Халбейская история (часть третья)
Проснулся от того, что вся моя спина опять жутко затекла и ныла, перебивая даже тупую боль от плохо заживающих порезов. Чуть-чуть поерзав на кровати, не желая расставаться с негой снов, я продрал глаза и поудобней уселся на койке, осмотрелся. Первым делом был замечен стоявший на стуле поднос с завтраком в виде бобов, яичницы, ломтя мяса и стакана с морсом, на что я тут же и накинулся. Утолив первый голод и отстранив от себя поднос, голова моя медленно повернулась к окну, чтобы свериться со временем. Солнце стояло в своем зените: полдень плюс-минус час. Затем оглядел самого себя: все те же бинты и капельница. Что ж, теперь, когда все насущные дела сделаны, выбора нет. Придется скучно ждать, пока кто-нибудь про меня не вспомнит.
Уже минут через пять скуку как рукой сняло. Мочевой пузырь стал активно слать позывные, что давно пора бы его опустошить. Некоторое время я стойко терпел, один раз мне даже удалось полностью подавить свое желание, но биологические потребности все равно потихоньку стали брать верх. Спустя еще пятнадцать минут этой невидимой внутренней борьбы было решено, что больше мириться нельзя. Для начала я попытался позвать к себе Жанну, но на мои истошные вопли никто не откликнулся. Попытки шли одна за другой, еще раз и еще, но единственное, чего удалось добиться от своего крика – это першения в горле. Придется действовать самому.
Так как в моей палате туалет не был предусмотрен, а искать местный у меня не хватит ни сил ни времени, мои глаза вновь быстро оглядели всю комнату в поисках подходящего предмета. На столике с лекарствами – все мелкое, на столе справа – какие-то медицинские штуковины, тоже не пойдет. Поднял голову наверх, поглядел на бутылку с раствором в капельнице – емкость подходящая, но там крышка какая-то мудреная, ну ее на фиг. Глянул на поднос – тарелки, тарелки, стакан, лож… Вот! Обрадовавшись находке, я потянулся к заветной граненой стекляшке обеими руками, но тут же отпрянул: иголка в вене давала о себе знать.
Недолго думая, игла была быстрыми движениями вытащена наружу и аккуратно положена на край кровати.
Теперь, когда все необходимое было найдено, оставалось только подняться на ноги и завершить начатое. Руки мои к данному моменту уже достаточно окрепли и ровно сесть, свесив ноги вниз, с их помощью не составило мне какого либо труда.
Прямо подо мной резко скрипнула дверь, а спустя еще секунду – громко захлопнулась. Раздались тяжелые шаги, постепенно приближающиеся в мою сторону. Черт возьми, кого это там так не вовремя принесло? Мне пришлось быстро сворачивать свою операцию: стакан с гулом был водружен обратно на поднос, мое туловище с размаху плюхнулось обратно на кровать, а с иголкой дело обстояло труднее. После пары провальных попыток, мне стало понятно, что без должной сноровки и с трясущимися руками ее не воткнуть как надо. Поэтому она была просто приложена к вене, рука плотно приложена к кровати, а сверху все это
накрыто одеялом: идеальное преступление.
Шаги стремительно приближались, а через минуту дверь моей палаты резко распахнулась. В проеме передо мной резко образовался внушительных размеров мужчина. Выглядел он опрятно и строго: одет был в чистую белую рубашку, поверх которой носил какой-то неизвестный мне доселе костюм, захватывающий своей длиной часть ног. Его черные штаны были так же хорошо отглажены и начищены, темные башмаки сияли, давая блики на солнце. Мужчина был уже далеко не молод, по всей его темной короткостриженой голове то и дело, да выскакивала седина. Лицо пробороздили глубокие морщины, но они не делали его стариком. Глаза ярко сверкали… Но что-то меня в них пугало. Я боковым зрением скосился на стоявшую рядом с Виктором (а это мог быть только он) Жанну: та с неким благоговейным трепетом взирала на своего властителя, практически затаив дыхание. Ну, раз она ему доверяет, а я доверял ей, то тоже расслабился, насколько мне это позволял сделать мочевой пузырь.
- Вас зовут Эдгар? – у Виктора был низковатый голос, но очень твердый и волевой.
- Да, - я начал потихоньку ерзать на кровати, но этого вроде никто не заметил.
- Как вы уже наверняка догадались, меня зовут Виктор, - представился он, поклонился. – Я – мэр Халбея и… рад вас приветствовать на нашей территории.
- А я-то как рад! – и сказано это было без ёрничанья! Разве что отчасти.
- Жанна вчера доложила, что вы пришли в сознание. Поэтому, как только у меня выдалась свободная минута, я пришел к вам, чтобы поговорить.
Ой, как мне не понравилось его «поговорить»! Но выбора все равно не было.
- Жанна, вы могли бы покинуть нас на время и никого больше не подпускать к нам во время разговора?
- Конечно, сэр, - любезно раскланялась моя знакомая и поспешила удалиться, попутно плотно закрыв за собой дверь. Мы с Виктором остались наедине.
- Я постараюсь много времени не занять, поэтому давайте сразу перейдем к делу, - а этот мужик начинает мне нравиться! – Как ваше самочувствие?
- Да вполне неплохо, - замялся я. – Больше проблем доставляют затекшие конечности. Спасибо столь долгой лежке.
- Мне говорили, что на момент вашей доставки в лазарет на вас почти живого места не было.
- Скорее всего, это так. Я смутно помню, чем закончилась та схватка, и каким мне удалось из нее выйти, извините.
- Тебе не стоит извиняться, - по-доброму улыбнулся седой дядька, закидывая ногу на ногу для удобства. Я постарался повторить это движение, но для других целей. – Я не понаслышке знаю, что такое остаться один на один с нашими волками. Они те еще безмозглые агрессивные твари.
- Видать, нам сильно повезло, - Виктор начал меня разочаровывать, он же обещал говорить по существу!
- Сомневаюсь, что дело только лишь в везении. Судя по тому, что нам удалось узнать, вы вдвоем неплохо владеете оружием. Вы этому профессионально обучались?
- Обучались? Нет-нет, это не так! Мы с Арлином – обычные фермеры!
- Фермеры с мушкетом?
- Так опасно же ходить безоружным! – в ход пошли оправдания. – Путь нам предстоял не близкий, а без обмундирования в наше то время ходить по незнакомой земле страшно.
- Так вы не здешние? – с некой, что ли, издевкой спросил мой собеседник. – Откуда вы?
- Мы проделали долгий путь с запада…
- Запада? – мужчина немного изменился в лице, в его взгляде все еще читалось некое пренебрежение, но смешанное с удивлением. Он мне не доверяет? – Разве на западе есть еще какие-то поселения?
- Конечно есть, - в порыве чувств выпалил я и уже было взмахнул правой рукой, как вовремя спохватился, а опосля аккуратно поправил над иголкой от капельницы одеяло. – Правда, как я уже сказал, путь до нашей деревни не близкий. Нам вдвоем пришлось потратить целую неделю на то, чтобы добраться до того злополучного леса, в котором на нас напали.
- Неделя пути, - собеседник вальяжно откинулся на спинку стула. – Я раньше считал, что в той стороне ничего нет. Разве что, поля да холмы.
- Вы, в целом, правильно считали. Окружавшая нас природа была до безобразия однообразна. Мы даже начали сомневаться, что сможем до кого-либо добраться.
- Однообразна, - снова задумчиво повторил за мной Виктор.
- Все правильно, однообразна! Ни одной души, - последнее предложение произнес, чеканя каждый слог.
- Эдгар. Ты можешь рассказать побольше о своей деревне?
Вот пристал-то, ей богу! А я, дурак, уже поверил ему, что скоро отделаюсь и смогу заняться насущными проблемами! Ноги начали потихоньку ерзать под одеялом, успокаивая бушующий внутри организма океан.
- Разумеется, – и тут меня как понесло да побыстрее, что аж язык заплетался! – Мы – небольшая деревенька, примерно, на пятьсот человек. Мы довольно миролюбивые, к слову. Арлин говорил, что все люди у нас делятся на две группы: на крестьян и ученых-интеллигентов (правда, он мне так и не объяснил значение слова «интеллигент»). Первые, к которым отношусь я сам, занимаются, – последовала небольшая пауза: ноги под одеялом меняли свое положение, – преимущественно, вспашкой своих земель, пасут скот, проще говоря, кормят всю деревню. Вторые же, к которым относится мой приятель, занимаются различной «прогрессивной», как они сами это называют, деятельностью: придумывают всякие разные штуки для облегчения нашей жизни, занимаются управленческими делами и «просветительской деятельностью». Но мне они не шибко нравятся. На мой взгляд, большая их часть – обычные пустословы и мошенники!
- Ваши «ученые» занимаются только внутренними делами, или у них есть выход во внешний мир?
- Что? – из сказанного Виктором было почти ничего мне не понятно.
- Ваша интеллигенция занимается делами только внутри вашей деревни или еще и поддерживает какую-либо связь с другими поселениями? – все так же сухо спросил меня он.
- Когда-то поддерживала, - ответил я спустя некоторое время раздумий. – Даже торговали некоторое время, но потом все общение с иноземельными сошло на нет.
Мой новый знакомый погладил подбородок, явно обдумывая только что сказанное. Я с нетерпением (во всех смыслах) наблюдал за его мыслительным процессом. Мои ноги снова переместились с места на место, спустя еще какое-то мгновение к движеньям ног прибавились и телодвижения: ситуация грозила выйти из-под контроля.
- Ты знаешь, что послужило причиной разрыва? – наконец, когда пауза изрядно затянулась,
спросил меня мэр.
Зубы мои стали тихо скрежетать.
- Впрочем, сейчас это не важно, – подумав, отмахнулся мой собеседник, вставая со стула. – Знаешь, я был весьма… удивлен, когда узнал, что наши охотники нашли кого-то пришлого в том лесу. До вчерашнего дня мы даже не думали, что к нам кто-то может зайти с той стороны.
- Если мы доставили вам такие неудобства, то просим прощения. Как только сможем встать на ноги, мы покинем ваш город.
Виктор лишь бросил снисходительный взгляд в мою сторону, ухмыльнулся.
- Это всегда успеется.
- Что вы хотите этим сказать?
- Никто вас из города пока что не собирается гнать.
На последних словах он встал и направился в сторону окна слева от моей койки.
- Что тебе известно про Битцк? – спросил меня мэр минутой позже, не отворачиваясь от окна.
Его голос стал необычайно мягким.
- Это наверно что-то очень важное, я прав? Когда мы разговаривали с Жанной, она тоже упоминала «Битцк», но так и не удосужилась объясниться. Что это?
Виктор смерил меня оценочным взглядом. После чего в два шага добрался до моей койки и сел обратно на стоявший рядом стул, пристально поглядел мне в глаза. От его взгляда мне стало очень неуютно, но я постарался не показать своего смятения, а тем более не отвести головы в сторону. Затем мужчина залез в карман своего костюма и вытащил неизвестный мне стеклянный предмет.
- Ты знаешь, что это такое?
Мои глаза пристально вгляделись в показанную мне вещь. Чем-то напоминала бутылку в капельнице, но гораздо меньшего размера и без жидкости. Из самой узкой стороны стекляшки торчала металлическая пробка с симметричной резьбой по кругу. Внутри колбы находилась другая, тонкая металлическая нитка, едва заметно подрагивающая в такт легких движений держащей колбу руки.
- Никогда не видел раньше таких странных колб, - честно признался я. – Для чего она нужна?
Ответа не последовало. Вместо этого, что-то определенно решив для себя, мой новый знакомый запихнул странный предмет обратно в карман, встал и направился к выходу.
– Это было все, что я хотел от тебя узнать, - сказал он, поравнявшись с дверью. – Когда ты полностью поправишься, подойди ко мне. Тогда мы сможем поговорить в более спокойной и деловой обстановке. Дорогу узнаешь.
Слегка морщинистая рука твердо легла на дверную ручку, повернула ее. В это время внутри меня развернулась ожесточенная схватка между любопытством и желанием поскорее остаться наедине со своей проблемой.
– Сэр! – наконец осмелился я, о чем, скорее всего, потом жестоко пожалею. – Вы могли бы рассказать о том, что такое Битцк?
– Всему свое время, – твердо прервал меня Виктор. – У нас еще будет время все с тобой обсудить.
Затем он распахнул дверь моей палаты и жестом подозвал к себе ждавшую под ней Жанну.
– В следующий раз постарайся не подслушивать, – на этих словах девушках залилась краской от стыда. – И, сделай милость, проводи своего пациента до туалета, – а на этих словах начал краснеть уже я.
Одарив всех присутствующих тяжелым взглядом, командир ловко развернулся на каблуках и быстрыми шагами пошел прочь. Мы вдвоем лишь смотрели вслед, обдумывая его последние слова.
– Ну, давай, чего разлегся, – первой в чувство пришла Жанна и начала активно меня подгонять. – Ты чего молчал столько времени?
– Так… – вновь попытался оправдаться, но меня явно не слушали.
– Давай слезай. Тебе как раз по планам надо начать заниматься восстановлением двигательных функций.
Аккуратными движениями я кое-как сел на кровати и свесил ноги. Затем, вцепившись в простыню покрепче, попробовал встать на ноги. Вспоминая предыдущий неудачный опыт, руки сначала оперлись о спинку койки и рядом стоящий стул, попытался сделать первый шаг. Врач с интересом наблюдала за происходящим.
– Для недавнего коматозника ты движешься весьма неплохо, – похвалила она меня после первых пяти шагов по направлению к двери. – Держись за меня скорее, у тебя на лице написано, что скоро произойдет непоправимое.
Отказаться в моем положение от предложенной помощи было бы глупостью. Схватившись покрепче за девичью руку, мы вдвоем медленно побрели к выходу из комнаты.