Серия «Мобилизация-2022 и Приказ № 227 - 1942»

Фактически это попытка создать гражданский сверхнарод Империи как композит из существующих народов РФ и тех, кому цели Империи близки в других странах. Это по своему логичная попытка выйти из кризиса идентичности, сочетая элементы советского интернационализма, российской имперской традиции и современного гражданского национализма. Это не просто идеологическая конструкция, а проект политической онтологии: кто есть «мы» и кто есть «они» в новой реальности.

Суть модели

1. Гражданство РФ как главный маркер принадлежности

2. → Не этническая, не религиозная, не культурная идентичность, а юридический акт верности государству становится основой «своих».

3. Внутри — «братство народов»

4. → Отказ от этнического доминирования (в теории), акцент на равенстве всех граждан РФ, независимо от национальности, вероисповедания, происхождения.

5. Снаружи — радикальный дуализм: «враги человечества» vs «враги России»

6. → Объединение Запада и нацизма в одну категорию «абсолютного зла» позволяет десакрализовать любую внешнюю критику и мобилизовать внутреннюю сплочённость.

7. Динамическая граница «своих»

8. → Гражданство становится инструментом экспансии лояльности:Изнутри — чистка «пятой колонны» (лишение гражданства за «предательство»),

9. Снаружи — привлечение «соотечественников по духу» (например, левые, антиглобалисты, русофилы, диссиденты Запада).

Это — не этническая империя, а идеократическая гражданская общность, построенная вокруг верности проекту «Россия как альтернатива Западу».

Потенциальные выгоды

1. Мощная консолидация и мобилизация. Четкое разделение "свой-чужой" по принципу лояльности — самый быстрый способ сплотить разнородное население перед лицом внешней угрозы или для реализации масштабных национальных проектов. Это решает проблему "безидейности", предлагая простую и понятную сверхзадачу — защита и укрепление "своей" цитадели. Появляется мобилизационный нарратив: «Мы — остров разума и справедливости в океане мерзости».

2. Создание "сверхнарода" или "гражданской нации" имперского типа. Это попытка преодолеть этнические и религиозные разломы, предложив более высокий уровень идентичности — "гражданин Империи". В этом есть элемент советского "братства народов", но с более жесткими границами и приматом государственной безопасности.

3. Инструмент мягкой силы и привлечения союзников. Пункт №4 ("выявление Своих среди Чужих") — это механизм экспансии. Он позволяет привлекать в страну лояльных и мотивированных людей со всего мира (ученых, инженеров, просто сторонников), укрепляя человеческий капитал без необходимости военного завоевания.

4. Легитимизация жесткого контроля. Система получает идеологическое обоснование для создания мощных органов безопасности и контроля, которые представляются не как репрессивный аппарат, а как "защитники сообщества Своих" от происков "Чужих". Создаётся новая легитимность власти: не через экономику или демократию, а через принадлежность к «альтернативной цивилизации».

Критические угрозы

1. Спираль подозрительности и тотальный страх. Пункт №3 ("выявление замаскировавшихся Чужих") создает общество перманентной охоты на ведьм. Критерий "лояльности" крайне субъективен. Это приведет к доносам, сведению счетов, параличу инициативы ("как бы не заподозрили") и бегству самых талантливых и независимых людей, которые первыми попадут под подозрение.

2. Самоизоляция и враждебное окружение. Модель по определению агрессивна и воспринимается внешним миром как враждебная. Это гарантирует создание коалиций против такой Империи, жесткие санкции и экономическую блокаду, что сделает невозможным технологическое развитие и повысит риск прямого военного конфликта.

3. Коррупция и разложение системы. Институт "лишения гражданства" и "вручения паспорта" станет мощнейшим инструментом коррупции. Чиновники будут продавать паспорта "нужным людям" и использовать лишение гражданства как инструмент расправы с неугодными. Это разъест систему изнутри.

4. Идеологический тупик. Модель основана на отрицании ("мерзость общечеловечества"), а не на позитивном образе будущего. Что такое "братство народов" внутри, если его скрепляет только ненависть к внешнему врагу? Такой негативный патриотизм недолговечен. Рано или поздно потребуется ответить на вопрос: ради чего мы живем внутри этой крепости? Без позитивной цели система вырождается в параноидальный авторитаризм.

5. Конкуренция с другими «альтернативами» :

• Китай, Иран, Индия, даже Турция — тоже предлагают не-западные модели.

• Почему «свои за рубежом» выберут именно "Российскую Империю", а не другую?

• Без привлекательной цивилизационной модели (высокий уровень жизни, свобода, культура) — никто не захочет быть «своим».

Устойчива ли такая модель?

Эта модель может быть крайне эффективной на коротком историческом отрезке для мобилизации в условиях экзистенциальной войны. Однако в долгосрочной перспективе она обречена на кризис из-за своей внутренней противоречивости:

• Она пытается создать "братство" через механизмы тотального страха и подозрения.

• Она хочет развиваться, но изолируется от мира.

• Она провозглашает "интернационализм" внутри, но строит его на ультранационалистическом разделении мира.

По сути, это доведенная до абсолюта логика "осажденной крепости". Проблема в том, что жизнь в постоянной осаде — это не развитие, а выживание, которое истощает все ресурсы, как материальные, так и духовные. История показывает, что такие системы либо взрываются изнутри, либо вынуждены рано или поздно искать пути к открытости.

Такая модель уже частично реализуется:

• Паспортизация Донбасса, Южной Осетии — пример «привлечения своих».

• Законы об «иностранных агентах», «нежелательных организациях» — механизм выявления «чужих».

• Пропаганда «Русского мира» — попытка создать транснациональную идентичность.

Но пока это — фрагменты без целостной доктрины. Чтобы модель заработала, нужны:

• Ясная идеология (не просто «против Запада», а «за что?»),

• Экономическая база (без процветания «альтернатива» не привлекательна),

• Правовая стабильность (гражданство не должно быть капризом чиновника).

Заключение

«Империя внутреннего интернационализма» — это попытка создать постсоветский аналог «советского народа», но без марксизма и с акцентом на гражданскую лояльность.

Она теоретически возможна, но практически крайне хрупка. Её успех зависит от способности власти сочетать жёсткость с привлекательностью, контроль с доверием, изоляцию с открытостью для «своих».

Если не удастся — модель скатится либо в этнический национализм, либо в параноидальную диктатуру, либо в пустую риторику без содержания. А если удастся — Россия может стать ядром новой цивилизационной общности, не по крови, не по вере, а по выбору и верности идее альтернативного будущего.

Но для этого нужна идея, а не только враг.

И пока её нет.

Это классическая предреволюционная ситуация, описанная де Токвилем, задолго до известного высказывания В. И. Ленина. Когда противоречия становятся неустранимыми, система перестает быть способной к эволюции, внутренние проблемы перестают корректироваться и начинают накапливаться. Рассмотрим возможные варианты будущего в следующих статьях, а сейчас будет показан генезис "власти Чужих" в России.

Исторический факт: РСФСР как «государство без институтов»

Среди всех союзных республик РСФСР была уникальной — у неё не было собственных ключевых институтов:

• ❌ Нет Министерства обороны РСФСР — только Союзное (в Москве, но «всесоюзное»),

• ❌ Нет Академии наук РСФСР — только АН СССР,

• ❌ Нет Гостелерадио РСФСР до 1991 года,

• ❌ Нет своего КГБ, МИДа, ЦБ — всё было общесоюзным.

Из того что было - управление местной промышленностью, жилкомхозом и "социалкой".

Таким образом, вся элита, управлявшая «российским пространством», была не российской, а советской — то есть транснациональной для РСФСР, интернациональной по воспитанию и интересам. Вся реальная власть и кадровый резерв были сосредоточены в общесоюзных структурах в Москве.

Распад СССР стал для них не катастрофой, а "приватизацией". Когда союзный центр рухнул, огромный пласт союзной номенклатуры (от министерств, Госплана, ЦК КПСС) не исчез. Он просто перетек в администрацию президента России, правительство РФ, возникшие на месте союзных министерств. Они сохранили связи, менталитет и, главное, власть.

"Советская" идентичность элиты никуда не делась и не изменилась. Для неё:

• «Россия» — это территория управления, а не национальный дом,

• «Русские» — это население, а не носители суверенитета,

• «Империя» — это метод контроля над пространством, а не культурно-историческая миссия.

Именно это происхождение и modus vivendi объясняет, почему интересы "русских как этноса" для "транснационалов" во власти РФ вторичны.

1. Империя — их естественная среда обитания. Они — управленцы крупными, сложными, разнородными системами. Их инструменты — балансирование между элитами, распределение ресурсов, геополитические игры. Моноэтническое национальное государство — это упрощение, сужение горизонта, для НИХ и только для НИХ это понижение статуса. Имперская модель, где все народы — подданные единого центра, им органична и выгодна.

2. Наднациональная идентичность как способ удержания власти. Провозглашение России государством русского народа немедленно поставит под вопрос легитимность их власти и лишит их инструмента влияния на постсоветском пространстве. Их идеальная модель на уровне дел,, а не пышных слов — "РОССИЙСКИЙ мир", где лояльность определяется не общим менталитетом, а исключительно подчинённой связью с московским центром власти.

3. "Имперскость" без идеологии. Это очень важный момент. Для них "имперскость" — это не мессианская идея, как в царской России ("Третий Рим") или СССР ("Мировая революция"). Это прагматичная геополитическая концепция и инструмент легитимации. Имперская риторика ("собирание земель", великодержавие) используется для мобилизации населения и оправдания жесткой вертикали власти, но сама по себе она не является целью.

Итоговая цель — сохранение власти и контроля над ресурсами, но не более того.

Результатом всего является "имперская оболочка", помпезно и грозно выглядящая снаружи, но абсолютно пустая внутри. Как деревянный стол, давно съеденный термитами - пока на него нет внешнего воздействия, он производит впечатление настоящего, но стоит толкнуть ...

НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ правящему классу, сформировавшемуся из обломков советской империи, не нужна, а зачастую и опасна.

• Этнический национализм бросает вызов территориальной целостности их "империи".

• Либеральная идея бросает вызов их монополии на власть.

• Коммунистическая идея бросает вызов их праву на собственность.

Почему интересы русских чужды этой "элите"?

Потому что русские как нация — не были субъектом советской политики. Напротив:

• Русский национализм жёстко подавлялся (в отличие от национализмов других народов, которые поощрялись как «форма борьбы с русским великодержавным шовинизмом»),

• Русские не имели своей республиканской элиты, своей культуры в официальном статусе,

• Всё «русское» ассоциировалось либо как фольклорный лубок из дальней деревни, либо как «великодержавный шовинизм» — главный враг пролетарского интернационализма.

Советская элита, даже если она была этнически русской, воспитывалась в духе отрицания русской национальной идентичности и враждебности к ней.

Один среднеазиатских писатель называл подобных персонажей манкуртами.

Следствия для современной России

• Отсутствие национальной политики в интересах русских (даже как основы государства - демографической, индустриальной, научной и т.д.),

• Поддержка миграции из бывших республик (как «братских народов» для элит),

• Подавление русского национализма (как «фашизма»),

• Идеологическая пустота: вместо «русской идеи» — «особый путь», «традиционные ценности», «многополярный мир» (все это — имперские, а не национальные категории).

Остается "суверенная", а на самом деле "СУВЕНИРНАЯ имперскость" — идеология, основанная не на позитивном образе будущего, а на защите суверенитета правящей группы от внешних и внутренних угроз. Это не возрождение исторической России, а всего лишь способ самосохранения для специфического правящего класса, чье происхождение и интересы фундаментально оторваны от интересов титульной нации, в лоне которой они формально и НЕ БОЛЕЕ ТОГО существуют. Это объясняет идейный тупик, в котором сейчас находится Россия и пока этот тупик не будет ХОТЯ БЫ публично осознан, Россия будет оставаться

империей без души и нацией без власти

Так что делать и какие образы будущего нас могут ждать? Об этом в следующих статьях.

1. Содержать Империю (в ее геополитическом и экономическом смысле — поддерживать сателлитов в Восточной Европе, дотировать республики, вести гонку вооружений) — лично невыгодно. Это истощало ресурсы, которые элита могла бы использовать для собственного обогащения и комфорта. Империя (в сталинской интерпретации) требовала жертв, героизма, мобилизации, жёсткой централизации — всё это угрожало стабильности и привилегиям бюрократии.

2. Поддерживать Идею (марксизм-ленинизм) — неэффективно. Идея превратилась в пустую риторику, которая больше не мобилизовала население и стала помехой для интеграции в глобальную капиталистическую систему, сулившую несравненно большие блага правящему классу. Идея (марксизм-ленинизм) требовала революционной чистоты, интернационализма, отрицания частной собственности — всё это мешало формированию неформальной собственности номенклатуры на ресурсы.

Поэтому самый простой путь для номенклатуры заключался в том, чтобы, в два этапа отказавшись отказавшись от социализма и советской имперскости, приватизировать в итоге государственную собственность и, главное, полностью снять с себя ответственность за судьбу как Империи, так и Идеи.

На Первом этапе в 1970-1980 годах оставили только формальную оболочку:

• Идея → превращается в ритуал (цитаты Ленина на заседаниях, «научный коммунизм» в вузах),

• Империя → превращается в административно-бюрократическую конструкцию (СССР как «союз равноправных республик» без национального ядра).

Власть становится прагматичной, безыдейной, технократической - те самые "крепкие хозяйственники" 1980-х годов. Результат Первого этапа — эпоха «застоя», но не как деградация, а как сознательный выбор выживания элиты.

Результатом Второго этапа стали Беловежские соглашения 1991 года — не как революция снизу, а именно "двойной демонтаж сверху". Не удивительно, что сразу после провала путча ГКЧП в 1991 году бывшие члены и кандидаты в члены Политбюро ЦК КПСС, ставшие президентами, запретили в бывших союзных республиках "свои" коммунистические партии.

Особенность получившегося в результате Второго этапа постсоветского правящего сословия РФ рассмотрены в цикле статей "Свои и Чужие".

Почему вместо одной Империи возникли "14 маленьких империй"?

Освободившееся после распада СССР геополитическое пространство не заполнилось демократическими национальными государствами европейского типа, как мечтали восторженные интеллигенты периода Перестройки. Вместо этого в большинстве новых стран сверхбыстро утвердились авторитарные или полуавторитарные режимы, которые воспроизводят имперскую логику в миниатюре. Причина в следующем:

• Имперская матрица управления (вертикаль власти, сращивание собственности и власти, подавление инакомыслия, идеология "державности") оказалась единственной известной и рабочей моделью для элит, выросших в СССР.

• Отсутствие традиций реальной демократии и гражданского общества за годы советской власти привело к тому, что суверенитет был присвоен не народами, а новыми национальными (кроме РСФСР) номенклатурами.

• Эти "маленькие империи" построены исключительно на отрицании общего прошлого и мифологии "борьбы с имперским наследием", но при этом используют сугубо имперские методы управления.

Когда в 1991 году рухнул СССР, это был не внезапный коллапс, а естественное завершение процесса, начатого ещё при Хрущёве:

• Без Идеи → нет смысла в «союзном центре»,

• Без Империи → нет механизма удержания периферии.

И тогда каждая республика, каждый регион, каждый клан элиты делает то, что всегда делала имперская периферия в момент вакуума:

строит свою маленькую империю. С личным блекджеком и ... ну, вы поняли.

Отсюда — 14 «малых империй»:

• Казахстан — туркестанская империя Назарбаева,

• Узбекистан — самаркандско-ташкентская деспотия,

• Азербайджан — нефтяная крепость Алиевых

• Таджикистан - где власти привычно торгуют "живым трудом" по всему свету, отправляя миллионы своих граждан на заработки

• Грузия — национально-мессианская республика (сначала Гамсахурдия, потом Саакашвили),

• Прибалтика — «микроимперии памяти лесных братьев» с культом антисоветского сопротивления,

• Украина — в поисках своей имперской идентичности между Западом и «русским миром» выбрала заботливо сохранённое местными коммунистами и канадскими эмигрантами бандеровское прошлое

• Молдавия - на пути в строящую свою империю Румынию, как и

• Армения - где скоро ереванские армяне наконец-то смогут сказать "Арарат наш!", попивая свой утренний кофе под сенью турецкого флага. То ли османского, то ли тюркского - пока сам Эрдоган-паша не разобрался в этом вопросе, но обязательно разберется. Не спрашивая мнения ереванских армян.

• Белоруссия - богатовекторный батька уже четвертый десяток лет заботливо выращивает першесортных на российские деньги, строго охраняя свой огород от тлетворных влияний - что европейского, что российского производства.

• Киргизия - по примеру соседей пытается торговать заробитчанами в перерывах между перфомансами цветочных переворотов

Каждая из них строит свою вертикаль, свой миф, свою историю, часто воспроизводя имперские практики (цензура, культ лидера, подавление инакомыслия), но в миниатюре.

Безимперское и безидейное состояние России: оба хуже.

Ситуация в России после 1991 года действительно, в некотором смысле, сложнее, чем в 1942-м.

• В 1942 году был чудовищный кризис, но существовала сверхзадача (Победа), была идеология (пусть и гибридная имперско-советская, но мобилизующая), была ясная идентичность (защитник Отечества). У СССР была Идея — пусть и временно заменённая патриотизмом, но всё же связанная с будущим: «Мы воюем, чтобы построить справедливый мир».

• После 1991 года Россия отказалась и от коммунистической идеи, и от ответственности за имперское пространство, предложив вместо этого утопическую и циничную идею, высказанную ещё Бухариным - "обогащайтесь!". Эта идея не могла стать национальной идеей, она делила общество, а не объединяла его.

В постсоветской России — нет ни Идеи, ни Империи в полном смысле:

• Идеи нет: либерализм 1990-х провалился, социализм дискредитирован, консерватизм — скорее риторика, чем проект.

• Империи нет: нет ни воли к интеграции (Беларусь — вялотекущий союз, СНГ — фикция), ни способности удерживать даже ближнее зарубежье без грубой силы.

Россия оказалась в состоянии онтологической неопределённости, ситуация гораздо хуже, чем до Приказа № 227::

• Там был кризис формы, но цель была ясна.

• Здесь — цели нет, а есть только реакция на угрозы.

Попытки в 2000-е годы найти новую/старую идеологию в виде "суверенной демократии", а затем "традиционных ценностей" — это попытки заполнить идеологический вакуум. Но они остаются реактивными (защита от внешнего влияния) и имитационными. Они не предлагают позитивного образа будущего, сравнимого по масштабу с коммунизмом или сталинским "великим прошлым".

Вывод: исторический тупик и поиск выхода

Отказ от большой Идеи и большой Империи привел не к прогрессу, а к архаике — росту мелких, часто агрессивных авторитаризмов.

Россия сегодня находится в состоянии глубокого поиска идентичности. Она не может вернуться к советскому проекту, не может стать "нормальной" национальной демократией европейского типа (исторический багаж слишком тяжел) и не может найти новую, объединяющую идею.

Советская власть, отказавшись от Идеи ради выживания, утратила душу.

Отказавшись от Империи ради комфорта элиты, она утратила тело.

Остался призрак — и он развалился в 1991 году.

А постсоветская Россия до сих пор не смогла ответить на главный вопрос:

«Кто мы?»

Без ответа на него невозможно ни строить внешнюю политику, ни внутреннее развитие, ни даже устойчивую власть.

В этом смысле Приказ № 227 — не просто исторический документ.

Приказ № 227 - последний момент, когда Власть ещё пыталась говорить с народом на языке смыслов.

После него и до 1991 года — только управление.

А после 1991-го — управление без смысла и без народа.

Распад СССР не разрешил его фундаментальных противоречий, а лишь размножил их в меньшем масштабе. Проблема "Империя vs. Идея" трансформировалась в проблему "архаичная автаркия vs. безыдейная вестернизация", и удовлетворительного решения для нее пока не найдено. Это и есть главный исторический вызов для всего постсоветского пространства.

Смена вех: от классового интернационализма к государственному патриотизму

До войны официальной идеологией СССР был "пролетарский интернационализм". Мировая революция и классовая солидарность стояли выше понятий "родина" или "нация" до такой степени, что ВКП(б) официально о считалась не более чем секцией такой организации как Коммунистический Интернационал (Коминтерн), официально ликвидированной аж в мае 1943 года. В процессе борьбы за власть 1930-х годов официальная коммунистическая риторика не менялась, поменялось лишь руководство. Однако эта риторика оказалась крайне НЕ эффективной для мобилизации многомиллионного и многонационального общества на смертельную борьбу с теми, кто смотрел на жителей СССР не более как на недочеловеков, подлежащих безусловному уничтожению.

Кризис 1941-1942 годов заставил победившую в 1930-х группу Сталина кардинально сменить идеологический курс:

Понятно, что первые признаки такого поворота были уже в обращении И.В. Сталина 3 июля 1941 года, но системно это было сделано только год спустя.

Приказ № 227 стал одним из первых и самых ярких проявлений этого поворота. В нем нет ни слова о марксизме или защите мировой революции. Вместо этого используется язык, понятный любому солдату, независимо от его политических взглядов: "Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину".

Просто Родину - без прилагательного "социалистическая"

Можно ли это считать поворотным моментом?

Да, безусловно. Но с одной важной оговоркой.

Для власти СССР это был не боле чем тактический поворот в методах и риторике, а не в сути режима. То, что это "сработает" много позже - не предвидел никто.

Для такого шага у большевиков был такой веский довод как Брестский мир и то, что он очень быстро был отменен и не оказал никакого влияние на политической строй, смирил многих "старых большевиков" с тем, что можно было считать отступлением от ленинских принципов.

Они, как и Сталин, ошиблись - тактический манёвр оказался стратегическим разворотом

В чём разница:

• Брестский мир (1918) был именно тактической уступкой, "передышкой". Его аннулирование стало доказательством, что он не изменил стратегическую цель — мировую революцию. Это была конъюнктурная сделка.

• Приказ № 227 и последующий национально-патриотический поворот (1942-1943) оказались стратегическим разворотом. Они затронули самые основы легитимности режима. От этого "имперского наследия" уже нельзя было отказаться, не подорвав миф о Великой Победе, который стал главным оправданием власти КПСС после войны. Приказ № 227 породил после себя "имперскую линию" в СССР во всём - от риторики до архитектуры. Что уже противоречило интересам сформировавшейся номенклатуры как правящего сословия.

Собственно, все решения послесталинского руководства СССР в 1950-х и были нацелены на сворачивание "имперской линии", вплоть до архитектуры. Группой Хрущёва-Маленкова-Молотова сразу после смерти Сталина и устранения Берии были снова выдвинуты лозунги интернационализма по Марксу, а не по Сталину. Внутри системы советской власти возник и стал развиваться погубивший СССР в итоге конфликт:

Номенклатура vs. Имперское наследие

Что такое советская номенклатура как "правящее сословие"? Это класс управленцев, чья главная цель — стабильность и самосохранение. Их идеал — предсказуемость, плановая карьера, потребление (в рамках привилегий). Имперская риторика Сталина с ее культом сильной руки, постоянной мобилизацией, репрессиями и "охотой на космополитов" создавала для них угрозу. При Сталине номенклатура была не сословием, а обслуживающим персоналом, который в любой момент могли арестовать, сослать и даже расстрелять.

"Оттепель" Хрущева как "контрреволюция номенклатуры". Решения середины 1950-х годов были во многом попыткой номенклатуры обезопасить себя в исторической перспективе:

• Разоблачение культа личности (XX съезд КПСС, 1956 г.) было не только личным ударом по Сталину, но и ударом по принципу единоличной власти, которая была неотъемлемой частью "имперской линии".

• Сворачивание самых одиозных проявлений "имперскости" (например, отказ от сталинского ампира в архитектуре в пользу дешевых "хрущевок") было связано с прагматизмом и желанием снизить напряжение мобилизации. Номенклатура хотела не великих строек, а спокойного распределения ресурсов под своим лчиным контролем.

• Возврат к риторике "интернационализма" и "ленинских норм" был попыткой найти более безопасную и стабильную идеологическую основу для своего правления. Ленинизм без сталинского террора как метода держать номенклатуру в узде показался властям самой удобной формой организации власти в СССР.

Почему попытка "свернуть имперскую линию" в итоге провалилась?

После отстранения Хрущёва от власти номенклатура хотела избавиться от опасной "имперской" методы правления (к которой в итоге скатился сам Хрущёв), но не могла отказаться от "имперских" результатов, которые были главным источником легитимности.

1. Уже сформировавшийся образ Победы 1945 года был абсолютно "имперским", сталинским мифом. Отказаться от него было невозможно. Поэтому Суворов, Ушаков и Кутузов остались на орденах, а Георгиевская лента стала символом Победы.

2. Статус сверхдержавы, достигнутый в сталинскую эпоху, был главным оправданием существования номенклатуры. Вести холодную войну, соревноваться с США, имея идеологию скромного "интернационализма", было невозможно. Требовалась державная риторика.

3. Для народа именно "имперская" составляющая — гордость за мощь страны, великую историю, победы — была гораздо ближе и понятнее, чем схоластика марксизма.

Вывод:

Послесталинское руководство действительно пыталось неоднократно свернуть "имперскую линию" в методах управления (отказавшись от террора), но было вынуждено сохранять ее в риторике и символике для поддержания легитимности.

Это создало неустранимое противоречие: формально — коммунизм и интернационализм, а по сути — советская империя. Это противоречие так и не было разрешено. Номенклатура хотела быть "советским средним классом", но для удержания власти ей приходилось быть "имперской аристократией". Эта шизофрения в конечном счете ослабила идеологический стержень системы и стала одной из причин ее кризиса, который в итоге привел к краху, когда экономические проблемы сделали невозможным поддержание "имперского" фасада.

Ни государственные пропагандисты на ТВ и радио, ни многочисленные военблогеры в соцсетях, ни так называемая "оппозиция" из сбежавших и оставшихся - никто не заметил этого скромного почти юбилея. Почему? Да как говорить о том, что из временного стало постоянным?. Неудобненько получилось, поэтому лучше помолчим.

Раз так, можно вспомнить Приказ № 227. Какая взаимосвязь между Приказом и Указом? Позже поймёте, а пока углубимся в историю.

Приказ № 227 "Ни шагу назад!" был издан Народным комиссаром обороны СССР И.В. Сталиным 28 июля 1942 года в качестве крайней меры для стабилизации катастрофической ситуации на советско-германском фронте

Причины издания Приказа № 227

Основные положения приказа № 227

Для реализации лозунга "Ни шагу назад!" приказ № 227 вводил ряд суровых и даже жестоких мер:

1. Штрафные подразделения: Предписывалось сформировать в составе каждого фронта от 1 до 3 штрафных батальонов (по 800 человек) для командиров и политсостава, провинившихся из-за трусости или неустойчивости. В составе каждой армии должны были быть созданы от 5 до 10 штрафных рот (по 150-200 человек) для рядовых бойцов и младших командиров. Их направляли на самые тяжелые участки фронта, чтобы дать возможность "искупить вину кровью".

2. Заградительные отряды (заградотряды): В каждой армии предписывалось создать от 3 до 5 вооруженных отрядов (по 200 человек каждый). Их размещали в тылу неустойчивых дивизий с задачей в случае паники и беспорядочного отхода расстреливать на месте паникеров и трусов, помогая честным бойцам выполнить свой долг. Важно отметить, что этот приказ санкционировал создание заградотрядов именно в составе армии (РККА), помимо уже существовавших отрядов НКВД.

3. Ответственность командиров: Командующим любого ранга, допустившим самовольный отход войск без приказа сверху, грозило снятие с должности, предание суду военного трибунала и объявление "предателями Родины"

Развитием Приказа № 227 стал Приказ заместителя НКО СССР от 28.09.1942 № 298 "Объявление Положений о штрафных батальонах и ротах и штатов штрафного батальона, роты и заградительного отряда действующей армии."

Историческое значение и оценки

Масштабы применения: Всего за годы войны через штрафные подразделения прошло, по разным данным, около 428 тысяч человек. При этом их доля от общего числа военнослужащих на фронте была невелика - около 3-4%.

Роль в войне: Меры, предусмотренные приказом, способствовали укреплению дисциплины и остановили паническое отступление войск. К осени 1944 года, когда ситуация коренным образом изменилась, заградительные отряды были распущены.

Полярность оценок: Приказ № 227 всегда оценивался неоднозначно. С одной стороны, многие ветераны и военачальники (например, маршал А. Василевский) признавали его суровую необходимость в тот критический момент. С другой стороны, некоторые современники воспринимали его как отчаянную меру, а в историографии отмечается его пагубное влияние на моральный дух отдельных частей.

Уникальность Приказа № 227 в советской системе власти

Надо понимать, что Приказ № 227 не мог быть решением одного Сталина. В СССР действовало коллективное руководство и многие документы оформлялись именно как решение коллективного органа власти - Президиума Верховного Совета, Совнаркома, ЦК ВКПб и т.д. Здесь же Сталин персонифицировал документ такого масштаба, даже оформив его как личный приказ.

Ни до того, ни после такого практически не было. Почему в системе коллективного руководства было допущено такое исключение? Ведь формально коллективные органы (Политбюро, ГКО, СНК) продолжали работать. Однако к лету 1942 года произошла радикальная централизация власти в руках Сталина, и вот почему это случилось именно в этот момент:

1. Провал "коллегиальности" в управлении войсками в начале войны. Катастрофы 1941-начала 1942 годов (разгром под Киевом, Вязьмой, провал наступления под Харковом в мае 1942-го) в сознании Сталина и его окружения были напрямую связаны с ошибками и неуверенностью командования. Сложный, многоступенчатый процесс согласования решений стал ассоциироваться с неэффективностью и гибелью.

2. Чрезвычайная ситуация как оправдание чрезвычайных полномочий. Лето 1942 года было, пожалуй, пиком кризиса для СССР. Немцы вышли к Волге, была потеряна огромная территория, в стране и армии царили паника и неразбериха. В таких условиях традиционные бюрократические процедуры были отброшены ради скорости и решительности. Единоличный приказ Верховного Главнокомандующего, облеченного властью ГКО, был самым быстрым и недвусмысленным способом донести волю центра до каждой части.

3. Символический смысл персонификации. Издавая приказ от своего имени как наркома обороны, Сталин:

• Брал лично на себя всю ответственность за эти жестокие, но необходимые, с точки зрения руководства, меры. Это был сигнал армии: "Приказ исходит лично от Верховного, и он не терпит обсуждения".

• Подчеркивал личную связь с армией. Обращения "нарком обороны" звучало для солдат и офицеров гораздо ближе и понятнее, чем анонимное "постановление ЦК" или "ГКО".

• Обходил потенциальные разногласия в руководстве СССР. Даже в ближайшем окружении могли найтись те, кто сомневался в этичности или целесообразности создания заградотрядов и штрафбатов. Единоличный приказ снимал саму возможность дискуссии.