Альбедо Снежка. Финал⁠⁠

А_С 14-3

*  *  *

Что-то изменилось. Ледяной панцирь, мёртвые деревья, Чертог Доброго Деда, - всё стояло на месте, но в воздухе витал неуловимый аромат…

Пахло весной.

Всем своим существом чувствовал Тису новое качество мира, только готовящегося пробудиться от зимней спячки, фибрами самой души вбирал он нежные ноты весеннего тепла, едва слышные в суровой песне зимы и боялся поверить своим чувствам, страшным усилием возвращая на место панцирь, шипастым хитином сковавший душу.

…Пастухи трусили по перемётам, раскидывая снег тяжёлыми ботинками. Плащи развивались вокруг брони, стволы орудий с наплечных пластин рыскали по сторонам. Тису глянул на отваленный трап, ведущий в уютное нутро Синей птицы и, вздохнув, отвернулся. Все блага этого мира дарованы ему лишь потому что есть дело, которое осилить может только он один.

Он – и никто больше.

Ледяной Чертог возвышался над заснеженной равниной, окружённой мёртвыми деревьями. Неживой лес тянулся до самых вершин кратера потухшего вулкана, а дальше, повыше края кальдеры, пониже редких облачков, висела станция инопланетян. Челнок гостей из другой галактики, похожий на груду пузырей, стоял неподалёку, и лучики Жар-отца весёлыми потайками сверкали на его корпусе, и подле него уже вставал расчёт Пастухов.

Непонятно, кого они охраняли: Тису от инопланетян, сторожили обитателей Мёртвого леса, или берегли и Первого, и гостей планеты от служителей Чертога.

Первый инопланетян – они называли своего руководителя «Начальник экспедиции» - подошёл к Тису. Откинул забрало скафандра, выпустив облачко пара.

- Это здесь? – прозвучал механический голос автопереводчика.

- Да, - кивнул Тису.

- Внутри чисто, - проговорил механический голос. – Пойдём внутрь?

Тису покачал головой.

- Я пойду один, - сказал он. – Это наше дело.

Инопланетянин нахмурился и кивнул.

- Мы пойдём вдвоём, - отозвался голос, - мои люди столько пережили здесь, что это теперь и наше дело.

И Тису не нашёлся, что возразить.

…Внутри царил холод. Стрельчатые окна пропускали внутрь лучики светила и порой казалось, что они находятся внутри детской игрушки, так сверкало и переливалось всё вокруг. Везде их встречали полуоткрытые двери и тишина, такая, что гулкие шаги Первых по льду эхом отдавались под куполом залов, пустых, присыпанных снегом, занесённым снаружи. Люди ушли отсюда. Без спешки, не торопясь, видно, что-то таскали – вот борозды на льду, вот кто-то обронил рабочую перчатку в одном зале, а в другом – красный шарф. Из-за полуоткрытых дверей виднелись жилые помещения, кладовые, комнаты, набитые аппаратурой, но ничто из этого не интересовало их. Всё это не имело значения без главной силы, без хозяина Ледяного Чертога.

Первые шагали к главному залу, и он открылся перед ними, огромный, высокий, гулкий, пронизанный мириадами лучиков Жар-отца, со стенами, украшенными тонкой резьбой, абсолютно пустой, если не считать тёмной фигуры, сидевшей на троне. Воцарилась тишина, Тису и Павлов замерли от неожиданности. Тянулись секунды, они стояли и смотрели, фигура восседала на троне без звука, без движения и тогда они сделали шаг. Другой. Прошагали всё расстояние до ступенчатого маистата, с одной стороны уже приваленного небольшим сугробом и остановились, глядя снизу-вверх на высокого старика в богатых одеяниях, сидевшего на резном сиденье. Правую руку старикана подпирал высокий резной посох, на голове красовалась ледяная корона, в закрытых глазах словно слёзы поблескивали льдинки. Склонённую голову украшала ледяная корона о пяти ледяных зубцах, она клонила голову покойника, а посох подпирал тело, удерживая Доброго Деда на троне.

- Оператор, проверка, - механический голос, эхом отозвавшийся от стен, заставил Тису вздрогнуть – Павлов забыл выключить автопереводчик.

- Всё чисто, - отозвалась «Терешкова».

Сергей Иванович поднялся по ступеням маистата. Тису остался у подножия. Инопланетянин оглядел замершую на троне фигуру, заглянул в лицо мертвеца, вытянул шею, что-то заметив.

- Поднимитесь, Первый, - позвал он. – Вам надо это видеть.

На шее у Доброго Деда красовались две ранки, как след змеиного укуса.

- Это какое-то оружие? – спросил Павлов.

- Это змея, - пожал плечами Тису.

И, ещё раз пожав плечами в ответ на недоумённый взгляд инопланетянина, Первый спустился по ступеням и пошёл к выходу.

Воздух снаружи показался им особенно чистым и свежим после затхлой полутьмы Ледяного Чертога. Здание продувалось насквозь, позёмка вовсю шуровала по ледяным полам, но пустые залы, вид мёртвого хозяина Чертога будили самые мрачные воспоминания.

А здесь навстречу им блеснули лучики Жар-отца, ласкового солнышка. Павлов зажмурился, подставляя небритые щёки светилу, Тису присел на корточки и Сергей Иванович не сразу увидел, чем тот занят.

Диковинный летательный аппарат местных, называемый Синяя птица (Павлов вспомнил хихикающего Бобочку), стоял поодаль. Патрули вояк в фантастической экипировке вышагивали с оружием наперевес, охраняя периметр. Его люди копошились у планетарного модуля, Бернар щурился на солнце, что-то вымеряя астролябией. «Терешкова» висела над краем кальдеры. А местный руководитель так и сидел на корточках, перебирая руками снег.

- С вами всё в порядке? – спросил Павлов.

Тису поднял голову и Сергей Иванович вдруг с удивлением понял, что тот улыбается. Суровые, будто рубленые черты лица Первого словно цветок сугроб по весне, прорезала счастливая улыбка.

- Да, - сказал Тису, Первый, - со мной наконец-то всё в порядке.

Его длинные шишковатые пальцы продолжали перебирать воду первой проталинки, первого свидетельства силы Жар-отца, вновь обратившегося лицом к Земле-матери.

*  *  *

Закрытые глаза, сомкнутые губы, тонкие черты лица. Бледная кожа, короткие, не успевшие отрасти волосы. Красные капельки серёжек в ушах. Белое платье и атласный саван, убранный цветами. Стекло колпака с огнями светильников и сталь гроба.

Иногда Прошин закрывал глаза, чтобы не видеть всего этого. Пытался смотреть по сторонам. Ничего не выходило: его жена, в саване, убранном цветами, под стеклянным колпаком гроба, стоявшего на стартовом столе катапульты, останется с ним навсегда. Все слова, что он не сказал – а должен был, или сказал зря. Всё, что он сделал, и чего не сделал, хотя мог и должен был, всё это навсегда останется с ним.

Если всё-таки оторвать взгляд, смотреть прямо перед собой, придётся встретиться глаза в глаза с Кордалом, одетым в церемониальный мундир местной гвардии, сплошь дорогие ткани и позолота, его женой, красивой непривычной на взгляд землянина красотой – но всё-таки очень красивой женщиной, разодетой, завитой и украшенной в шелка, бриллианты и золото. И не в красоте дело, не в шелках и золоте, а в том, что Ада всюду таскала капсулу с младенцем – его сыном, Яльмаром, объявив себя приёмной матерью земного младенца. А он, Прошин, теперь брат Кордалу. Бумаги – ну, электронные записи, будут готовы со дня на день.

Его сын и его ноша. Последний долг перед той, что пожертвовала самым дорогим ради новорожденной жизни.

Невозможно смотреть. Слёз нет, есть комок в горле, сгусток обид на Вселенную, потребовавшую свою цену за обретённое знание. Невозможно закрыть глаза. Приходится разглядывать убранный цветами зал инопланетной орбитальной станции, аналог земного ангара робототехники. Под цветными гирляндами стеной стали замер почётный караул. Гвардия в боевом облачении: доспехи, тяжёлые ботинки, плащи, подбитые мехом, плюмажи из цветастых перьев, опущенные забрала шлемов с трафаретами клыкастых морд. Орудия наперевес.

Прошин закрыл глаза.

В уши лезла печальная музыка, похоронный марш, разбавленный ударами метронома. Прошин открыл глаза.

Музыка оборвалась. Замолчал метроном. Раздалась отрывистая команда на чужом языке, и воины иного мира взяли на караул.

Человека из иного мира нельзя хоронить как полагается, в земле – инопланетная ДНК яд для планеты. Наденьку отправят по курсу ноль, к звезде, всё это время они и ждали, пока стартовый ствол выйдет на расчётный угол.

Новая команда: гроб-капсула встала на старт. Загорелись фиолетовым соленоиды катапульты, Пастухи вскинули оружие.

- Пуск! – прогремело в динамиках, и капсула с громким хлопком исчезла в стартовом стволе.

Иван Прошин отвернулся, не в силах сдержать слёзы.

Он обрёл любовь.

Он всё потерял.

2025 год