Как разочаровать кота⁠⁠

— Здравствуйте, я могу вам чем-нибудь помочь?

Подпрыгиваю от неожиданности. Продавец-консультант Мария. Грустно вздыхаю:

— Спасибо, ничем вы не поможете. Мне уже никто не поможет.

Оставляю остолбеневшую Марию и иду дальше, забредая в застеколье странных магазинов: обувь, джинсы, украшения, айфоны, духи, меха…

Мне уже никто и никогда не поможет, отчаяние подступило куда-то к самому горлу, слёзы душат. Терплю. Мой любимый, самый родной. Женится…

Вчера вечером постучал в дверь:

— Здесь есть рюмка коньяка и лимон?

— Проходи, привет.

Обнимаю, по привычке прикладываюсь щекой к небритой щеке. Рюмочкой дело не обошлось. Набрались до изумления. Размахиваю руками, изображая катастрофу из хаера на его бесшабашной голове:

— Мишка, мы сто лет знакомы! Я тебя помню ещё с вот такой причёской!

— Мил, а я тебя помню вооооот такой мелкой, с двумя косичками и в дурацких гольфах.

— Чего это дурацкие? Папа привез. Еле нашел белые.

Сидим молча. Вспоминаем. Одно общее детство на двоих. Ничего из современной ребячьей радости не было — ни умопомрачительных игрушек, ни интернета, ни гаджетов. А мы были счастливы, ужасно и бесповоротно. Нет, мамонтов мы не видели и не плакали, когда те вымерли!

— Мишка, если ты женишься на этой красавице, я тебя лично придушу!

— Мелочь, дорасти сначала.

— Она же совсем без мозгов, ты же видишь.

— Я запрещаю так говорить о ней.

— Как-то неуверенно запрещаешь…

— Мил, помолчи.

— Ты просто спятил, диагноз ясен.

— У нас будет ребёнок.

Лучше бы он меня ударил. Этому я бы смогла найти оправдание и как-то жить дальше. Но эта новость. Она перечеркнула всё. От отчаяния начинаю кричать:

— Ты совсем больной!

Как-то обреченно:

— Ты ничего не понимаешь.

Сидим дальше. Отчетливо понимаю, что больше ничего не будет. Ничего. Совсем. Ни внезапных посиделок, ни задушевных разговоров, ни старой гитары, которая оживала в его руках. Я так и не научилась играть — ни петь, ни танцевать, как говорится.

— Я пойду.

— Иди, мой хороший.

— Напишу.

— Смотри, аккуратнее.

— Запоздалое пожелание…

Дверь захлопнулась, стало тихо. В моём персональном аду будет тихо и холодно. Я знаю. Чтобы не начать вдохновенно рыдать до утра, иду в магазины. Это, как там — шопинг. Вот. Тошно, почти физически ощущаю, как разрывается моё сердце.

— Девушка, давайте выпьем кофе вместе?

— За девушку отдельное спасибо!

— Кофе? Ладно?

— Ладно. Без сахара.

Сидим в неожиданно милом кафе. Кофе без сахара, запомнил. Молчим. Как-то интуитивно угадываю — оба запиваем горе. Хорошо, что есть кофе. Лишь бы утопить этот невыносимый ужас. Его рука дрожит, когда он подносит чашку к губам, шапка молочной пенки покачивается в такт. Нервы. Не у него одного эти нервы. Сидим дальше. Молчим.

Уже открыто рассматриваю своего визави. Он старше меня, видно. Виски седые, красиво. Беззрачково-черные глаза, смуглая кожа. Да, брюнеты — для сильных духом женщин.

— Вас как зовут?

— Мила.

— Это Людмила?

— Это Милана.

— М.

— Угу.

— Я Николай.

— Это Коля?

— Нет. Это Николай.

— Декабрьский?

— Да. День в день.

Голос немного теплеет:

— А вы как догадались?

— Интуиция. Супер-эмпат.

— Да?

— Угу.

— Мила, у вас что-то случилось?

Внезапно начинаю рассказывать: как росли, как самый надежный в мире, как всегда поддерживали друг друга. А теперь — женится, бросает меня одну, уходит к своей силиконовой долине. Уже собираюсь рыдать по детской привычке. Останавливаюсь на полуслове:

— Николай, расскáжете, что у вас произошло?

— Всё пошло, как в анекдоте.

— Муж из командировки вернулся раньше?

— Да. Только будущий муж.

— Я очень сочувствую, это нестерпимо больно.

— Да уж…

Снова молчим. Разговор не клеится. Как его клеить, если такая тоска.

— Николай, спасибо за компанию. Всего доброго!

— Спасибо, Мила. Будьте здоровы.

Внезапно:

— Поехали? Прокатимся по ночному городу?

— Поехали. На моей или на вашей?

— На моей.

На парковке новый субару радостно сверкнул фарами. Как будто извиняясь:

— Садитесь рядом с водительским. На заднем мои вещи.

Молча юркнула на сидение. Дисциплинированно пристегнулась.  Заметил, усмехнулся. Сразу сержусь:

— Я послушная. На работе даже к офисному креслу пытаюсь пристегнуться.

Изумлённо поворачивает лицо. Смеется открыто и заразительно:

— Чтоооо вы делаете?

— Вот так! Покладистая, как все имбецилы.

Смеемся хором, где-то с самого края души тупая боль отпускает понемногу, можно дышать.

— Вам есть, где ночевать?

— Звучит двусмысленно.

— Здрасьте! Никаких намеков, прямо спрашиваю. Вы же с вещами ушли.

— Гостиница, может быть?

— Поехали ко мне, это рядом.

— Поехали. А рюмка коньяка и лимон есть?

— Угу.

Едем, метель. В панорамном окне снег выглядит удивительно. Дома холодно, как обычно по зиме. Кот с хозяйским видом окинул взглядом гостя. Сурово уставился на меня желтыми глазами: «Это не Миша!»

Пожимаю плечами. Миши теперь нам, видимо, не дождаться.

— Здравствуй, кот. Какой ты красавец! Потерпишь моё соседство? Так получается, брат.

Толстяк оценил вежливость гостя и начал увлечено тереться о брюки. Персиковая шерсть симпатично украшает синюю ткань. Смеется под довольное урчание моего невоспитанного кота:

— Смотрите, Мила! У меня теперь дизайнерские брюки!

Долгие бессонные ночи будут потом, когда мы будем жить вместе. А сейчас, торопливо срывая друг с друга одежду и исступлённо катаясь по полу в прихожей, мы просто утешаем друг друга, яростно переживая потерю. Каждый — свою. Бывает такая черная дыра в душе, что её ничем не заполнить. Только теплом другого человека. Вполне удалось. Целует в висок:

— А у тебя есть кровать? На полу жёстко всё-таки.

— Есть где-то…

Оскорбленный кот забрался на шкаф и гневно таращился оттуда. Такое вот кошачье разочарование, а с виду приличные люди. Были.