыбок, инкрустированных кристаллами Swarovski, есть только острые клыки в разверзнутых пастях. Есть только адская ярость, есть только мучительная смерть.

Можно перестать лицемерить и притворяться, можно перестать бояться и ждать. Прошлое перестало быть важным, оно ушло, потеряв всякий смысл, и сейчас лишь одно имеет значение - успеть перезарядить. Обжигать кончики пальцев, вынимая застрявшие гильзы, заряжать и стрелять снова.

До финала есть девять патронов. Счастливое число, магический тотем. Девять символов возмездия - божественно много, чертовски мало. Он стреляет сразу из двух стволов, чтобы без раненых, чтобы наверняка. Выстрел… клочки обожжённой шерсти разлетаются по кабинету… перезарядить первый патрон, второй… Выстрел… желчь и мясо на люминесцентных лампах вокруг. Перезарядить третий патрон, четвертый… Выстрел… оскалившаяся морда отлетает к дальней стене, сбивая монитор. Перезарядить пятый патрон, шестой… Выстрел… уже ничего нельзя разобрать в пороховом дыму, разбавленном ревом и воплями. Перезарядить седьмой партрон, восьмой… Осечка…. Что-то сильное хватается за ствол, обвивает его, вырывает надежду из ослабевших рук. В них больше ничего нет, только девятый патрон… счастливый... последний…

Жаль, нет ружья…