Моя первая работа. Часть 3⁠⁠

Продолжаю рассказывать как работал в турфирме сразу после окончания школы в 1997 году.

Начало:

Моя первая работа. Часть 1

Моя первая работа. Часть 2

Офис располагался на последнем этаже старого трехэтажного особняка прямо возле выхода из метро. Это здание давно снесли, сейчас на его месте стеклянный бизнес-центр:

Здание уже в "лесах" ждет разборки, аутентичных фоток из 90-х лень искать

Мы делили его с парой десятков других фирмочек разной направленности. Войдя из коридора в нашу дверь, посетитель попадал в комнату квадратов примерно десяти, в которой с трудом помещались два исполинских стола родом из советского казенного учреждения. С печатными машинками на них, ага. Для разнообразия на одном стоял факс, а на другом просто городской телефон. Все остальное пространство на столах было завалено буклетами, каталогами и прочей макулатурой. Их и занимали мы с Ирой. Зато у директора Артёма был отдельный кабинет с кожаным диваном и прочей барской роскошью метражом едва ли не в два раза больше. Он пустовал большую часть дня. Ещё была комнатушка без окон буквально два на два, которая служила нам одновременно складом, гардеробом, кухней, комнатой отдыха и так далее.

Как-то они даже умудрялись до меня — без английского языка — договариваться с финнами и шведами, формировать туры, где-то рекламироваться, что-то кому-то вроде как продавать. В силу своей неопытности как в туризме, так и в целом в жизни я довольно долго не удивлялся крайне малому количеству посетителей (читай, покупателей) в нашем уютном офисе. В основном приходили несчастного вида распространили всякого барахла, уныло пытавшиеся продать миксер, косметику или Бхагавад-Гиту. Моей обязанностью быстро стал приём этих посетителей. Мне было их и жалко, и бесили некоторые упрямством или наглостью. Пришлось прокачать навык общения, в том числе с неадекватами, в жизни до сих пор пригождается.

Скажи спасибо, говорила мне Ира, красиво выпуская изо рта дым длинных ментоловых More, что мы в конце коридора, да ещё на третьем этаже. До нас ещё не все эти чудаки доходят, самых буйных отсеивают на дальних подступах. Да уж, спасибо и на этом, отвечал я, неумело затягиваясь LM или ещё какой-то гадостью. А чо, я ж взрослый! Работаю, зарабатываю, могу позволить себе! Ну да, пока зарплаты не видно, третья неделя пошла; сигареты покупаю, выкраивая из денег, что дает мама на обеды, но ничего, всё впереди, я же такой старательный, Артём обязательно оценит и осыпет меня златом как султан своего верного евнуха визиря.

Ностальгично, для тех кто помнит, правда?

По делу тоже приходили, разумеется, клиенты, но редко. Ими занималась Ира, я лишь восхищённо раскрыв рот, наблюдал как она ловко жонглирует малопонятными тогда терминами и названиями курортов, распахивая пухлые бумажные каталоги и живописном раскладывая по столу буклеты. Из этих немногочисленных клиентов ещё меньше вносили задаток и вообще потом как-то проявлялись, большинство уходило подумать, унося пару-тройку буклетов и пропадали. Самое забавное, что всё это нимало не смущало и не огорчало Иру и Артёма. Пару лет спустя один умный и тёртый товарищ предположил, что вся наша турфирма банально отмывала чьи-то деньги, и я не удивлюсь, если так оно и было.

Артём появлялся обычно не раньше 12, почти всегда недовольный с похмелья. Уезжал  "по делам" не позднее 16:00. Иногда у него бывали какие-то свои посетители, некоторые весьма бандитского вида, и тёрли они вовсе не за туризм, насколько я мог уловить. После обеда ему легчало, он мог выйти к нам с Ирой из своего кабинета и потрепаться за жизнь. Было ему, наверное, слегка за тридцать, но жизненного опыта — на все шестьдесят. Времена вокруг были такие, интересные. Центральное место в рассказах Артёма, впрочем, занимали армейские байки. Сам он был родом откуда-то с дальнего востока, признавал исключительно праворульные японские машины, а любимым его выражением было "Ну ваааще, умат!"

Выше было сказано о непредсказуемости моих рабочих обязанностей. И это не фигура речи. Довольно быстро Ира переложила на меня почётный труд ежедневных закупок провианта для наших обедов. Она в то лето сидела на диете и питалась преимущественно салатами из помидоров с огурцами. Артём, если ел с нами, заказывал мне быстрорастворимый жгучий корейский суп-лапшу рамён (слова доширак ещё не было в обиходе), и сыпал туда дополнительно перца. Завидую его желудку и печени. Я же налегал на слойки, пирожки и все такое прочее. Также я регулярно пополнял запасы чая в пакетиках, растворимого кофе и разнообразных печенек. Напитки, кстати, потребляли не только мы, но ещё и гости шефа. Угадайте, кто вскоре стал основным подавальщиком чая-кофе для них? Впрочем, к их чести, надо сказать, довольно часто они делали выбор в пользу коньяка или виски, а с сервировкой этих напитков Артём справлялся и сам.

Когда мы обедали вдвоём с Ириной, если Артёма не было в офисе, покупали провизию на свои деньги. Ну по крайней мере я, насчёт Иры не уверен. Однако, если он участвовал, что случалось чаще всего, то банкет был за его счёт. Я никогда не видел у него в бумажнике рублей, только доллары. Царственным жестом он протягивал мне купюру от двадцати до пятидесяти: мне возьми рамён, лучше с говядиной, ну и себе что-нибудь там. Я шёл в подземный переход, менял баксы на рубли и закупался там же всем необходимым. Москва, может и похорошела при Собянине, да вот только в легендарном переходе на Смоленке, где вечно звучали расстроенные гитары патлатых чуваков, чья музыка была слишком радикальной для соседнего Арбата, больше уж не купить ни овощей для салата, ни пирожков, ни даже сигарет. А 23 года назад, мне кажется, даже наркотики и оружие не были проблемой.

Тоже своего рода ностальгия, но совсем уж другого рода

Сдачу Артём никогда не забирал, как я ни настаивал. Будучи интеллигентным мальчиком с советским воспитанием, я даже не допускал мысли оставлять эти деньги себе, при том что сдача чаще всего составляла значительно больше того, что я потратил на продукты. Я отдавал их Ире, и она торжественно складывала деньги в ящик своего стола: на следующий раз, говорила она. Однако, ни разу я не видел, чтобы она их оттуда доставала обратно: на закупку всякой канцелярии и прочих накладных расходов у неё был отдельный подотчетный кэш. Наверное, в Ирином ящике была небольшая чёрная дыра, а сама она страдала от амнезии, только так я могу объяснить эти странности. Ну а то, что Артём единственный раз выдал мне зарплату (целых сто долларов) в день увольнения спустя почти два месяца, и его ничто в этом не смущало, я списал на особенности характера.

В следующей части я расскажу о том, как мы отправляли в Скандинавию группу из сорока студентов граждан Юго-Восточной Азии. Спойлер: так и не отправили :) Stay tuned!