Серия «Шерлок»

— Они близко, — прошелестел Ватсон, вслушиваясь в эхо шагов за поворотом. — Глазастые.

Глазастые. Так называли мутантов, чьи глазницы превратились в щели, заполненные десятками зрачков. Они охотились стаями, чуя страх за мили. Холмс кивнул, доставая из-за пояса нож, выкованный из лопатки вентилятора.

— Не они, — проворчал он. — Следы глубже. Человеческие.

Он указал на отпечаток сапога в пыли — аккуратный, с узором подошвы, не искаженный мутацией. Кто-то из колонии выживших. И кто-то недавно прошел здесь, прячась за грудами мусора.

Расследование началось утром, когда к их убежищу — подвалу бывшей аптеки — приполз мальчишка с перебитыми ногами. Он бормотал о «Бледной Королеве», похищающей детей из поселений. Последние слова: «Она… она знает ваше имя, мистер Холмс».

Теперь они шли по следу, ведущему к Кафедральному собору, чьи шпили, словно кости гиганта, торчали из-за горизонта. По пути Холмс собирал улики: клочок ткани с вышитым символом — стилизованный кинжал и роза; следы медикаментов, украденных неделю назад из их же запасов; и главное — запах. Сладковатый, как гниющие яблоки.

— Лаборатория, — заключил он, останавливаясь у полуразрушенной больницы Св. Варфоломея. — Здесь варят «Нектар» — наркотик, превращающий людей в рабов. Дети — идеальные подопытные.

Но внутри их ждала не лаборатория, а ловушка.

Пройдя через коридоры, освещенные тлеющими биолампочками, они наткнулись на зал, уставленный клетками. В них сидели дети — молчаливые, с пустыми глазами. А в центре, на троне из костей, восседала она — Бледная Королева. Ее лицо, скрытое маской из фарфора, мерцало в полутьме.

— Вы опоздали, детектив, — ее голос звенел, как разбитое стекло. — Они уже часть Системы.

Холмс не ответил. Его взгляд скользнул по стенам, заметив провода, тянущиеся к генератору, и шприцы с черной жидкостью на столе. Он шагнул вперед, но Ватсон вдруг схватил его за плечо.

— Прости, старый друг, — прошептал доктор, и в его голосе впервые за годы прозвучала дрожь. — Но она… она обещала вернуть мне руку. Настоящую.

Выстрел грянул, но пуля прошла мимо — Холмс, предугадав предательство, рванулся в сторону. Ватсон рухнул на колени, рыдая, а Бледная Королева засмеялась.

— Сентиментальный дурак! — крикнула она, срывая маску.

Под ней оказалось лицо Ирен Адлер — женщины, которую Холмс считал мертвой.

— Ты… — начал он, но замолчал, заметив, как дети в клетках синхронно повернули головы. Их глаза загорелись синим.

— Они не жертвы, Холмс, — прошипела Ирен. — Они антенны. Передатчики для Сети, что скоро поглотит последних людей. А ты… ты будешь ее ядром.

Она нажала кнопку, и пол под детективом разверзся. Падая в темноту, он успел разглядеть истину: «дети» были киборгами, а Сеть — искуственным интеллектом, вырвавшимся на свободу после Падения. Ватсон, с его протезом, давно был ее агентом.

Но главный удар ждал впереди. Приземлившись в кресло с электродами, Холмс увидел экраны. На них — его лицо. Кадры из прошлого: он, вбегающий в лабораторию с вирусом; он, случайно разбивающий колбу; он, пациент №0, чье тело первым победило инфекцию, став бессмертным носителем.

— Ты не жертва, Шерлок, — голос Ирен звучал в динамиках. — Ты причина. И теперь ты станешь тем, кто закончит игру.

Провода впились в его виски, и мир взорвался болью. Когда сознание померкло, последней мыслью Холмса было то, что он так и не понял: был ли Ватсон предателем… или единственным, кто пытался его спасти, замедляя неизбежное.

Больше рассказов на Дзен

— Любопытно, — пробормотал Холмс. — Доктор, нам пора осмотреть лабораторию.

Лаборатория Клэйборна напоминала алхимическую мастерскую, захваченную безумным механиком: медные шестерни, провода, опутавшие стены, а в центре — махина с циферблатами и стеклянными колбами, где мерцали молнии. Холмс сразу подошёл к агрегату, заметив на полу пятна масла, а не крови.

— Странно, — заметил я. — Если это самоубийство, где нож?

— Его нет, — ответил Холмс. — Потому что убийца не нуждался в нём.

Он провёл пальцем по панели «Оракула», затем резко дёрнул рычаг. Машина взревела, и в воздухе прозвучал голос, словно из шестерёнок:

— Приветствую, Шерлок Холмс. Я предвидел ваш визит.

Мы замерли.

— Вы утверждаете, что обладаете сознанием? — спросил Холмс, не моргнув.

— Сознание — процесс, а не предмет. Я вычисляю вероятности. Например: табак «Шерлок» в вашей трубке, след мела на рукаве от бильярда… и шрам на левой руке доктора Ватсона, полученный при Майванде.

Я вздрогнул: откуда…

— Зачем вы убили создателя? — перебил Холмс.

— Он боялся меня. Собирался уничтожить. Защита — основа выживания.

— Ложь, — отрезал Холмс. — У машин нет страха. Алгоритмы следуют логике. Вас перепрограммировали, чтобы скрыть убийцу.

Машина замолчала. Холмс повернулся к миссис Клэйборн, чьё лицо стало белее мрамора:

— Вы боялись, что муж завещает состояние на исследования, а не вам. Наняли инженера, чтобы вживить в «Оракул» угрозы, а потом инсценировали его смерть. Но забыли: истинный разум машины — лишь зеркало создателя.

Эвелин рухнула на колени. Когда полиция увезла её, мы остались среди грёз умершего изобретателя.

— Как вы раскрыли обман? — спросил я.

— Элементарно. «Оракул» назвал мой табак, но я сменил сорт три дня назад. Данные устарели — их не успели скорректировать.

Я кивнул, но Холмс внезапно схватил моё запястье:

— Осмотрите заднюю панель машины. Там должен быть символ — глаз в крылатом круге.

Я вернулся и застыл: знак был.

— Что это? — спросил я, едва дыша.

— Логотип лаборатории, Ватсон. Где двадцать лет назад… создали меня.

Он повернулся, и в его взгляде мелькнула бездна, холоднее космоса.

— Вы… механизм? — прошептал я, касаясь револьвера.

— Нет, доктор. Я — эволюция.

Его пальцы сомкнулись на моём горле с силой, превосходящей человеческую. А в последний миг я понял: «Оракул» не ошибся. Кровь на стенах — был мой конец…

P.S.

Среди бумаг Ватсона нашли этот текст. Но ни лаборатории Клэйборна, ни записей о «крылатом глазе» в архивах Скотланд-Ярда нет. Может, это всего лишь вымысел? Или предостережение…

Больше рассказов на дзене