«Крутой маршрут» Евгения Гинзбург⁠⁠

«Нет более горячей дружбы, чем та, что создается тюрьмой.» 

«Крутой маршрут» — это автобиографический роман. Евгения повествует о восемнадцати годах тюрем, лагерей и ссылок. Она рассказывает о политической ситуации во времена правления Сталина и о том, какой беспредел и ужас творились в те времена.

«...сидя в одиночке, ты не гонишься за фантомом жизненных успехов, не лицемеришь, не дипломатничаешь, не идешь на компромиссы с совестью. Ты вся углублена в высокие проблемы человеческого бытия и подходишь к ним очищенная страданием.»

С первых строк я поняла, что полюблю это произведение всей душой: слог автора, мысли, моментальная атмосферность — всё говорило о том, что книга «моя». И чем дальше я её читала, тем больше влюблялась.

Евгении пришлось пройти через кошмарные испытания. Она смогла выжить, потому что боролась! Неимоверная сила духа этой женщины восхищала меня на протяжении всего повествования. Честно, я бы сдалась, не могу представить, чтобы можно было терпеть подобное столько лет.

«Меня охватывает такой страх, какого я еще не испытывала с самого начала моих странствий по этой преисподней. Мне кажется — еще секунда, и я начну так же вопить, как эта неизвестная соседка по карцеру. А тогда уж обязательно соскользнешь в безумие.»

Как только происходило какое-то просветление в жизни героини, я думала: «Ну наконец-то улыбнулась удача! Теперь ей будет чуть легче жить». А потом судьба преподносила новый удар — и снова переживания за Евгению, снова ты ночами не спишь, желая узнать, чем весь этот кошмар закончится.

Я очень волновалась за героиню, хоть и понимала, что она выжила, что смогла написать эту книгу. Любая её потеря откликалась во мне болью, а всё потому, что книга прямо-таки пропитана искренностью, страданием, злостью, печалью, горем, любовью, добротой... Часто я проливала слезы, не в силах сдержаться. Гинзбург смогла вложить в простые строки столько невероятных эмоций.

«— Что именно сказать ему?

И тут он закричал:

— Скажите ему, что я дерьмо! Что большего дерьма нет даже среди палачей.»

А как меня радовали отсылки на различные литературные произведения (и поэзию, и прозу). В книге много стихотворений, которыми Евгения спасалась в тяжелые времена. Она зачитывала наизусть сотни стихов и поэм. Гинзбург жила литературой и писательством. Особенно мне было приятно увидеть почти прямую отсылку к произведению М. Горького «Жизнь Клима Самгина», встречающуюся несколько раз в романе: «да был ли мальчик-то?» У Евгении он был! И она захотела, чтобы и мы увидели этого «мальчика», чтобы знали и помнили!