Горячее
Лучшее
Свежее
Подписки
Сообщества
Блоги
Темы
vorzel

vorzel

На Пикабу
поставил 73 плюса и 152 минуса
339 рейтинг 5 подписчиков 1 подписка 6 постов 2 в горячем
По времени  По рейтингу  [моё]  Комментарии  Поиск 
7

Чем закончилась «война на истощение» между Египтом и Израилем⁠⁠

«Шестидневная война» в июне 1967 г. стала триумфом для Израиля, который качественно улучшил свое стратегическое положение по всему периметру границ. Для арабов, особенно для Египта, война, наоборот, оказалась беспрецедентной катастрофой, превращающей мысль о реванше в «идею-фикс».


СССР был готов оказать Египту максимум помощи в деле восстановления его вооруженных сил и в защите страны от Израиля. Всего через четыре дня после окончания войны в Египет была переброшена эскадрилья советских бомбардировщиков Ту-16. В течение июня в Средиземном море была развернута 5-я оперативная эскадра ВМФ СССР, в состав которой входили, меняясь по ротации, крейсер, эсминец или сторожевой корабль, один-два тральщика, большой и два-три средних десантных корабля с морской пехотой на борту. Основной базой эскадры до 1972 г. стал египетский Порт-Саид. На аэродроме Каир-Западный была развернута разведывательная эскадрилья морской авиации, на аэродроме Мерса-Матрух — противолодочная.


Между тем, на Суэцком канале, превратившемся в линию фронта, уже в июле возобновились перестрелки, над каналом — воздушные бои, а у входа в него — морские. Так, 11-12 июля израильские эсминец «Эйлат» и сторожевые катера потопили два египетских торпедных катера пр. 183. 14 июля в районе канала произошел достаточно крупный бой. Израильские истребители сбили четыре египетских МиГ-17 и 3 МиГ-21, египетская артиллерия потопила несколько израильских патрульных катеров.


Затем до осени возникла пауза. 21 октября египтяне добились одного из самых значительных своих успехов за весь период противостояния с Израилем (с 1948 г.). Два их ракетных катера пр. 183Р около Порт-Саида потопили с помощью ПКР П-15 израильский эсминец «Эйлат». Этот корабль стал первой жертвой ракетного оружия в истории морских войн. Правда, «Эйлат» был построен в 40 годы, когда никаких ПКР еще не было в принципе, соответственно, он не мог отразить удар египетских катеров. Просто израильтяне сочли себя непобедимыми и направили старый эсминец без прикрытия с воздуха к главной базе египетского флота. Тем не менее, бой у Порт-Саида «взорвал мозг» военно-морским стратегам всего мира и вызвал всплеск энтузиазма в Египте и в других арабских странах.


Уже 25 октября израильтяне отомстили, уничтожив артогнем несколько крупнейших нефтеочистительных заводов Египта в южной части канала (в районе Суэца). После этого в боевых действиях возникла пауза, продолжавшаяся почти год.

Истребитель-бомбардировщик Су-7. Фото: Владимир Первенцев / РИА Новости



При этом СССР не прекращал помогать Египту. В конце 1967 г. ВВС этой страны получили 20 бомбардировщиков Ил-28, 60 штурмовиков Су-7, 50 истребителей МиГ-19 и 100 МиГ-21. А в начале 1968 г. с десантных кораблей Черноморского флота на азиатском берегу Суэцкого канала высадился отряд морской пехоты (396 чел., четыре танка Т-54, 10 ПТ-76, 21 БТР-60, батарея ЗСУ «Шилка») с целью сохранения за Египтом контроля за входом в канал. Израильтяне мешать морпехам не рискнули.


Артиллерийские перестрелки через канал возобновились в сентябре 1968 г. 31 октября израильские десантники на вертолетах французского производства SA321 высадились в глубине египетской обороне (более 300 км к западу от канала), взорвали два моста через Нил и трансформаторную станцию. После этого вновь наступило длительное затишье. За это время израильтяне построили на восточном (азиатском) берегу Суэцкого канала мощную оборонительную линию, названную линией Бар-Лева (по фамилии начальника Генштаба ЦАХАЛ, инициировавшего данный проект). Израильтяне считали, что прорвать ее можно только с применением ядерного оружия, коего у Египта заведомо не было и быть не могло.


В марте 1969 г. война возобновилась, чтобы уже не прерываться на протяжении полутора лет. Арабы считают, что именно этот период и является «Войной на истощение». Однако в мировой военной литературе под этим термином традиционно понимается весь период с июля 1967 г. по август 1970 г.


Уже 9 марта от израильского снаряда погиб начальник египетского Генштаба генерал Риад. Подразделения обеих сторон стали совершать регулярные рейды на «вражеский» берег канала, нанося друг другу чувствительные удары. При этом Израиль пользовался превосходством своих ВВС над египетскими (не в количестве и качестве самолетов, а в уровне подготовки летчиков), нанося удары в глубину Египта. Так, в мае ими был уничтожен Хелуанский металлургический комбинат. С июля египетские ВВС начали применять штурмовики Су-7, очень эффективные по тому времени.


Правда, эффективными они были в хороших руках (например, у индусов в декабре 1971 г.), а вот у арабов с этим были некоторые проблемы. В августе египтяне впервые использовали ПЗРК «Стрела-2». По канонической советской легенде в первый же день применения (дата которого, впрочем, никогда не называется) ими было сбито 6 «Фантомов». На самом деле, 19 августа были сбиты не «Фантомы», а «Скайхоки» (что само по себе гораздо легче: «Фантом» — «двухмаховый» истребитель, «Скайхок» — дозвуковой штурмовик) и не шесть, а два.


8 сентября израильские боевые пловцы взорвали два египетских торпедных катера, впрочем, несколько пловцов при этом погибло (катера, на самом деле, того не стоили). На следующий день израильский танковый батальон высадился на западном берегу канала и провел там лихой рейд на 50 км, уничтожив египетский военный лагерь и несколько РЛС, погибло не менее 150 египтян и ни одного израильского военнослужащего. Успеху рейда способствовало то, что израильтяне использовали трофейную технику — Т-54 и БТР-50. 11 сентября над каналом произошел крупный воздушный бой, в котором египтяне потеряли пять-семь МиГ-21, два-три Су-7, 1 МиГ-17, израильтяне — один-два «Миража». Через неделю израильские ВВС полностью разгромили 10-ю зенитно-ракетную бригаду ПВО Египта.


Самой успешной операцией египетского флота (после потопления «Эйлата») стал набег эсминцев «Насер» и «Дамьетта» (советского пр. 30) с целью обстрела береговых объектов израильских войск в 40 км к востоку от Порт-Саида в ночь с 9 на 10 ноября 1969 г.. По-видимому, израильтяне понесли очень серьезные потери, поскольку стараются не упоминать об этом событии. На отходе эсминцы подверглись безуспешной атаке 40 израильских самолетов. Разумеется, операцией руководили советники из СССР. Отчасти ее успех, конечно, объяснялся близостью объектов атаки к египетским базам.


Ответным триумфом израильтян стала операция 26-27 декабря, когда группа спецназа захватила новейшую советскую РЛС П-12 и вывезла ее на внешней подвеске вертолета СН-53. Благодаря этому сам Израиль и США получили ценнейший материал для ведения РЭБ против советских систем ПВО.


В течение 1969 г. Египет потерял от 48 до 72 боевых самолетов и не менее трех дивизионов ЗРК С-75. При этом египтяне претендуют на уничтожение, как минимум, 45 израильских самолетов, евреи признают только 5. С 7 января 1970 г. израильские ВВС усилили удары по объектам в глубине территории Египта, ПВО которого противостоять им не могла, хотя только за 1969 г. получила 157 истребителей МиГ-21. 22 января израильский воздушно-морской десант захватил остров Шадуан в районе нынешней «всероссийской здравницы» Шарм-аль-Шейха и удерживал его 30 часов, вывезя оттуда еще одну РЛС. Египет потерял 30 человек убитыми, 62 пленными, 2 торпедных катера пр. 183, Израиль — три человек убитыми. 12 февраля ВВС Израиля уничтожили металлургический завод в Каире.


В Москве еще в декабре 1969 г. было окончательно принято решение об оказании Египту прямой военной помощи в сфере ПВО. В марте 1970 г. началась переброска советских войск из Николаева в Александрию. В Египте была сформирована 18-я особая дивизия ПВО СССР в составе трех зенитно-ракетных бригад (по 8 дивизионов ЗРК С-125 в каждой), 135-го истребительного авиаполка (40 МиГ-21МФ) и 35-й разведывательной эскадрильи (30 МиГ-21Р). Для прикрытия позиций ЗРК было выделено 70 ЗСУ-23-4 и 242 “Стрелы-2”.

Реактивный бомбардировщик ИЛ-28. Фото: РИА Новости


Боевой дебют дивизии состоялся уже 14 марта и был, мягко говоря, неудачным: ЗРК С-125 сбил египетский бомбардировщик Ил-28. Несмотря на крайнюю засекреченность операции, израильтяне о ней немедленно узнали и начали вести для советских военнослужащих радиопередачи на русском языке.


Прибытие советских войск воодушевило египтян, они стали активнее проводить рейды на восточный берег канала, за весну 1970 г. в результате этих рейдов ЦАХАЛ потеряла 64 чел., еще шесть попали в плен. Впрочем, советские зенитчики и летчики достаточно долго не вступали в бой. Лишь 22 июня советский МиГ-21 сбил израильский штурмовик А-4 «Скайхок», а 27 июня ЗРК С-125 18-й особой дивизии сбили первый F-4 «Фантом». 30 июня было сбито от трех до семи израильских самолетов, которые, в свою очередь, уничтожили два дивизиона ЗРК С-75 с египетскими расчетами. 18 июля израильские ВВС вывели из строя дивизион С-125, уничтожив 2 ПУ и 1 ТЗМ, погибло восемь советских зенитчиков. При этом израильские ВВС потеряли три «Фантома».


30 июля над каналом 8 МиГ-21 с советскими летчиками вступили в бой с 12 израильскими самолетами (4 «Миража», 8 «Фантомов»). Он стал последним воздушным боем в истории ВВС СССР и закончился гибелью четырех МиГов и двух летчиков. В ряде советских источников говорится, что был сбит один «Мираж», но подтверждений этому нет.


3 августа ВВС Израиля потеряли от ЗРК 4 «Фантома» и 1 «Мираж». «Война на истощение» всё более оправдывала свое название для обеих сторон. 7 августа Израиль, Египет и Иордания подписали соглашение о прекращении огня.


Данные о потерях сторон крайне противоречивы, поскольку как арабы, так и израильтяне врут совершенно безгранично, при этом, в отличие от других (например, от американцев) даже по прошествии значительного времени никогда не признают своего вранья и не обнародуют своих реальных потерь.


Израиль потерял в ходе «Войны на истощение» 1,4 тыс. чел. убитыми и от 30 до 100 самолетов. Потери Египта в людях установить не удается, самолетов потеряно до 150 (только МиГ-21 — 68), из них до 25 были сбиты наземной ПВО Израиля, остальные — в воздушных боях. Почти все потери израильских ВВС, наоборот, приходятся на ЗРК и зенитную артиллерию. Действия советской 18-й дивизии ПВО никак нельзя назвать триумфальными, тем не менее, именно они стали причиной того, что Израиль согласился на прекращение огня.


28 сентября 1970 г. умер Герой Советского Союза (а в годы Второй Мировой — офицер вермахта) Гамаль Абдель Насер, почти 20 лет возглавлявший Египет. Сменивший его Анвар Садат в июле 1972 г. изгнал из страны советских военных советников и войска. После этого в Израиле совсем расслабились, за что чуть было не поплатились. Но это уже следующая история.


Автор: Александр Храмчихин — заместитель директора Института политического и военного анализа,


Показать полностью 2
Египет-израиль Война Длиннопост
10
120

Отчаянно геройский подводник: Первый и самый молодой из моряков Герой советского союза.⁠⁠

Первый и самый молодой из моряков Герой советского союза. Капитан первого ранга в 28 лет. Ходил на малютке. Член "сионистской" группы Михоэлса. Погиб при очень странных обстоятельствах. Получил в подарок от английской королевы подводную лодку, возвращался назад в СССР и был потоплен, якобы по ошибке авиацией ее Величества. Этот забытый моряк Израиль Фисанович - еврей из Украины.

Имя Героя Советского Союза подводника Израиля Ильича Фисановича многократно упоминалось в военных сводках Совинформбюро, советских газетах, кинохронике. В 1942-1943 гг. почта СССР выпустила две открытки с его портретами (на одной из них портрет сопровождался текстом на английском языке).


В 1980-е гг. по советскому телевидению была показана смонтированная американцами по нашим кинохроникам времен войны двенадцатисерийная киноэпопея "Великая Отечественная". В шестой и восьмой сериях два эпизода посвящены Фисановичу: встреча его подводной лодки после третьего боевого похода и вручение Фисановичу американского ордена "Морской крест". В послании президента США Рузвельта было сказано, что орден вручен за выдающуюся смелость, преданность своему делу и инициативу.


Илья Эренбург, выступая в Верховном Совете СССР, говорил о Фисановиче как о примере воинской доблести еврейского народа. О Фисановиче неоднократно писал Вениамин Каверин. Напомню эпизод в "Двух капитанах", когда герой повести - полярный летчик обнаружил немецкий корабль, сообщил командованию Северного флота его координаты и "известный подводник Ф." этот корабль потопил.


Каверин написал о Фисановиче яркий и поэтичный очерк "История Дмалютки"" (подводной лодки М-172), опубликованный в "Известиях" 27 июля 1943 г. Фотографии Фисановича были выставлены в каждом поселке Еврейской автономной области. Его имя можно встретить в произведениях Макса Зингера, Николая Михайловского, Георгия Семенова, Николая Ланина, Льва Кассиля, Александра Солженицына и др.

* * *

Израиль Фисанович родился 14 (27) октября 1914 г. в Елисаветграде (ныне Кировоград) на Украине. Его отец Илья Львович был призван в царскую армию, воевал рядовым в конной артиллерии и вернулся домой в 1918 г. Через год родился Натан, младший брат Изи. В 1922 г. семья переехала в Харьков. Здесь Изя закончил семилетку и поступил в школу ФЗУ при заводе сельскохозяйственных машин "Серп и молот". По окончании школы ФЗУ Харьковский горком КСМУ направил его в Военно-морское училище имени М. В. Фрунзе.

«Малютка» И.И. Фисановича готовится к очередному походу

Среди шестисот сокурсников он оказался самым молодым и, по-видимому, самым неподготовленным к флотской службе физически и морально. Но он решил, что море - его судьба, и занялся самовоспитанием. В результате за четыре года - 14 поощрений командования за успехи в учебе, бдительность при несении караульной службы и 200% выработки на субботниках. В свидетельстве об окончании только отличные оценки. Первый по выпуску, он был сфотографирован у развернутого знамени училища и получил от наркома Обороны К. Е. Ворошилова именные серебряные часы. И здоровье его окрепло - сдал нормы ГТО 2-й ступени.


По традиции первому по успеваемости выпускнику военного училища предоставляли право выбора места службы. Но в 1936 г. уже ощущалось приближение большой войны. Советский морской флот срочно пополняли новыми боевыми кораблями. Возникла нехватка подготовленных специалистов, особенно штурманов подводного плавания.


Поэтому лучших выпускников училища направили на только что спущенные на воду подводные лодки, еще не присвоив им офицерского звания. Фисанович был назначен командиром БЧ 1-4 (то есть ответственным за штурманскую и радиоакустическую службу) на малую подводную лодку М-77, которая базировалась в Ораниенбауме, в пятидесяти километрах от Ленинграда. Он появился на лодке в курсантском обмундировании и был встречен командой настороженно.


Это понятно: на сложнейшем по устройству боевом корабле тех лет, где было всего шестнадцать человек команды и от грамотных и умелых действий каждого зависела жизнь всех, назначение самого молодого в экипаже, да еще и курсанта, на одну из самых ответственных должностей ничего другого вызвать не могло. Но уже через месяц экипаж убедился, что на лодке служит не только толковый штурман, но и настоящий подводник.


Каждый новый член экипажа на подлодке сдавал зачет по устройству корабля и его жизнеобеспечению. Надо было знать и находить впотьмах, на ощупь в каждом из шести отсеков любой вентиль и любую кнопку, от которых зависели погружение и всплытие лодки и работа ее механизмов. По правилам на ознакомление отводится месяц, но месяца у Фисановича не было: лодка постоянно находилась в учебно-тренировочных походах. И он сдал этот зачет без дополнительной подготовки.


А поздней осенью, когда стали подводить итоги летних плаваний, выяснилось, что на М-77 служит лучший штурман 3-й бригады подплава Балтийского флота. В первый год службы доказать, что ты лучший среди двух десятков штурманов, в том числе офицеров со стажем, это серьезный успех. К осени следующего года его, самого молодого лейтенанта подплава, назначают флагманским штурманом дивизиона малых подводных лодок - "малюток", то есть ответственным за работу пяти штурманов. Весной 1938 г. Фисанович был назначен командиром малой подводной лодки М-84. Ему присваивают очередное воинское звание старший лейтенант.


Одновременно с Балтийским пополнялись и другие флоты страны, и там тоже не хватало специалистов. В августе 1938 г. Фисановича назначают флагманским штурманом штаба Северного флота, на должность капитана 1-го ранга. Всю осень и зиму он плавает на различных кораблях и подлодках, детально знакомясь с побережьем, мелями и течениями Баренцева и Белого морей, и доказывает свою состоятельность на новом месте службы.


Но тут произошли два события, которые по тем временам могли сломать карьеру любому офицеру. В Харькове арестовали его отца Илью Львовича, обвинили в шпионаже в пользу фашистской Германии, и он под пытками подписал "признание". Мне удалось в 1987 г. получить справку из Харьковского управления КГБ, а потом и свидетельство о реабилитации деда ввиду отсутствия улик. Жаль, что Израиль Фисанович не смог увидеть этих документов.


Но он не поверил обвинениям в адрес отца и, когда в апреле 1939 г. тот умер в тюремной больнице, поехал на его похороны. В том же году исключили из партии тетку его жены - за "потерю политической бдительности": не донесла на сотрудницу, рассказавшую политический анекдот. В связи с этими событиями Фисановичу отказали в направлении на курсы усовершенствования, задержали прием в партию и понизили в должности - назначили флагманским штурманом бригады.


В новой должности Фисанович быстро освоился. Он уже был знаком с условиями судовождения в северных морях и хорошо знал специфику подплава. Спустя год (после четырех лет кандидатского стажа) его все-таки приняли в партию и направили на курсы усовершенствования в Ленинград. Без этого продвижение по службе в те годы было невозможно. По окончании курсов офицеры получали назначение помощниками командиров крупных подводных лодок.


Однако начало Великой Отечественной войны заставило сократить программу. Досрочный выпуск состоялся 5 июля 1941 г. Фисановича наградили значком "Отличник ВМФ" и присвоили очередное звание капитан-лейтенант. Служить ему вновь предстояло на Северном флоте. Он выехал 8 июля и, не раз попадая под бомбежки, к 12 июля добрался до штаба Северного флота в поселке Полярное, где получил назначение помощником командира подводной лодки Щ-404. Лодка в то время находилась в море, и его временно поставили дежурным по штабу. Но тут случай круто повернул его судьбу.


Малая подводная лодка М-172 под командованием старшего лейтенанта Дмитрия Яковлевича Лысенко вернулась из своего первого боевого похода с серьезными повреждениями носовой части. Оказалось, что командир, вместо того чтобы атаковать неприятельский корабль, стал уклоняться от боя, маневрируя вслепую.


В результате лодка сбилась с курса и, ударившись о береговые скалы, помяла носовую часть. Лысенко отдали под трибунал, лодку поставили на ремонт, а командование стало срочно подбирать нового командира. Выбор пал на Фисановича. Перед ним стояли две задачи - ремонт лодки (с ним справились к 11 августа) и восстановление боеготовности команды, потерявшей веру в свои силы. Как только после ремонта лодку спустили на воду, новый командир и экипаж приступили к тренировкам. Все семь тренировочных "боевых задач" были сданы за неделю, и 18 августа "малютка" М-172 вышла в поход.


По флотским правилам в первый раз нового командира должен сопровождать более опытный моряк. Обычно это делает командир дивизиона. Но командир дивизиона "малюток" капитан 2-го ранга Николай Иванович Морозов был в море на другой подлодке и обеспечивать Фисановича назначили командира дивизиона средних лодок - "щук" - капитана 2-го ранга Ивана Александровича Колышкина (впоследствии - Герой Советского Союза, контр-адмирал).


Несколько слов о том, что представляла собой малая подводная лодка М-172. Это был современный по тому времени корабль водоизмещением 200 т при полном погружении, с надводной скоростью 13 узлов (миль/час), подводной максимальной скоростью - 6 узлов и крейсерской - 4 узла. Автономность - 10 суток. Вооружение - два носовых торпедных аппарата с двумя торпедами (запасных не было) и артиллерийское орудие калибра 45 мм против воздушных целей. Команда - 20 человек. Условия обитания чудовищные: ни помыться, ни отдохнуть. Даже у командира не было своей койки.


Сменные вахты только у главных механизмов, остальные вообще не имели смены. Через два-три дня кожа людей покрывалась "подводным загаром" - смесью пота, испарений масел и кислот из аккумуляторной батареи и копоти от дизеля. Вот в каких условиях сражались моряки малых подводных лодок. "Малютки" воевали, уходя от базы обычно не более чем на 100-200 миль, так как противник был рядом - фронт почти вплотную подошел к Мурманску.


Идя в поход, Фисанович наметил дерзкий план прорваться во вражескую гавань Лиинахамари, расположенную в финском фиорде Петсамо-Вуоно. Там, в непосредственной близости от линии фронта, немцы разгружали суда с боеприпасами, техникой и войсками, пришедшими на смену потрепанным в боях частям.


В гавань уже попытался прорваться его друг - командир подлодки М-174 Николай Ефимович Егоров, однако атаковать врага ему не удалось. Колышкин согласился с планом Фисановича, но советовал присмотреться к режиму охраны фиорда. После двух суток тщательного наблюдения М-172 в подводном положении медленно подобралась к противнику. Шли по картам и компасу, изредка на мгновение поднимая перископ. Удалось незаметно проскользнуть под кораблями охранения. Когда, согласно расчетам, оказались у входа в бухту Лиинахамари, подняли перископ, осмотрелись. Впереди,


в полукилометре, у причала разгружался пароход. Работали подъемные краны, суетились грузчики. Из трубы парохода шел дым. Фисанович направил торпеду, прицеливаясь по трубе. Разворачиваясь на выход из бухты, услышали взрыв. В своих воспоминаниях ("В глубинах полярных морей". М., 1970) Колышкин писал, что на мгновение он поднял перископ, увидел, как над судном взметнулось облако дыма и пыли, и радостно поздравил экипаж. Тогда на Северном флоте это была всего вторая победа. Немцы, не предполагая такой дерзости советских подводников, долго искали в небе английские самолеты и бросились в погоню за подлодкой поздно, когда она уже выходила в открытое море. Спустя сутки М-172 второй торпедой утопила еще одно вражеское судно.


Этот двойной успех изменил представление о боевой ценности "малюток". До этого в них не верили. По оценке командующего Северным флотом вице-адмирала Арсения Григорьевича Головко, это была "первая по-настоящему знаменательная победа, определившая наши возможности в борьбе с врагом на его коммуникациях..." (А. Г. Головко. "Потомству в пример". В сборнике "Это было на Крайнем Севере". Мурманск, 1965). После этого похода наши "малютки" прочно "оседлали" подступы к прифронтовым портам врага, значительно сократив снабжение фашистских войск на северном фланге и резко ослабив их натиск.


Во второй поход Фисановича обеспечивал командир дивизиона "малюток" Н. И. Морозов. М-172 обнаружила и потопила тщательно охраняемый вражеский транспорт. По возвращении из похода весь экипаж лодки был награжден орденами. Но командование приказало в тот же вечер вновь выйти в море. Причины такой поспешности были очень вескими: группа наших разведчиков с боями вырывалась из немецких тылов, но пройти через линию фронта не могла. Три раза их безуспешно пытались эвакуировать наши корабли, и вот для осуществления четвертой попытки к берегам противника направлялась М-172. Подводники успешно справились с заданием и получили благодарность командования.


Пятый боевой поход М-172 (и четвертый под командованием Фисановича) начался 18 сентября 1941 г. Подводные лодки, имея форму сигары, в шторм подвержены качке как никакие другие корабли. А шторм был страшный: на двадцатиметровых волнах при одиннадцатибалльных шквалах ледяного ветра крен лодки достигал 70 градусов, расплескивался сернокислый электролит аккумуляторов, угрожая аварией. Спасаясь от качки, погрузились на глубину


30 м, нейтрализовали разлившийся электролит, но при всплытии все повторилось, а с разряженными аккумуляторами лодка небоеспособна. Да еще волнорезы (крышки) торпедных аппаратов под страшными ударами волн перестали открываться. Попытались укрыться в одной из бухт, но там уже находился наш тральщик. Его команда приняла нашу лодку за вражескую и принялась обстреливать ее и бомбить глубинными бомбами. Едва ушли от своих, погрузившись и расходуя последние запасы электроэнергии. Вернувшись в базу, лодка встала на непродолжительный ремонт.


В шестой поход 4 ноября произошло смертельно опасное ЧП. Находясь под водой вблизи вражеского берега, М-172 несла боевое дежурство. Из-за малочисленности члены экипажа имели по две-три боевые специальности. Молодой матрос Василий Немов был вторым торпедистом, командиром орудийного расчета и коком, когда обстановка позволяла готовить горячую пищу. Занятый поварским делом, он получил команду осушить балластную цистерну, чтобы подвсплыть под перископ.


Ощупью найдя маховик, стал его крутить. Лодка камнем пошла ко дну: по ошибке он принял воду в цистерну срочного погружения. На запредельной глубине корпус начал трещать. На помощь Немову бросился трюмный машинист Петр Пугаев. Вдвоем им удалось продуть все цистерны и спасти лодку от гибели, но теперь она стремительно всплывала на виду артиллерийских батарей противника. Этого тоже нельзя было допустить.


Срочно принимается в цистерны забортная вода - лодка устремляется ко дну, продувают цистерны - лодка рвется на поверхность. После долгой опасной балансировки удалось удержаться на нужной глубине. Дав "остыть" нервам, Фисанович сказал Немову, что такого растяпу надо бы с позором выгнать, но понимая, какого страха он натерпелся, можно быть уверенным, что урок не прошел даром и что в будущем Немов не допустит небрежности. И действительно, Немов стал одним из лучших членов экипажа, надежным помощником командира. (Он погиб вместе с Фисановичем 27 июля 1944 г. на подводной лодке В-1.)


Я специально подробно рассказываю об этих безуспешных походах, чтобы дать представление о проблемах службы подводников на Севере. В зимние месяцы походы осложнялись обмерзанием надводной части корабля, превращавшим его в ледяную гору. Выручал Гольфстрим, поддерживая температуру воды +4∞ С на глубине Баренцевого моря.


Приходилось погружаться чаще, чем требовала боевая обстановка, чтобы растопить ледяной панцирь. Коркой льда обрастала и одежда командира, штурмана и сигнальщика, находившихся на капитанском мостике при надводном положении лодки. К этому следует добавить страшной силы удары ледяных волн, способных смыть людей в море и повредить стальные конструкции. Так, в седьмом походе был поврежден упорный подшипник вала гребного винта.


Лодка в любой момент могла потерять ход и стать легкой добычей врага. Только высокое мастерство и невероятное упорство мотористов, возглавляемых инженером-механиком Георгием Флегонтовичем Каратаевым, позволили вернуться в базу. Ремонт продолжался три месяца. Вскоре Каратаев был назначен флагманским механиком дивизиона и не участвовал в следующих походах "малютки". В пятидесятые-восьмидесятые годы он опубликовал серию статей о подводной лодке М-172 и ее командире.


После ремонта боевые походы 12, 15 и 20 апреля 1942 г. ознаменовались потоплением двух транспортов и одного танкера фашистов. Сплоченная волей и мастерством командира команда стала коллективом виртуозов подводного боя. А в следующем, десятом походе произошло событие, которое в 1984 г., в большой статье в газете "Правда", было охарактеризовано как "прообраз действий атомного подводного флота". Старшина 1-й статьи Анатолий Васильевич Шумихин - гидроакустик лодки сумел с помощью своей, в те годы довольно несовершенной аппаратуры не только услышать приближение вражеских судов намного раньше, чем это было доступно акустикам других кораблей, но и определить их количество, курс и скорость.


В тот день над морем висел непроницаемый туман. Ориентируясь на показания гидроакустика, командир вслепую подошел к точке атаки. Только тогда он смог увидеть нечеткий силуэт вражеского судна и уничтожить его торпедами. Такая перископно-акустическая атака была осуществлена впервые в практике подводного флота и стала предметом изучения для подводников многих стран. Слава Шумихина - лучшего "слухача" Северного флота - в послевоенные годы была продолжена "Шумихинским движением" - соревнованием акустиков флотов.


15 мая 1942 г. М-172 вышла в одиннадцатый боевой поход, ставший для подводников Советского Союза хрестоматийным примером стойкости и героизма. Обнаружив вражеский транспорт в окружении кораблей охранения, лодка торпедировала его с близкой дистанции и потопила. Вообще атаки на предельно коротких дистанциях легли в основу тактики Фисановича. Такие атаки гарантировали попадание торпед в цель, но были очень опасны: противник мог легко засечь координаты и контратаковать.


На этот раз немцы определили положение лодки быстро и довольно точно. Их глубинные бомбы рвались в непосредственной близости от М-172, некоторые в десяти-пятнадцати метрах от корпуса, образуя в нем вмятины, расшатывая и выводя из строя механизмы и приборы, травмируя и сбивая с ног подводников. Близкие разрывы повредили корпус топливной цистерны. Соляр, вытекая из нее и появляясь на поверхности моря характерными пятнами, выдавал место расположения.


Это позволяло бомбить еще более прицельно. Только несгибаемая стойкость экипажа, точные данные едва не оглохшего от близких взрывов Шумихина о расположении и курсах немецких кораблей и умелые маневры командира позволили вслепую, с поврежденными неработающими компасами в течение десяти часов уклоняться от бомбежки. Уходили к своим берегам, ориентируясь по показаниям эхолота на глубины моря, которые Фисанович досконально изучил еще до войны, будучи флаг-штурманом флота и бригады подплава. На лодке был флагманский врач бригады Залман Самуилович Гусинский.


В поход он пошел с целью проверки новых способов регенерации воздуха, и его знания очень пригодились. В лодке, идущей в подводном положении, постепенно накапливался углекислый газ, выдыхаемый экипажем, и за десять часов непрерывного боя воздух стал совершенно непригодным для дыхания. Гусинский, используя имеющееся оборудование, старался замедлить процесс накопления углекислоты, повысить содержание кислорода. Попутно он отмечал близкие разрывы глубинных бомб, откладывая спички, а когда спички кончились, начал ломать их пополам. Потом насчитали 324 взрыва.


Наконец лодка, маневрируя, приблизилась к нашим берегам, и подводники сквозь толщу воды услышали, как залпы береговых орудий отгоняют врага. Дышать было совсем нечем, и М-172 всплыла в пределах досягаемости артиллерии немецких кораблей. Немцы выпустили по лодке до сорока снарядов, но были остановлены нашими батареями. Тогда лодку атаковал немецкий самолет, сбросив на нее четыре авиабомбы и причинив ей новые повреждения. И все-таки она своим ходом пришла в базу. В музее Северного флота хранится треснувшая от близкого разрыва электрическая лампочка. Под ней надпись: "Подлодка М-172. 16 мая 1942 года. 324 глуб. бомбы, артобстрел, 4 авиабомбы". Подводники считают эти данные мировым рекордом жизнестойкости.


Для ремонта потребовалось пять месяцев. Огромные вмятины корпуса устранить силами специалистов-североморцев не удавалось. Пришлось вызвать инженеров из блокадного Ленинграда. Мужество экипажа было отмечено высокими наградами. Лодку посетили писатель Евгений Петров и поэт Константин Симонов. В этот период Фисанович был кооптирован в Еврейский антифашистский комитет и побывал в Москве.


По завершении ремонта в двенадцатом боевом походе команда М-172 выполнила ответственное и очень опасное задание. В последней декаде октября 1942 г. лодка подошла к занятому немцами норвежскому побережью и высадила разведгруппу. Следующий, тринадцатый поход состоялся в конце декабря.


Восемь суток в восьмибалльный шторм подводники искали встречи с врагом, но море было пустынно. Пришлось возвращаться ни с чем. В четырнадцатом походе в ночь с 22-го на 23 января 1943 г. командир и боцман Николай Павлович Тихоненко увидели немецкий эсминец. Было очень темно, и маленькую лодку враг не заметил. Но и подводники обнаружили неприятеля, когда погружаться было поздно. Атаку произвели двумя торпедами почти в упор и увидели, как эсминец тонет. В пятнадцатом походе М-172 в ночь на


1 февраля двумя торпедами потопила крупный транспорт противника, тоже находясь в надводном положении. Командир и сигнальщик Виктор Семенов, наблюдавшие гибель вражеского судна, замешкались, и лодка едва успела погрузиться, уходя от атаки кораблей охранения. В шестнадцатом походе 25 февраля заметили эсминец из числа захваченных немцами при оккупации Норвегии, идущий под немецким флагом, и потопили его двумя торпедами. На боевом счету М-172 было уже одиннадцать неприятельских кораблей и судов.


В семнадцатом походе на подлодке находился корреспондент центральной морской газеты "Красный флот" Николай Николаевич Ланин. В 1936-1937 гг. он в должности радиста служил с Фисановичем на М-77. На этот раз М-172 потопила крупный транспорт фашистов, но корабли конвоя обнаружили лодку и более двух часов преследовали и бомбили ее. Положение становилось критическим. Были опять получены повреждения. Позднее Ланин писал, что, снимая нервное напряжение членов команды, Фисанович с подчеркнуто ироничным уважением произнес, так чтобы его услышали во всех отсеках: "Да-а, нарвались на мастеров. Ничего, мы их сейчас обманем..." Несмотря на опасную ситуацию, подводники рассмеялись, и им действительно вскоре удалось уйти от преследования.


5 мая 1943 г. М-172 ушла в свой восемнадцатый боевой поход, последний под командованием Фисановича. Потопили крупный немецкий транспорт. Обозленные немцы в течение трех часов бомбили с кораблей и самолетов. По приходе в базу израненная лодка опять была поставлена на ремонт, а Фисанович с 3 августа 1943 г. возглавил 6-й дивизион "малюток". Командовать М-172 назначили капитан-лейтенанта Ивана Андреевича Кунца. Лодка вышла еще в два похода. Первый из них был безрезультатным, а во втором, 16 октября 1943 г., "малютка" погибла.


Отец тяжело переживал гибель своих друзей. А беда, как говорят, не приходит одна. В боях за Латвию был смертельно ранен и вскоре скончался в госпитале его младший брат, командир минометной роты капитан Натан Ильич Фисанович. К этому же времени окончательно рассеялись сомнения в том, что погиб его дядя по материнской линии, капитан Наум Израилевич Шехтер.


Отец гордился его воинским подвигом. В газете "Известия" от 29 июля 1941 г. была опубликована заметка "Капитан Шехтер". В ней говорилось, что Шехтер возглавил полк, который немцы отрезали от командования. Внезапным ударом полк отбросил противника, начавшего форсировать водный рубеж. Дважды раненный, Шехтер четверо суток руководил боем, пока не передал командование прибывшему ему на смену офицеру. При последующем отступлении наших войск Наум Израилевич оказался в окружении и пропал без вести.


Итак, за два года под командованием Израиля Фисановича М-172 совершила семнадцать боевых походов. Было потоплено два крупных боевых корабля и одиннадцать судов противника. Кроме того, были выполнены задания по эвакуации и десантированию разведгрупп в немецкий тыл. Все члены экипажа были награждены орденами и медалями, многие неоднократно. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 апреля 1942 г. флаг подводной лодки М-172 украсил орден Красного Знамени, а в апреле 1943 г. приказом наркома Военно-Морского флота Краснознаменная подводная лодка М-172 была преобразована в гвардейскую. В истории отечественного флота было всего четыре гвардейских Краснознаменных корабля, и один из них - "малютка" М-172.


Высоких наград и отличий был удостоен и ее командир Израиль Ильич Фисанович: 8 ноября 1941 г. - орден Красного Знамени, 3 апреля 1942 г. - Герой Советского Союза с вручением Золотой Звезды и ордена Ленина, 27 мая 1942 г. - капитан 3-го ранга, 2 июля 1942 г. - второй орден Красного Знамени, 26 января 1943 г. - орден Отечественной войны 1-й степени, апрель 1943 г. - капитан 2-го ранга (самый молодой в этом звании в советском флоте, ему было 28 лет). В июле 1943 г. ему вручили американский орден "Морской крест".


Фисанович продолжал выходить в боевые походы, контролируя действия командиров подводных лодок своего дивизиона. Так, в походе с командиром только что вступившей в строй подводной лодки М-107 капитан-лейтенантом В. П. Кофановым в сентябре 1943 г. удалось обнаружить и потопить крупное судно врага. Встречать лодку пришел командующий Северным флотом адмирал Головко. Заметив смущение молодого командира, Израиль Ильич ободряюще сказал ему: "Вы потопили, вам и докладывать!"


* * *


Осенью 1943 г. под ударами войск антигитлеровской коалиции капитулировала фашистская Италия, сдав англо-американским союзникам более 65% своего флота (оставшуюся часть перехватили немцы). Правительство СССР потребовало свою долю трофеев. Так как сдавшиеся итальянские моряки выразили готовность воевать против Германии, было решено передать Советам адекватное количество английских и американских кораблей. Для их приемки в Англию направили советские экипажи, один из которых возглавлял Фисанович. За два месяца его команда освоила британскую среднюю субмарину "Санфиш" (в переводе - "Камбала"). Лодке присвоили индекс В-1.


25 июля 1944 г. подводная лодка В-1 под советским Военно-морским флагом покинула шотландский порт Лервик, но до Полярного не дошла... Долгое время причины ее гибели оставались невыясненными. Только в послевоенные годы удалось установить, что 27 июля 1944 г. в 9 часов 39 минут по Гринвичу в 230 милях к северу от Шотландских островов, в точке с координатами 64∞34' северной широты и 1∞16' западной долготы, лодку атаковал и потопил самолет британской береговой охраны.


На запросы военных и дипломатических служб англичане долгое время отвечали уклончиво, но в 1950-1960-х гг. в Британии и в США были опубликованы монографии Лентона, Лискомба, Роскилла и Конуэя, в которых был признан факт потопления советской подводной лодки В-1 британским бомбардировщиком - "по ошибке". В начале 1990-х на мой запрос на имя премьер-министра Великобритании М. Тэтчер я получил такой же ответ. В советской морской историографии высказывалось мнение, что Британское адмиралтейство попросту не хотело передавать Советам эту лодку.


Израиль Ильич Фисанович навечно зачислен в одну из воинских частей Северного флота. Ему посвящены экспозиции в Центральном военно-морском музее в Санкт-Петербурге и в Музее Северного флота. Его именем были названы улицы в Полярном, Кировограде и Харькове. Хочется верить, что этот человек, внесший заметный вклад в общее дело борьбы с фашизмом, останется в памяти народа.


Автор: Тарас Фисанович, Звезда 2006, №6


Показать полностью 2
Подводники Война Чтобы помнили Длиннопост
6
9

Приключение сибирского антенщика: устанавливая телеантенны в аду⁠⁠

Приключение сибирского антенщика: устанавливая телеантенны в аду

Новый блокбастер — продолжения приключений самородка из Сибири, который хотел стать журналистом, служил в ВДВ, работал автослесарем а теперь испытывает себя в роли установщика антенн. На этот раз Алексей опускается в совсем лютый ад и вспоминает, как он ездил по пустым просторам страны и привозил телевидение в российский психоневрологический интернат, в российский дом инвалидов и в российский дом рьяно верующих. Спасибо вам, Алексей!


Текст «О людях, которые смотрят телевизор», в котором установщик телеантенн в провинциальных домах рассказывает о своей лютой работе, был одним из хитов вашего любимого самиздата — текст прочитали больше 44 тысяч раз. Автор текста, Алексей Понедельченко, — самородок из Сибири, хотел стать журналистом, служил в ВДВ, работал автослесарем и устанавливал антенны в домах россиян.


Невероятности — одна из причин, по которым я очень любил работу установщика антенн. Любил даже перед увольнением, когда затраты на бензин стали превышать размер зарплаты. Благодаря этой работе мне довелось побывать в самых разных невероятных местах, стать свидетелем невероятного образа жизни, пообщаться с невероятными людьми. За три года я понял одно — невероятности в России повсюду.


I.


Однажды я поехал работать в психоневрологический интернат. Перед поездкой я, как обычно, позвонил по телефону, который был указан в заявке:


— Алло! Здравствуйте, меня зовут Алексей. Я — установщик антенн.


— Да-да, я так сразу и поняла, что это вы звоните. Вы у нас бывали?


— Нет, не бывал, с чего бы?


— Ну, мало ли. Всякое случается.


— Нет.


— Дорогу к нам знаете?


— Нет.


— В общем, вам нужно ехать в сторону крематория. Крематорий-то вы должны знать…


— Да. Крематорий я знаю.


— Вот, едете в сторону крематория. Но он направо, а вам прямо…


Женщина подробно описывала маршрут, повороты, ориентиры, явки, пароли и закончила описание пути следующими словами:


— Только поворот не прозевайте, а то приедете на кладбище… К нам раньше поворот.


— Постараюсь не прозевать.


В интересном месте живу, думаю. Вроде дорога одна, а столько любопытных вариантов возможно, если заблудиться. Все как в жизни: прозеваешь поворот — и вот ты уже на кладбище, раньше свернешь — в крематории, а если быть очень наблюдательным и внимательным в процессе своего пути — добро пожаловать в учреждение психиатрической помощи. С этими мыслями я ехал вдоль небольшой речушки и окончательно заблудился в новой для себя местности.


Вдоль дороги шла женщина и несла на плечах большой мешок картошки. Я остановился возле нее и опустил стекло.


— Извините, вы не подскажете, как проехать в психоневрологический интернат?


— Тебе картошки не надо?


— Нет.


— Мальчишечка, подвези меня, а? Денег у меня нет, правда. Могу тебе картошки ведро насыпать. У тебя есть ведро?


— Да не нужна мне картошка, я просто так подвезу. Вы мне скажите: где тут психоневрологический интернат?


— Военкомат?


Ну, приехали, думаю…


— Почти. Психоневрологический интернат.


— А что там?


— Я не знаю. Больные, наверное…


— А… Психушка тебе нужна?


— Да-да…


— Поехали. Мне тоже туда.


— В психушку?


— Нет, я там живу.


— В интернате?


— Да рядом там. На соседней улице. Открывай машину свою…


Мы загрузили картошку в машину. Мешок был довольно тяжелым, и я до сих пор не понимаю, как эта женщина пенсионного возраста тащила его на себе.


— Своя ноша не тянет. Главное — не ставить. Как поставишь — так уже и не твоя…


В динамиках моей машины пел Цой. Песня была про то, что мы все тяжело больны. Женщина все время порывалась высунуться в приоткрытое окно, голосом указывала дорогу, и, когда я останавливался на очередном перекрестке или развилке, она махала руками в необходимую сторону и кричала: «Трогай, не боись!».


Так мы доехали до ее дома.


— А сейчас тебе прямо нужно ехать. Там увидишь, как собака загавкает. Она всегда на машины лает. Там налево, и почти сразу увидишь ворота. Тебе туда.


Моя попутчица вышла из машины и скрылась за забором своего дома.


— Картошку, картошку свою заберите!


— Сейчас!


Женщина вернулась с пустым полиэтиленовым пакетом и стала перекладывать туда картофелины. Когда пакет был наполнен, она протянула его мне.


— Бери! Бери, кому сказала. Картошка хорошая.


Я отказывался, но женщина открыла заднюю дверь моей машины и поставила картошку на коврик. В общем, пришлось взять. Я поехал указанным маршрутом и уперся в нужные мне ворота. Двухэтажные корпуса психоневрологического интерната были выстроены в одну линию. Небо было затянуто осенними тучами, в воздухе стоял мелкий дождик, желтые листья лежали на растрескавшемся асфальте с нарисованными классиками. За забором протекала все та же небольшая речушка. На другом ее берегу простиралось кладбище. Ближний ряд могил в осеннем сумраке казался очень неухоженным.


Возле корпуса, где мне предстояло работать, находилось несколько скамеек. На одной из них стоял радиоприемник. Вокруг приемника ходил мужчина и что-то бормотал. Когда по радио передавали рекламу или погоду, мужчина укоризненно мычал и кому-то махал рукой. Но стоило приемнику запеть, как мужчина пускался в пляс и нечленораздельно подпевал. Неподалеку от танцора на двухместной качели раскачивались две старушки и громко смеялись детскими голосами. Входные двери корпуса открылись, из них выскочил мужчина и, размахивая ведром в одной руке, бегом устремился в сторону хозяйственного блока.


Выгрузив из машины все необходимое для работы, я направился внутрь. В коридоре стояла женщина очень маленького роста и, топая ножкой, забивала кулаком что-то воображаемое во что-то воображаемое. Палаты пациентов и мебель в них имели яркую расцветку и чем-то напоминали детский садик. На каждом этаже корпуса было по два крыла, между которыми располагался своеобразный холл с телевизором. В холле на одном из этажей несколько женщин в возрасте от сорока до пятидесяти лет гладили беременную кошку и устраивали ей коробку со старыми тряпками внутри:


— Пусть Лиска тут котится.


— Лиска, котись!


— Она не хочет!


— Лисонька, кошечка моя, напугали тебя, мою девочку…


— Отстань ты от нее, дура, она тебя боится.


— Сама ты дура. Лиска, котись. Котята у тебя красивые будут…


Женщины перемещали беременную кошку в коробку и назад, а она все никак не котилась. Кто-то запнулся о чей-то костыль и заплакал. Стриженый наголо мужчина без бровей щипал себя за кожу головы, пытаясь ухватить отсутствующие волосы. Увидев меня, он встал, подошел к окну и, прислонившись головой к стеклу, сказал: «Холодное!». В конце коридора несколько женщин развлекались прыжками со скакалкой.


В помощь мне попросились двое пациентов. Один из них хвастался своим особым положением здесь, а второй постоянно спрашивал сигарету и будет ли показывать канал с фильмами без рекламы. Через некоторое время с ним что-то случилось.


— У тебя есть эта, а дай сигаретку?


— Да нету у меня.


— А я же с тобой тогда зазазазаза, с тобой зазазаааа…


— Уйди от него! — крикнула из коридора санитарка, и мы разбежались в разные стороны.


На тот объект я убил почти весь день. Работу принимала женщина в белом халате, с которой я разговаривал по телефону. Ей же я сдал все пульты от ресиверов. Когда все телевизоры заработали — холлы всех этажей наполнились ликующими людьми.


— Так! А ну прекратили толпиться тут. Каждый пошел и принес свою табуреточку. А ну, девчата, давайте, быстренько.


Через несколько минут все уже сидели и внимательно смотрели телеканал «Россия». Я подошел к телевизору, посмотрел на лица телезрителей и почувствовал себя одним из братьев Люмьер.


Дождь на улице усиливался. Я ехал обратно. На одном из перекрестков на дорогу выскочил какой-то дедушка, похожий на Ленина, и замахал руками. Я остановился.


— Ты в город?


— Ну, да.


— Добрось? А то фуфайка уже промокает…


— Садись.


Мужик сел в машину, и мы поехали.


— А ты откуда такой едешь?


— Из интерната.


— Из дурки нашей что ли?


— Вашей, ага.


— Навещал кого или отметиться?


— Работал.


Я вкратце поведал свои впечатления о танцоре с радиоприемником, бабушках и кошке Лиске.


— Ха-ха! Ты вот говоришь про этого, который с радио, а у нас на пятаке на скамейках каждый вечер молодежь так же собирается. Включают на своих телефонах херню всякую и так же мычат и пританцовывают. Качелей вот нет у нас. Раньше были, да сплыли. Я бы и сам покачался… Мы с бабкой еще молодые были, любили в парк ходить по выходным. Я ее там часто на качелях качал. Она орет, мол, страшно, а смеемся оба. Слушай, а ты мимо базара не поедешь? Высадил бы меня там. Картохи надо купить. Люди уже выкопали, продают вовсю.


— Вам много надо?


— Да ну, куда мне много… Так, с ведерко.


— Сзади вас пакет стоит. Хватит столько?


— Ого! Да за глаза. Сколь должен буду?


— Нисколь…


— Вот уважил. Так ты меня тогда и высаживай. Я же на базар шел. Шутка ли, в колхозе живу, а картошку в городе покупаю. Высаживай давай, мне же еще назад идти.


Я остановил машину. Мужик вышел и забрал картошку.


— Спасибо, парень!


— Не за что! Супруге привет!


— На могилку пойду — передам. Будь здоров…



В динамиках пел Дельфин: «Открой мне дверь, и я войду и принесу с собою осень. И если ты меня попросишь — тебе отдам ее я всю».


II.


Русский человек — странное существо. Вроде и дурак дураком иной раз, а все равно себя завсегда умнее всех считает. Я в этом сотню раз убеждался, когда антеннщиком работал.


Поедет обыкновенный среднестатистический россиянин в магазин или на базар, купит там себе антенну и решит во что бы то ни стало сам ее установить. Принесет домой коробку, по всей хате содержимое раскидает, методом научного тыка соберет все собираемое, доработает напильником все несобираемое, прибьет получившуюся конструкцию гвоздями к кирпичной стене и сидит удивляется, а где, мол, обещанные каналы? Почему не показывает, должно же? Наверное, в магазине обманули, не иначе.


А потом такие как я приезжают, хватаются за голову и начинают все переделывать и делать как надо, но уже за двойной ценник. А надо бы и за тройной, потому что упертые хуже скупых. Примерно с такими думами я ехал в небольшой городок по неизвестному мне адресу настраивать антенну. По телефону заказчик сообщил, что он все сам уже давно поставил, но дать ума получившемуся никак не может. В моем распоряжении был адрес из названий города и улицы, а также номеров дома и комнаты.


На улице стояла зима, темнело рано, нужный мне дом я искал уже в сумерках, а когда нашел, то немного удивился, потому что по искомому адресу находился дом инвалидов. Я вошел через главный вход. В фойе сидели два гопника в форме охранников.


— Чо надо?


— Я — антеннщик. Тут кому-то надо антенну настроить.


— Чо? Какую антенну. Тут, бля, режимный объект, ты в курсе, а?


— Ясно.


Я вышел на улицу и позвонил заказчику.


— Тут у входа охрана. Не пускают, в общем…


— Охрана, блять… Подожди минут пять, тебя встретят.


Я покурил и зашел обратно. Сверху в фойе спустилась девушка с белым без морщин лицом.


— Вы мастер?


— Ага.


— Пойдемте.


Девушка что-то объяснила гопникам, протянула им пачку сигарет, и мы пошли. В комнате меня встретил усатый мужчина в тельняшке. Он сидел в инвалидном кресле. У него не было обеих ног.


— Привет! Короче, вот там за окном антенна. Я все уже поставил. Открывай, смотри, делай там, что нужно, у меня не получилось.


Я высунулся в окно, посмотрел на труды мужика в тельняшке и понял, что переделывать придется все.


— Скажите, вы все сами делали?


— Да. Слава богу, руки не из жопы растут.


— Гм…


— Что-то не так?


— Ну… Не важно. Я все сделаю.


— Что не так? Что-то сделал неправильно?


— Все не так. Все неправильно.


— Блять. Так и знал. Ты скажи, что надо переделать, и я переделаю сам. У меня лишних денег нет тебе платить, я сразу говорю.


— Забей…


Повозиться пришлось достаточно. Антенну нужно было снять, правильно собрать и переставить в другое место. Мужчина, не имея обеих ног, как-то умудрился приделать кронштейн настолько далеко от окна, что я даже сперва не мог до него дотянуться. Молодец мужик, в общем.


— Проблемы? Я весь день ебался с ней. Меня Светка держала за пояс. Подержать тебя?


Когда работа была окончена и все запоказывало, мужик начал спрашивать про дополнительные платные пакеты каналов. Пакетов было два: один — про футбол, а второй был для взрослых.


— Как мне дополнительные эти каналы подключить?


— Футбол?


— Да нафига мне футбол? Никогда его не любил. Мне эти… Ну, там где это… Ну ты понял.


— А… Сиськи, письки, два ствола? Да там скукотища, смотреть особо не на что. Сейчас куда интереснее программы такого вида существуют. У вас же ноутбук есть. Попросите кого-нибудь накачать с Интернета.


— Это вам скукотища. Избалованные все стали. Поживи тут, как я…


Мы тогда интересно поболтали, мужик остался доволен работой. Я пошел к выходу. В фойе сидели все те же гопники в костюмах охранников.


— Чо, сделал антенну?


— Ага.


— Слышь, а сколь она стоит?


— Я не знаю, почем он покупал и где.


— Ну, примерно.


— Примерно — десять.


— Косарей?


— Ну.


— Сука, калечи ебаные. А все ноют, что денег у них нет.


III.


Дорога в деревню Н. напоминала стиральную доску. Волны радиостанций до тех мест не доходили, компакт-диск в магнитоле все время заикался от тряски, и потому вместо музыки я ехал под грохот подвески и содержимого багажника.


Большинство домов в деревне не имели табличек с названиями улиц. Сотовая связь не работала. Я долго ездил кругами в надежде найти хоть какой-то ориентир и в итоге наткнулся на группу парней, которые стояли у единственного в деревне магазина и что-то обсуждали.


— Парни, как мне найти улицу Полевую?


Парни замолчали и повернулись ко мне.


— Чо хотел? — громко спросил самый здоровый. Судя по камуфляжу, он недавно демобилизовался.


— Полевую улицу мне надо.


— Ща мы тебе покажем улицу…


Толпа устремилась в мою сторону. Самые шустрые уже подбежали к машине и задергали дверные ручки.


— Открывай, сука, мы тебе ща покажем и полевую и хуевую…


Тип в камуфляже перекрыл дорогу и ногами распинывал булыжники на обочине. Когда он нагнулся, чтобы подобрать один из них, я бросил сцепление и рванул с места. Толпа осталась позади, камень пролетел в метре от машины.



Название улицы или способ проезда — это самое глупое, о чем можно спросить в спивающейся деревне. Если вы не знаете улиц — значит, вы не местный. Кроме того, вы спрашиваете улицу, а не какого-то конкретного человека, а значит, вы тут вообще никто, звать вас никак, и никто за вас не заступится.


Я подумал, что возле Полевой улицы должно находиться поле. Так я выехал на край деревни, где и нашел дом с синей табличкой «Полевая 1». Других домов на Полевой не было. Впрочем, самой улицы тоже не было. Дом имел два этажа, находился буквально на отшибе, и с деревней его связывало лишь электричество.


У калитки висел колокольчик, который использовался вместо звонка. Из дома вышли женщина и парень с карабином в руках. Женщина пошла в мою сторону. Парень остался стоять в сумраке у входа в дом.


— Здравствуйте! Чего вам от нас нужно?


— Ничего. Это вам от меня нужно. Я — антеннщик. В машине ваша антенна. Я должен ее поставить, а вы мне за это заплатить. Во всяком случае, в моей заявке указана ваша деревня, улица и дом.


Женщина повернулась к мужику с карабином.


— Вась, буди отца.


Через пару минут из дома вышел огромный бородатый дед. Он был настолько здоровым, что на нем не застегивалась фуфайка. Он шел через огород и кричал своим:


— Зинаида, Василий, ну что же вы? Человек к нам с благой вестью приехал, а вы что? А ну иди, скажи матери, пусть на стол накрывает, чтоб все как положено… Встречайте гостя! Здравствуй! Меня зовут Федор Михайлович.


— Алексей. Просто Алексей. Серьезно у вас тут…


— Так живем-то где… Да и суббота.



Мы пожали друг другу руки. Федор Михайлович помог выгрузить из машины инструмент и коробку с антенной.


— А мы тебя уже и не ждали…


— Да я заметил.


Мы прошли в дом. Федор Михайлович начал знакомить меня со своим многочисленным семейством и кратко рассказывать о каждом человеке. Я разглядывал обстановку в доме и икону в углу. Все уселись за стол.


— Алексей, сколько тебе пельменей положить?


— Вы знаете, а покажите лучше, где у вас телевизор?


— Да успеем еще с телевизором… Ты с дороги, тебя покормить нужно.


— Федор Михайлович, давайте я сперва дело сделаю, а там уже и насчет пельменей поглядим.


Телевизор находился в большой комнате на втором этаже, окна выходили удачно, фасад дома не имел сайдинга, и я управился меньше чем за час. Пока я работал, Федор Михайлович донимал меня расспросами о том, где я учился, крещен ли, обучен ли всеясветной грамоте и действительно ли будут показывать каналы «Союз» и «Ермак». Я отвечал по существу и зачем-то брякнул, что заочно учился на филфаке. Зря.


— А мы, Алеш, простые крестьяне. Знаешь, да? Крестьянин — крестьянин. Вас такому не учили? А чему учили?


— Да я не запоминал. Я был плохим студентом и не доучился.


— Эх… А я думал, с ученым человеком поговорить.


В другое время я бы с удовольствием поговорил с Федором Михайловичем. Настолько аутентичных верующих в естественной среде обитания я еще не встречал. Но за окном уже смеркалось, а я хотел бы выбраться из этой деревни до темноты. Живым. По всем законам жанра обитатели деревни в темноте должны были превратиться в упырей и среди ночи заманить меня в какую-нибудь западню.


Когда работа была сделана, Михалыч рассчитался, расписался в документах и вспомнил о пельменях.


— Пойдем, покушаем. Все тебя ждут.


— Федор Михайлович, простите меня, пожалуйста, но я не голоден, и мне нужно ехать.


— Уважь…


— Да некогда, правда. Домой нужно уже, темнеет.


— Ладно, поезжай.


Я унес в машину инструмент и вернулся в дом за сумкой с документами, которую оставлял на вешалке в прихожей. Сумки на месте не было.


— Федор Михайлович, я сумку с документами найти не могу.


— Да ты садись, поешь. А там, глядишь, и сумка найдется…


Делать нечего, сел. Вся семья к тому времени уже поела. Зинаида на пару с маленькой девочкой мыли посуду.


— Сколько вам пельменей?


— Эммм…


— Сколько?


— Вы знаете, я никогда не считал пельмени, которые ем.


— Сколько скажете, столько и положу…


— Ну, штук пятнадцать-двадцать…


Женщина ушла в малую кухню и вернулась оттуда с огромным блюдом. Каждый пельмень был размером с кулак. Я смог съесть пять или шесть. Все в этом доме прекрасно понимали, что я бы ни при каких условиях не съел больше десяти этих пельменей, но зачем-то наложили мне их целый тазик. Вот оно наше русское гостеприимство — бессмысленное и беспощадное. Точнее, безсмысленное и безпощадное, ибо бес, как известно, пощадным не бывает.


Сумка с документами нашлась там же, где я ее оставил.


— Алексей, вот ты материалист, спутники ловишь, а крещеный. Кто тебя решил крестить?


— Мама у меня верующая.


— Это хорошо. Очень хорошо. Она за тебя молится. Ну, с Богом…


На обратном пути в безоблачном небе уже появилась полная луна. Покинув деревню и выехав на разбитую грунтовку, я остановился, вышел из машины и закурил. Забавно, думал я, в одной деревне одни чуть не убили, а другие накормили до отвала. Интересно, каких людей в деревне больше: первых или вторых?


Рядом остановился встречный УАЗик.


— Братуха, сломался что ль?


— Да не…


— А чего стоишь?


— Да я это…


— Посрать вышел? Хоть бы палку взял волков отгонять. Ахахахаха!


УАЗик поехал дальше.


Наверное, все же, больше вторых.


Автор: Алексей Понедельченко, самиздат «Батенька, да вы трансформер»

Показать полностью
Установщик антенн Приключения Жизнь Длиннопост
5
16

Ад на колёсах. Боль и ненависть российского такси⁠⁠

За всё время, что я работаю таксистом, я понял несколько простых вещей. Абсолютно всех людей, которых ты везёшь и которые попадаются тебе на пути в качестве пешеходов или водителей, — всех их можно поделить на две группы: первые хотят тебя убить, а вторые — посадить. И ты никогда не знаешь, кто к какому виду относится.


Кому мы доверяем, не будучи знакомы? Кто остаётся незаметным, куда бы ни пришёл? Кто охотится в самой гуще толпы? Шерлок Холмс долго ломал голову над этими вопросами. Но Алексей Понедельченко, филолог-десантник из Новосибирска, легко разгадал бы эту загадку. Потому что он — это и есть ответ на вопрос. Таксист! Специально для самиздата «Батенька, да вы трансформер» Понедельченко устроился в такси и работал всю новогоднюю ночь 2016 года. И теперь он рассказывает о том, как это его чуть не прикончило.

Ад на колёсах. Боль и ненависть российского такси

1. Смерть за рулем


Осенью прошлого года я решил устроиться в такси на собственном автомобиле.

До сих пор не могу сформулировать, что именно меня привлекает во всём этом. Ощутимых денег там не заработать, какой-то особенной романтики я тоже не прочувствовал. Быть таксистом — это из области иррационального.


Думаю, дело в дромомании — есть такое психическое расстройство. Раньше про дромоманию говорили «страсть к бродяжничеству». Мне кажется, что у нас это психическое расстройство сформировано исторически и имеет национальный масштаб. Всё время куда-нибудь свалить хочется. А потом оттуда. И потом ещё. Страсть к бродяжничеству у каждого своя, а значит, и проявляется по-своему. Мне кажется, что среди таксистов-подработчиков дромоманы составляют значительную часть. Для них это — извращённое удовольствие: всегда путешествуешь, на одном месте долго не сидишь и все свои скитания накрываешь маскировочной тряпкой, на которой вышито «Я РАБОТАЮ!». Закрутился в жопе глобус — сел в тачку и поехал. Впереди полная неизвестность, случиться может всякое.


Я видел таксопарк изнутри и скажу, что давно перестал удивляться заголовкам вроде «Водитель такси приехал по адресу и умер».


Случаи смерти водителей за рулём машин встречаются довольно часто. Особенно среди тех, кто берёт машину на выкуп (или, как говорят, «на выкат»). Схема проста: на протяжении года или, например, двух ты каждый день должен возить по 1 100 рублей. Год возишь — машина твоя. Год — это если какой-нибудь уставший Рено Логан. Если что посерьёзнее, то можно и два года повыкатывать. А можно попасть в аварию и те же два года выкатывать Логана. Вариантов много.


Машина на выкат — это что-то среднее между каторгой и ипотекой: сперва ты радуешься, что каждый день сдаёшь не просто план в контору, а расчёт за свою машину. Тебе всего пятьдесят два года. Вот в пятьдесят три наконец-то будет свой транспорт, и уже 1 100 в день себе будешь оставлять.


Потом наступают нехорошие времена: болезнь какая-нибудь, стрессы, усталость, отсутствие заказов, и вот нет у тебя 1 100 рублей. Ничего страшного — завтра отдашь 2 200. Переживания, кофе «три в одном», шаурма, «Максим» красный, что-то сердечко шалит, ой, что-то кольнуло, надо отметиться, что на заказ приехал, выйти подышать, ну-ка… А-а-а-а, больно, уффф… Всё. Нет человека. Так и умирают люди. Буднично, прозаично, на работе. Как бы чудовищно это ни звучало, но работа таксиста на «конторской» машине — это процесс непрерывного умирания на рабочем месте.


2. Банный день


За всеми этими мыслями я совсем не заметил, как 2015 год подошёл к концу.

Вопрос о том, где быть с 31 декабря на 1 января, меня давно уже не волнует.


Причин тут две: первая — я не праздную Новый год, вторая — я вообще ничего не праздную уже лет шесть или семь.


У меня, если так можно выразиться, празднично-поздравительный нигилизм. До сих пор не могу понять, чем он вызван или привит. Может быть, всё дело в многолетнем посменном графике работы, с которым все праздники на работе и проводишь. А может быть, я просто уже вырос. Деда Мороза нет, все желания приходится исполнять самому, пить я перестал. Что делать? Ответ прост — работать! Ведь пока большая часть населения тратит деньги, меньшая их зарабатывает. Я решил присоединиться к меньшей части.


Тридцатого числа на моей основной работе был сокращённый день, и уже ранним вечером я мчал на первый адрес, чтобы заработать целых 130 рублей. По адресу находилась общественная баня. Страна отчаянно начинала праздновать.


Рядом с баней в снежном отвале в куртке на голое тело сидел мужчина и громко матерился. Рядом стояла приличного вида женщина и о чём-то пыталась с ним заговорить.


Я припарковался у входа, отметился о прибытии и стал ждать. Прошло пять минут. Звоню клиенту:


— Ало, здравствуйте, машину заказывали?


— Да-да, идём уже.

В это время к мужику, который сидел в сугробе, подъехал экипаж ППС.


— Иииинааах щ-щ-щерти бльбль! — громко поздоровался с ними мужик.

ППСники начали ходить вокруг него и почёсывать орудия труда. Мужик пьяно озирался. Женщина приличного вида объясняла приехавшим что-то с помощью жестов.

Звоню ещё раз:


— Ало, я стою у входа в здание бани. Я верно подъехал?


— Да-да, идём мы, вот.


— У вас друг на улицу не выходил?


— Что?


— Да не, ничего. Я жду вас.


— Идём.


На помощь ментам приехал экипаж скорой, и все они начали вытаскивать мужика из снега. Приличного вида женщина дождалась его погрузки в скорую, села в RAV4 и уехала.

Моих пассажиров всё не было. Я позвонил диспетчеру:


— У меня уже машина остыла, а этих всё нет. Тут уже алкаш ментов со скорой успел дождаться, а эти всё ещё не выходят. Пошевелите их там, вы же умеете.


Ещё через несколько минут на улицу вышли трое красномордых мужиков и закурили. Я ещё раз позвонил клиенту. Один из троих достал из кармана телефон, скинул мой вызов и что-то крикнул в мою сторону. Я немного опустил стекло:


— Вы машину заказывали?


— Да, ща поедем.


— Я вас пятнадцать минут жду уже. Ваша поездка подорожала на 50 рублей.


— Что блять?


— Я говорю, что простой оплачивается из расчёта 5 рублей/минута, и бесплатны только первые пять.


Все трое наконец обратили на меня внимание:


— Ты уработался стоять или чё?


— Или чё. Вы собираетесь сегодня ехать или нет?


— Блядь, ты не видишь, мы разговариваем?


Они ещё даже в машину не сели, а уже кровь пьют.


— Ладно, мужики, вы разговаривайте тогда, а я поехал.


Звоню диспетчеру: «Снимайте заказ, клиенты ехать не хотят». Завожу машину, включаю заднюю, разворачиваюсь, ловлю на себе удивлённые взгляды всех троих.


— Э, алё? Ты куда?


— Общайтесь! Не буду мешать.


— Ты дурак что ли, ты хоть знаешь…


Конец фразы я уже не слышал. Наверняка там было что-то в стиле «Ты хоть знаешь, кто мы такие?». Хорошо, когда взрослые мужики перед Новым годом в баню ходят, выпивают там, общаются. Одного не пойму — зачем им был нужен я?


3. Злые люди в некрасивом городе


Местное время подходило к 23.00. Маршрутки уже перестали ходить, и это отрицательно

сказалось на качестве пассажиров.


Я прокатил несколько «минималок» с разными людьми, провёз одиннадцать человек, двое из которых были трезвыми. Во всяком случае, мне так показалось.


Первым трезвым пассажиром был какой-то школьник в куртке до колен, а вторым — девушка лет двадцати, которая всё время что-то писала в Твиттер. Интересно, о чём? Подмывало спросить, но я, конечно же, не спросил. Я никогда не начинаю коммуникацию первым («Добрый вечер!» и «Всего доброго!» — не в счёт). Но если клиенту хочется поболтать, то я могу поддержать беседу. Я бы с удовольствием обсудил с пассажирами творчество Шаламова, Довлатова, Сорокина и даже, Господи прости, Лимонова. Последний, кстати, написал одну весьма неплохую книгу.


Однако пассажиров интересуют зачастую совсем другие вещи. Например, моя персона, машина, жизнь, заработок, семейное положение, татуировка на левой руке и особенности выбранного мною маршрута из точки А в точку Б.


Поздно ночью ко мне сели двое: муж с женой, на двоих лет шестьдесят, но мужу принадлежит большая их часть.


— Как звать? — сразу спросил мужик.


— Алексей.


— Как дела, Алексей?


— Нормально.


— Как работа?


— Вы про какую?


— У тебя работ дохера?


— Пока две. Основная и вот эта.


— Ну, как на основной? Кем работаешь?


— Работаю автослесарем, ремонтирую машины.


— Ну и как, есть работа?


— Да как сказать… Раньше все своим ходом приезжали, а сейчас всё больше на эвакуаторах.


— А на неосновной работе как дела?


— Тоже ничего. На одиннадцать пассажиров двое трезвых.


— Аха-ха-ха! Ты хочешь сказать, что я пьяный?


— Нет. Я хочу сказать, что из одиннадцати пассажиров трезвыми были лишь двое.


— Подожди, Лёша. Ты хочешь мне сказать, что я пьяный?


— Ничего я не хочу сказать. Я, может быть, вообще с вами говорить не хочу.


— У-у-у-у… Тогда ты зря в такси пошёл.


— Ну, не факт. Вы же не знаете всех причин. Может, я рассказы про пассажиров пишу?


— Ха-ха-ха-ха! Правда пишешь? Скажи, где почитать?


— Сайт есть такой — «Батенька, да вы трансформер».


— Ой, умора… Ха-ха-ха… Бабушка-трансформер… Я что-то слышал такое, да. Бабушка-трансформер… Ой, уморил. Правда пишешь?


— Правда.


—

— Аха-ха-ха…

Женщина повела пьяного мужа домой. Пару раз они чуть не упали и в итоге растворились во мгле арки панельного дома. Я посмотрел на часы. Половина третьего ночи. Завтра 31 декабря. Я решил, что нужно хорошенько выспаться, сошёл с линии и поехал домой.


4. Похоже на тюрьму


На следующий день я проснулся в обед, открыл в таксишной программе расклад и ахнул: в каждом районе висели по полсотни заказов, и катались всего лишь по шесть-семь машин. Еще и минималка повышена! Я оделся и поехал на базу пополнять счёт таксишной программы. По пути забежал в ларёк купить литр энергетика и сникерс. Новый год всё-таки.


Приезжаю на базу, а у входа такие тачки стоят непривычные: Аккорд, Пассат, Камри на местных номерах. Весь двор приличными тачками забит. Совет директоров сегодня что ли? Наши таксисты на таком не ездят. У наших всё проще — Короллки старые, Ниссаны гнилые, Логаны с бамперами от Ларгусов. Кто в люди выбился — у тех Гранты, Калины, но таких мало.

Захожу на базу, а там инструктаж новых водителей идёт вовсю. И водители — хипстота сплошная. Инструктора на айфоны программы ставят. Плохо в стране дело, если хипстеры на Фольксвагенах и Аккордах в такси идут. Сидят, методички читают.


Очки, борода, борода, очки. Не повезло ребятам: первый день — и сразу Новый год. Хотя, чего это я, праздник же, улыбаться надо и верить в лучшее. Я пополнил счёт, отъехал в трущобы и вышел на линию.

Первыми новогодними пассажирами стала полная семья с дочкой лет двенадцати.


— Откройте багажник.


— Эмм… Он занят.


— Чем?


— Вам перечислить?


— Нет, но у нас вот три сумки и пакет. Куда это?


Вообще, при трудоустройстве в такси этот вопрос обсуждают. Я даже написал в анкете, что багажник у меня занят.


— Ладно, давайте.


Для трёх сумок и пакета в багажнике место нашлось. Мужчина сел вперёд, женщина с девочкой — назад, и мы поехали.


— С наступающим! Как звать?


— Алексей!


— А меня Пётр! Это вот Анюта и Валентина! Едем к нашим старикам Новый год праздновать.


— Это правильно.


В разговор включилась женщина.


— У вас все багаж не возят?


— Нет. Багаж не возят только те, у кого занят багажник. Вы когда заказывали машину, что-нибудь говорили про багаж?


— Ну, если честно, нет. Но я же машину вызываю.


— Всё верно. Легковую машину, а не грузовичок.


— Но мы ведь и не ёлки везём, верно?


— Я не про это. Если вы заказываете грузовик, то он будет пустой по умолчанию — грузовик вызывают для грузов. А вот с легковушкой бывает всякое.


— Что значит, всякое? У нас вот есть машина, там место всегда есть в багажнике. Что там можно возить вообще такого?


— Ну, начнём с того, что у вас есть дом, где вы живёте. А у некоторых людей дома нет. Но у них есть машина. В наше время так бывает — у человека есть машина, а жить негде. И всё имущество человека помещается в багажник.


— Это у тебя так? — спросил Пётр


— К счастью, нет. Мне есть где жить, но пока негде хранить содержимое багажника. Случаи разные бывают. Поэтому в следующий раз уточняйте.


Девочка внимательно слушала нашу беседу и резюмировала следующее:


— Интересно как бывает. Бомжи, а на машинах ездят!


— Аня! — прикрикнули родители.


Аня была права. Мы подъезжали к месту назначения.


— Лёша, там не надо ехать, вот тут сворачивай!


— Петя, мы там не проедем, это не тот поворот!


— Лёша, рули, не слушай баб.


Я рулил. После очередного поворота мы выехали к КПП и забору с колючей проволокой.


— Ой, это куда мы тебя завели?


— Не знаю. На тюрьму похоже.


— У нас в городе половина зданий на тюрьму похожи! — подметила девочка.


Какая, думаю, наблюдательная девочка.


— Это хорошо, что ты разбираешься в архитектуре. К сожалению, конструктивизм вместе с индустриализацией и серой штукатуркой сделали своё дело. Город местами очень похож на тюрьму. Но если ты и твои сверстники станут архитекторами и не уедут — то город может измениться.


— Но для начала ей нужно слушаться папу! — отрезал Пётр.


— Я слушаюсь, пап!


— Слушается она… Нормально раньше строили. Строили и всё нормально было, а не то что этот хайтех, херня всякая эта. Вот тут вот сворачивай, вон тот дом.


Пётр, Валентина и Анюта забрали багаж и пошли праздновать.


В начале десятого часа в квартале новостроек в машину села семейная пара. По лицам видно — молодые ипотечники. И, судя по адресу, поехали они в гости к другим молодым ипотечникам. В пакетах что-то стеклянное звякает. Наверняка «Российское» из Ленты. А ещё мнётся какой-нибудь «Коркунов» по акции, утренние салаты, привезённые от родителей, и мягкая игрушка за 199 — подарок.


Семейство село на заднее сидение. Тронулись. На выезде из двора девушка энергично зашевелилась.


— Я сумку с ключами забыла!


— Возвращаться? — спрашиваю.


— Да, давайте вернёмся.


— Зачем? — спокойно отрезал парень, — в сумке ключи от квартиры. Сумка осталась в квартире. Дверь захлопнута, замок закрыт. Ключи внутри. Открывать нечем. Возвращаться нам теперь, в общем, некуда.


— Нет, всё-таки остановите! Я сбегаю. Вдруг я в тамбуре сумку оставила? Ну вдруг, ну мало ли? Тамбур-то мне соседи откроют…


Мы вернулись, девушка пошла звонить в домофон. Соседи действительно открыли дверь. Парень закрыл лицо руками и начал негодовать с перепадами громкости.


— Сууукаа! Ебаная женщина! Ты знаешь, как всё было, а? А я тебе сейчас расскажу, слушай! Эта сука, когда мы уже спускались, решила вернуться за какой-то там херотой! Херота, которая нахер не нужна! И хероту эту она взяла, а сумку с ключами оставила! Ааааа, блядина!!! Как же я тебя ненавижу! Как теперь домой попадать? Это вызывать этих, как их, медвежатников, которые замки вскрывают. Это рубля три. Дверь менять потом — это ещё червонец! А я где эти деньги возьму? На работе жопа, контору вот-вот закроют к хуям кошачьим. Ах, сука-а-а-а, как ты меня достала! Хорошо, что никакой борщ не стоит на плите и не варится. А знаешь, почему? Потому, что борщ и эта пизда тупая — это несовместимые понятия. Готовить — хуй в сраку. Пол помыть — хуй в сраку. Работать — хуй в сраку. Она дома сидит, сериалы эти ебучие смотрит целыми днями. Игра престолов, Шерлок ёбаный этот Холмс! Котов всяких показывает мне всё время. Сука-а-а-а-а! Она у меня в «Равшан» кассиром пойдёт. Нет, нахуй, в «Горожанку», чтобы с чурками, блять, чтобы поняла, что к чему в этой ёбаной жизни. И ещё полы там же будет пидарасить на полставки…


Дверь в машину открылась снаружи, любительница Шерлока села в салон. Я поправил воображаемую исповедальную мантию. Парень прокашлялся.


— В тамбуре нет сумки…


— Ну ладно, чего уж. Что-нибудь придумаем. Поехали. И так вон уже простояли сколько. Не расстраивайся ты так, солнышко. Сейчас поедем, встретим Новый год, завтра переночуем у родителей. Вызовем открывальщиков. Сейчас есть службы, они двери открывают за пять сек.


— Я всё испортила… Испортила нам праздник.


— Да не нагнетай ты. Сейчас в гости приедем, а ты в трауре вся. Всё, забыли. В следующем году придумаем что-нибудь…


Я слушал их и думал: «Вот это настоящая любовь!».


5. Шери-шери леди


Между десятью и одиннадцатью вечера количество заявок во всех районах упало до нуля. Сникерс вопросительно торчал с полочки центральной консоли. Энергетик лежал под сидением. В следующем году употреблю и то, и другое. Дома меня ждали куриная ножка и яблоко. Перекусив и попив чаю, я сел смотреть поздравление президента. Президент много говорил про войну. Я не удивился.

В половине первого я уже ехал на первую заявку в 2016 году. Повсюду гремела канонада. Небо сверкало огнями фейерверков. Пьяные люди кричали «Ура!». Дворы были усыпаны разноцветной мишурой.


На первом этаже дома располагались какие-то офисы. Над входом в один из них висело табло и показывало –22 по Цельсию. Стрелка вниз намекала, что это ещё не предел.

Вдоль проезжей части зигзагами шло чьё-то пьяное тело. К утру все недошедшие из пункта А в пункт Б одинокие пьяные пешеходы будут падать в снег и видеть свой последний в жизни сон. Спасать их будет некому, а в точках А и Б о них все забудут.

Внезапно телефон зазвонил тревогу. Когда оформляешься в контору, предупреждают, что в случае нападения какого-нибудь чудовища нужно приезжать и отбивать своих. В трёх километрах от меня неизвестный мне коллега на Хонде подал тревожный сигнал. Наверняка кто-то из утренних хипстеров в говно наступил. Надо ехать спасать. Ну, хотя бы попробовать. Разворачиваюсь, еду. Пока ехал, по тревоге пришёл отбой: либо кто-то доехал раньше меня, либо беда сама рассосалась. Не важно, отбой — значит, отбой. Меньше чем через час пришёл ещё один сигнал тревоги с другого берега. Настало время чудовищ. Может, домой уже?

В начале четвёртого часа ночи в машину сели два пьяных мужика и не менее пьяная баба. Один из мужиков сел вперёд, второй с бабой — назад. Я разглядел их лица. Люди с такими лицами обычно много пьют. Пьяная пассажирка сразу потребовала праздника:

— А чо, бля, музыки нет штоле? — поинтересовалась она.

Я молча включил «Шери-шери леди», специально припасённую для подобных случаев.

— Во! Это по-нашему! Громче можно?

Вся троица громко обсуждала подробности своих никчёмных жизней. Один рассказывал о том, как он ненавидит свою сестру и считает её за проститутку. Когда она купила машину, он со злости проколол ей все колёса. У мужика сзади периодически звонил телефон.

— Алё! Пошла нахуй, дура... Пошла нахуй, я сказал… Поздравляю! Вот и пошла нахуй со своей любовью!

Я поглядывал на него в зеркало. Кто такому дегенерату может звонить

На полпути баба заявила, что нам всем нужно срочно вернуться в то место, откуда мы все едем, так как она что-то там забыла.


— Эй, лысая башка — дай пирожка, разворачивай телегу свою!

— Плюс сто пятьдесят рублей, расчёт сразу.

— А? Чё ты там сказал?

— Плюс. Сто. Пятьдесят. Рублей. Расчёт. Сразу.

— Дохуя. Едем дальше, потом съездишь заберёшь! — осадил алкашку дегенерат.

— Эй, слышь, а что это у вас за такси такое? Как называется?

Я ответил.


— Что-то дофига дорогое…

Стоимость этой поездки была 350 рублей. Компания всё больше мне не нравилась, и я решил потребовать расчёт до прибытия по конечному адресу.

— Так, уважаемые, вы мне что-то не нравитесь. Давайте рассчитаемся сразу?

Я остановил машину. Компания притихла.

— Давайте рассчитываться, иначе дальше я еду без вас, а вы идёте пешком. Стоимость поездки фиксированная, я имею право просить расчёт прямо сейчас.

— Братиш, у нас денег нет с собой. Но у меня дома есть. Приедем, эти двое в тачке останутся, а я за баблом схожу.

Будет расчёт, ты не думай. Женщина, видишь, напилась — хуйню несёт всякую. Я вижу, что она тебя накаляет. Она больше не будет…

— Короче, парни, если расчёта не будет, я вашу женщину на мост увезу и там высажу. На улице –26 уже. А на мосту через реку так и все –30 и с ветерком. Пешочком километров шесть пройдёт — проветрится как раз. Договорились?


Мы поехали дальше. Все молчали. Я выключил «Modern Talking» и включил песню «Вечная весна» группы «Гражданская оборона». До места назначения оставались последние километры. Если в арке дома пассажиры пойдут в атаку, то под «Гражданскую оборону» отбиваться будет явно веселее. Атаковать никто не стал, но какой-то замысел всё же витал в воздухе. Я хорошо его чувствовал.


Надо всё-таки купить электрошокер.


Мы подъехали к дому. Один из мужиков пошёл за деньгами. Остальные сидели в машине.

— Я покурю? — спросил оставшийся алкоголик.

— В машине не курят.

— Я выйду?

— Где ваш друг? В смысле, 350 рублей давай — и выходите оба.

Пассажир достал телефон:

— Алё. Ну, ты это, выйди, за такси рассчитайся?

В тишине динамик телефона было слышно довольно хорошо. Ушедший говорил, что уже спускается на улицу. Надо же. Неужели эти люди так просто возьмут и рассчитаются?

— Ну что, я выйду, покурю?

— Ладно, иди.

В машине осталась одна алкашка, которая, как мне показалось, уже задремала. Я попеременно поглядывал на неё и во двор.

Дверь подъезда открылась, из дома вышел дегенерат, и тут события начали развиваться довольно быстро. Пьяная баба, которая только что дремала на заднем сидении, открыла дверь моей машины, выскочила на улицу и в два прыжка оказалась у подъезда. Она схватила вышедшего мужика и потащила в дом. Времени на размышления оставалось всё меньше. Нужно было что-то предпринимать. Я посмотрел на курящего. Происходящее удивляло его не меньше, чем меня.


— Беги! — крикнула алкашка курящему.

Так вот оно что! Я отстегнул ремень безопасности, вытащил ключи из замка, выскочил из машины и, не забыв нажать кнопку сигнализации, побежал в подъезд. Железная дверь медленно закрывалась. Еще мгновение — пикнет замок домофона, и плакали мои 350 рублей. В такую срань бесплатно приехал… Ну уж нет.

Я успел поймать дверь за миг до закрытия.


— Пойдём быстрее, какие деньги, нахуй тебе это надо? — алкашка уже вела мужика в темноту подъезда.

Я выхватил у неё должника и развернул к себе. Он поднял руку, в которой была зажата тысячная купюра. Я забрал деньги, пошёл к машине, открыл дверь, достал из козырька разменные сотки и начал считать сдачу. Вся троица собралась в кучу возле подъезда.


— Э, кидалы, сдача нужна кому-нибудь? Или я поехал?

Услышав про сдачу, баба попрыгала в мою сторону.


— Да-да, конечно, сдачу надо!


Вместо сдачи хотелось хорошенько втащить ей с ноги. А потом ещё раз. Новостные ленты пестрят заметками о том, как очередной таксист избил очередную пассажирку, отобрал деньги у пассажира, выгнал дегенерата ссаной тряпкой на мороз. Теперь я хорошо понимаю, при каких обстоятельствах происходят такие вещи.

— На, тварь! — протянул я сдачу.

— Спасибо! Вы уж нас извините!

— Пошли вы все… — уже шёпотом сказал я, садясь в машину.

Отъехал в соседний двор. Вдох-выдох, выдох-вдох. Я допустил слишком много ошибок. У алкашки мог быть, например, перцовый баллон. Нельзя заходить в подъезды. Нельзя выходить из машины. Нельзя доверять чудовищам. Очень много всего нельзя.


6. Первые у кромки ада


Я решил, что приключений на сегодня достаточно, и поехал домой.


Вот едешь ты спокойно, осматриваешь проезжую часть в свете фар. Вот алкоголик идёт вдоль дороги. Ноги его уже вяло заплетаются, а жилые дома начнутся километра через три. Не дойдёт, замёрзнет, видно по нему. Нужно срочно левее брать, подальше от алкоголика. Алкоголик-путешественник запросто может захотеть тебя посадить, ради чего кинется под колёса.

Или едешь ты в среднем ряду, справа тебя обходит какой-то заднеприводный имбецил с пердаком вместо глушителя. Он намерен тебя подрезать. Нужно оглядеться, подумать за всех и, вероятнее всего, чуть притормозить. Дорогу имбецилу! Ведь если его не пропустить, то он окажется в рядах тех, кто хочет тебя изничтожить. А твой пассажир окажется в числе тех, кто захочет тебя посадить. Он ведь тебе 130 рублей платит, чтобы ты его в целости и сохранности от подъезда до подъезда довёз. А если ты, не дай бог, попадёшь с ним в аварию, то уже не важно, кто там прав, а кто виноват. Пассажир направит на тебя всю свою злость. Ты ещё только анализируешь опасную дорожную ситуацию на предмет верного манёвра, а пассажир уже тянется к телефону звонить в службу качества, полицию, районный суд, ЕСПЧ и брату одноклассника соседа, который учился на юриста и всегда готов помочь после смены в Макдоналдсе. Пассажир ведь наверняка ехал на очень важную встречу, которая сулила ему миллион рублей. А ты не довёз пассажира, и теперь миллион должен ты.

А ещё водители и пассажиры совершенно по-разному мыслят, и эта разница в образе мышления и подхода к пассажирским перевозкам приводит к многочисленным истерикам в отзывах

о работе такси, разговорам через нижнюю губу и презрению к таксистам как к классу общества. Кого не спроси из пассажиров — всем всё время что-то не нравится, всё время что-то бесит.

Вот меня тоже иной раз бесит, что я должен кого-то возить за 90 рублей в другой район через пробки. Или возить офисных алкоголиков с корпоратива, которые под руку гундят про то, что машина тесная, музыка не та, курить нельзя, а окна открываются не кнопкой, а ручкой, которую надо крутить. Такие тоже бесят. Или садится человек, проехал и протягивает 5 000 одной купюрой. Протягивает и так, смакуя ситуацию, говорит: «Только сильно мелкими сдачу не сдавайте». А у самого такое лицо, будто он проездной в трамвае показывает. Он, наверное, думает: «У этого водителя наверняка не будет сдачи, я скажу ему, что это его проблемы, и покину автомобиль, проехав, таким образом, бесплатно!». Сдача у меня есть всегда. Уже с этой пятитысячной купюры я заправлюсь на сто рублей и получу сдачу в 4900.


Один человек выразил такую мысль: «Работа водителя — ждать и ехать». Очень круто, что все знают обязанности водителя. Печально, что никто не знает своих.


Иногда с пассажирами приходится спорить и на любой аргумент каждый из пассажиров найдёт, что возразить. И возражение будет примерно такое: «Ты таксист, судьба у тебя такая. Ты должен это, это, вот это и ещё вон то. А я тебе плачу 130 рублей. Не нравится? Ну, так не работай таксистом! У всех есть выбор!».


А потом происходит какая-нибудь фигня: теракт, катаклизм, подлянка от погоды, массовая гибель людей, камни с неба, падёж и бешенство. Земля налетает на небесную ось, нужно спасаться. Где же такси? А такси тут как тут, только ценник со 130 поднялся до 1 300.


— Почему так дорого?

— Не нравится? Иди пешком. У всех есть выбор!


В критических ситуациях водитель такси и пассажир в каком-то роде меняются местами, но тот, кто привык потреблять кровь водителей, почему-то сам не хочет быть предметом потребления и начинает говорить о ценностях человеческой жизни, гуманизме и тому подобном. Но модель уже не поменять, и, если работа водителя ехать, то обязанность пассажира — платить. Нет оплаты — нет перемещения. Остаётся только боль и 130 бесполезных рублей.


Автор: Алексей Понедельченко, «Батенька, да вы трансформер»

Показать полностью 1
Такси Исповедь Длиннопост
15

Как США атаковали транспорты Красного Креста во время войны⁠⁠

Как США атаковали транспорты Красного Креста во время войны

Более 40 лет тому назад, еще в 1960-е годы, на поля сражений Великой Отечественной вышли первые энтузиасты-поисковики. Следопыты восстанавливали имена солдат, считавшихся без вести пропавшими, находили и передавали в музеи документы, личные вещи павших, образцы оружия, другие реликвии. А их товарищи-аквалангисты обследовали моря, озера, реки, отыскивали погибшие корабли, самолеты, затонувшие образцы боевой техники и нередко узнавали то, о чем не ведали официальные историки...



ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД


На навигационной карте западной части Черного моря, между мысами Будаки и Бурнас, где глубины не превышают 15 м, обозначено семь покоящихся на дне в 3,5–5 милях от берега судов и кораблей. Но нас интересовал лишь один объект...


...24 сентября 1942 года подводная лодка М-118 отправилась в свой восьмой поход. В трех из них она доставляла грузы защитникам осажденного Севастополя и боевой счет пока не открыла.


Напомним, что к 22 июня 1941-го в составе Черноморского флота находилось 14 субмарин типа М (малые) VI и улучшенной XII серий. Эти ПЛ имели надводное водоизмещение 160 и 203 т, подводное, соответственно, 190 и 254 т, преодолевали на поверхности 1060 и 3600 миль, а под водой 58 и 90, были вооружены двумя торпедами калибра 533 мм и 45-мм универсальной пушкой.


Вообще-то «малютки» предназначались для прикрытия военно-морских баз, и только сложившаяся обстановка вынудила командование посылать их в длительные рейды. Дело в том, что с началом войны советские подводники уходили в западную часть Черного моря, чтобы топить корабли и суда Германии, Румынии и Италии. Однако противник стал прижиматься к берегу, надеясь, что субмарины ЧФ не осмелятся входить на мелководье, где их легче обнаружить и уничтожить, ведь, уклоняясь от преследования, они не могли укрыться на глубине (20-метровые начинались в 10–20 милях от суши, но там были минные заграждения).


Тем не менее подводники прорывались в столь опасные для них воды. Конечно, возвращались не все. Так, под Сулиной погибла М-59, у Норницкого гирла – Щ-208, под Варной – Щ-204, Щ-211 и С-34, у Одессы – М-33 и М-60. Кстати, болгары с большим опозданием и неохотно признали, что Щ-204 потопили 6 декабря 1941 года в 20 милях от Варны, то есть в международных водах, их катера «Беломорец» и «Черноморец», хотя тогда Болгария не воевала с СССР. А когда в 1990-е годы в том же районе нашли Щ-211, российским специалистам не разрешили ее обследовать.


«1 октября 1942 года. Подводная лодка M-II8 (капитан-лейтенант С.С.Савин) в районе бухты Жебриянской атаковала немецкий транспорт «Зальцбург» и потопила его, – отмечено в «Боевой летописи Военно-мopcкого флота». – Лодка была обнаружена и подверглась атакам вражеского самолета, сопровождавшего конвой, и румынских канонерских лодок «Локотенент-коммодор Стихи Эуджен» и «Сублокотенент Гикулеску». Глубинными бомбами была потоплена». Вместе с ней погиб весь экипаж – 4 офицера, 16 старшин и матросов, взятый в поход курсант военно-морского училища.


О том, что находилось в трюмах «Зальцбурга», направлявшегося на юго-запад, ходило множество слухов. Например, по мнению ветерана Великой Отечественной войны, инженер-капитана 1 ранга Шашукова, транспорт в последнем рейсе «перевозил войска и технику». Однако почему – в тыл, ведь вермахт тогда рвался к Сталинграду и Кавказу, фронту требовались пополнения, каждый солдат был на счету? По другой версии, на судне эвакуировали демонтированное оборудование советских предприятий. Но осенью 1942 года немцы об отступлении еще не помышляли, наоборот, старались использовать захваченные заводы и колхозы. Говорили что на «Зальцбург» погрузили произведения искусства, похищенные нацистами. Это больше походило на правду, ибо они практиковали такие экспроприации в завоеванных ими странах. Словом, ясности не было.


Как и о местонахождении потопленного «Зальцбурга». Вдова командира M-118, например, утверждала: «Сергей Степанович (Савин. – И.Б.) радировал в штаб, что у восточной оконечности Днестровской банки с короткой дистанции двумя торпедами потопил транспорт «Зальцбург», что подтвердилось после войны».


«Я был на нем в 1948 году. Тогда мы, водолазы Одесского отряда Аварийно-спасательной службы, по заданию командования осмотрели почти две сотни судов, потопленных на пространстве между Скадовском и Варной. Хорошо помню «Зальцбург», он лежал южнее, на траверзе маяка Будаки с небольшим креном, почти целый, но с пробоиной между третьим и четвертым трюмами. Название было на борту в носовой части. И еще – из каюты в надстройке я взял три-четыре банки с краской для своего катера. А рядом, на глубине 18 м, видел обломки другого парохода», – вспоминал В.Н.Бойко.


В 1971 году на «Зальцбурге» побывали аквалангисты из николаевского клуба «Садко». Они заметили в каютах размокшие чемоданы, а в трюмах – какие-то упаковки. Спустя шесть лет на судно спускались воронежцы из клуба «Риф» и обнаружили в кормовом трюме большой контейнер и несколько удлиненных ящиков.


– Крупный стоял в центре, а поменьше, вроде тех, в которых перевозят винтовки, в стороне, – рассказывал участник той экспедиции Латарцев. – Вскрывать их не стали.


А вот что написано в ответе сотрудника Министерства обороны СССР на запрос клуба «Риф» в 1989 году: «…транспорт «Зальцбург» вместимостью 2257 т был потоплен в точке с координатами широта 45± 36', долгота 29± 54'». То есть северо-восточнее бухты Жебриянская. Читаем дальше: «Через 2 ч 30 мин после затопления транспорта, находясь у мыса Бурнас, M-118 была обнаружена немецким самолетом, сбросившим нее две бомбы. Остававшиеся в районе гибели транспорта канлодки «Стихи» и «Гикулеску» по наведению самолета сбросили семь глубинных бомб и наблюдали масляные пятна и всплывшее обмундирование. М-118 с позиции не вернулась».


Однако от точки с указанными координатами до мыса Бурнас по прямой примерно 20 миль. M-118 преодолела бы их за час с небольшим… Правда, в надводном положении и полным ходом 18 узлов. Идти так в акватории, контролируемой противником, капитан-лейтенант Савин просто не мог и наверняка шел на глубине экономичным ходом 3–4 узла, чтобы не разряжать аккумуляторы. Но тогда он не успел бы к Бурнасу.


НЕОЖИДАННЫЕ ОТКРЫТИЯ


Летом 1989 года найти и обследовать «Зальцбург» и M-118 предстояло участникам подводно-поисковой экспедиции, организованной ВЛКСМ и ДОСААФ. В нее зачислили опытных аквалангистов из клубов «Риф» (Воронеж), «Память ЭПРОНа» (Москва), «Катран» (Сосновый Бор, Ленинградская область), «Бентос» (Казань). Черноморские моряки предоставили поисковикам гидрографический катер, Океанологический институт АН СССР – научно-исследовательское судно «Акванавт-2», Одесская морская школа – водолазный рейдовый катер. Сборная команда аквалангистов обосновалась в лагере на Будакской косе. Недалеко от нее, в море, виднелись два черно-красных буя, установленных над носом и кормой судна, обозначенного на карте как «Зальцбург». Им и занялась экспедиция.


На дне лежал сильно разрушенный пароход со сползшей на грунт надстройкой – ничего похожего на то, что когда-то видели рифовцы. Впрочем, обследование продолжили. Однажды всплывший аквалангист передал товарищам облепленный черным илом унитарный снаряд и сказал, что на судне есть и другие, в ящиках. Опытный минер, балтийский водолаз старший мичман Чайкин определил:


– Они калибра 75 мм, без взрывателей. Наверное, куда-то перевозили, ведь на судне нет оборонительного вооружения.


В носовом трюме обнаружили остатки деревянных конструкций, похожих на нары, башмак-сабо, в каютах бутылки из темно-зеленого стекла и тарелку с надписью «Бавария», датой «1942» и нацистской свастикой. Значит, судно немецкое. Но какое? Известно, что 17 августа 1942 года подводная лодка M-31 потопила у мыса Бурнас немецкий колесный пароход «Дюренштайн», 23 августа М-36 в том же районе атаковала транспорт «Анкара», 27 ноября M-111 торпедировала баржу, 17 декабря М-62 уничтожила транспорт, 12 ноября 1943 года M-111 увеличила свой боевой счет на судно «Теодорикс».


Пограничный сторожевой корабль обследовал гидролокатором прилегающую акваторию и обнаружил несколько судов. Одно покоилась южнее Будаки на 19-метровой глубине – на дне валялись старые паровые котлы, листы обшивки, куски трубопроводов. В другом месте – брикеты антрацита, труба из красной меди, клепанную обшивку разбросало по грунту, словно судно взорвалось. А вот что писал после войны командир M-111 Яков Иосселиани: «Я поднял перископ и увидел подбитый торпедой транспорт. Он сидел на грунте, слегка накренившись на правый борт. На воде покачивались два буя, рядом с ними плавали обломки. Вероятно, это были поднятые взрывами глубинных бомб части давно утонувших кораблей, которые немцы приняли за нашу «малютку»...»


Тогда, продолжая обследовать суда, участники экспедиции решили опросить старожилов, которым в 1941–1943 годах было по 15–17 лет. Так, начальник местного рыбацкого портопункта Легкобыт вспомнил, что в октябре 1942-го мимо мыса Бурнас шли три сторожевика и два парохода. Примерно в полдень в корме концевого судна произошел взрыв, оно окуталось дымом, отвернуло к берегу, но в его центре опять что-то взорвалось – и оно затонуло, оставив на поверхности носовую часть и дымовую трубу. Через несколько дней румынские сторожевики бомбили там же нашу подводную лодку.


– Говорят, ее потопили и поставили буй, – рассказывал Легкобыт. – Прислали водолазов, те спустились, а ее нет!


Очевидно, об этом случае писал Иосселиани. Местный житель Козаченко видел, как в корме транспорта, сопровождавшегося четырьмя сторожевиками, взметнулся столб воды и дыма и он затонул.


– Через пару дней море стало как газета, покрытая буквами, и на берег начало выносить утонувших в красноармейской форме и в гражданском, – вспоминал Козаченко. – Только в Большой Балабановке, километрах в десяти отсюда, жители похоронили 1200 погибших, а водолазы, осматривавшие судно в 1963 году, видели в трюмах скелеты.


Это подтвердил рыбак из Большой Балабановки Быценко:


– В начале октября 1942 года румынские жандармы заставляли жителей окрестных деревень собирать и хоронить утонувших. Их было много, по приказу румын тела складывали под обрывистым берегом, потом откос подрывали и осыпали. Но море размыло землю и стало выносить останки, поэтому их перенесли на местное кладбище. Многих сложили в яме, вырытой на поле у Николаевки (это бывшая Большая Балабановка).


Ефрем Быков участвовал в похоронах и ухитрился достать в одежде утопленников 74 советских паспорта, чтобы передать их властям после прихода Красной армии. Но в 1944 году кто-то из односельчан донес об этом румынам. Быкова допрашивали, били, однако отпустили – уже приближались советские войска.


Ефрем Михайлович вспомнил, что в октябре 1942-го румыны рыскали по округе, стремясь поймать беглецов.


– А они были?

– Да, ко мне ночью пришли двое и принесли умиравшего товарища. Пробыли сутки, я дал им гражданскую одежду, еду, и они ушли. Один назвался Николаем, сказал, что родом из Одессы, что их, пленных, погрузили на пароход в Севастополе. Обещал приехать после войны, да так и не объявился. Наверное, сгинул...

Быков не раз обращался к местным властям с просьбой поставить на братском захоронении хотя бы крест, но его отругали и сказали, что «власовцам памятники не положены».

Власовцы? Да их в 1942 году и в помине не было.


ПОГУБИЛИ СВОИХ


Ефрем Михайлович привел нас на обработанное местными жителями поле, на краю которого был поросший бурьяном участок – люди его не трогают. Участники экспедиции сделали контрольный раскоп. На глубине полуметра лопаты обо что-то ударились, их отложили и стали копать руками. И вот показался темно-желтый череп, кости. Скелеты лежали вперемежку несколькими слоями – в раскопе длиной около 3 м и шириной до двух их было 16. У некоторых у горла и грудной клетки был морской песок: очевидно, они захлебнулись в прибойной полосе. Одежда истлела, но сохранились ложки, пластмассовый портсигар, ржавые складные ножи, пара сморщенных кошельков с советскими довоенными монетами, пряжки солдатских брючных ремней, пуговицы с вытесненными звездочками от красноармейских гимнастерок.


Позже воронежские поисковики, заручившиеся согласием властей, продолжили раскопки и нашли останки 86 погибших. Учитывая размеры участка, их должно было быть не менее 500–600...


Кем же они были?


Через некоторое время архивисты существовавшей тогда ГДР известили, что пароход «Зальцбург», построенный в 1921 году, 1 октября 1942 году шел вместе с болгарским транспортом «Царь Фердинанд» под прикрытием германского гидросамолета «Кант-592», имея на борту 810 т груза и 2800 военнопленных. В 14 часов 15 минут в судно попала торпеда M-118, и оно затонуло в точке с координатами 47 36' северной широты и 30± 21' 5" восточной долготы. Спастись удалось 16 немцам, 47 румынам и 138 пленным.


А на запрос о координатах места гибели M-118, которые командиры атаковавших ее канонерок должны были занести в вахтенные журналы и передать начальству, а оно – в архивы, румынские компетентные органы ответили весьма оригинально. Они, оказывается, не располагают нужной информацией, поскольку их страна вступила во Вторую мировую войну… в 1944 году на стороне будущих победителей.


...На поле под Николаевкой выстроились аквалангисты, представители армии и флота, мальчишки из Одесской морской школы, пришли старожилы. В центре – невысокий холм, насыпанный участниками экспедиции, цветы. А днем раньше с пограничного сторожевика к буям, установленным над «Зальцбургом», опустили венки.


Тем летом обнаружить место гибели M-118 не удалось, а после 1991 года работы в территориальных водах объявившей себя независимой Украины стали невозможными...


Конечно, командир M-118 не мог знать о пленных, находившихся на атакованном им «Зальцбурге». Впрочем, подобное бывало и на других театрах военных действий на море в 1939–1945 годах.


Так, 12 сентября 1942-го командир германской субмарины U-156 Гартенштейн потопил в Атлантическом океане британский пассажирский пароход «Лакония», на котором были 496 членов экипажа, 268 английских солдат-отпускников, 80 женщин и детей и 1800 пленных итальянцев. Всплыв на поверхность, немцы услышали крики тонущих союзников и приняли на верхнюю палубу 193 человека (больше не помещалось), взяли на буксир 4 шлюпки со спасающимися и направились к ближайшему берегу, подняв флаг Красного Креста. Не обращая на него внимания, U-156 атаковали два самолета с опознавательными знаками США, причем одна из сброшенных ими бомб разорвалась рядом со шлюпками. После этого командирам немецких субмарин запретили оказывать помощь экипажам и пассажирам потопленных ими судов.


Игорь Алексеевич Боечин - историк, НВО.

Показать полностью
СССР Германия США Подводная лодка Длиннопост
3
134

Каннибалы поневоле: страшная тайна гибели экспедиции Франклина⁠⁠

Канадские историки и археологи пролили свет на один из самых трагических эпизодов исследования Арктики — судьбу пропавшей морской экспедиции Франклина, пытавшейся в 1845-48гг. пройти Северо-западным морским путем, обогнув Северную Америку через Ледовитый океан. Изучив обнаруженные останки моряков, ученые пришли к выводу, что их постигла страшная участь...


Пытаясь дойти до «большой земли», участникам экспедиции пришлось использовать в пищу своих погибших товарищей. К такому мнению пришли ученые Саймон Мэй и Оуэн Битти, исследование которых опубликовал журнал Journal of Osteoarchaeology.

Изображение одного из кораблей экспедиции Франклина на сонареФото: EPA/ТАСС



Прорыв в изучении истории экспедиции случился в сентябре 2014 года, когда канадцы обнаружили место крушения одного из двух кораблей Франклина - британского судна "Эребус". Об открытии тогда заявил лично премьер-министр Канады Стивен Харпер, выступая в парламенте страны. Надо отметить, что правительство Харпера уделяет большое внимание исследованиям экспедиций, изучавших север Канады. На поиски кораблей Франклина оно выделило несколько десятков миллионов долларов.


Такое внимание канадского правительства связано с предметом поисков экспедиции - морского Северо-западного прохода из Атлантики в Тихий океан, вдоль северного побережья Канады и Аляски. Если в XIX веке этот путь был перекрыт льдами, то сейчас из-за глобального потепления и таяния льдов там открываются новые возможности для судоходства. Канада настаивает на своем историческом суверенитете над маршрутом, в то время как США и другие страны утверждают, что это международная территория.


Свинцовое отравление


В середине XIX века вопрос открытия Северо-западного пути из Атлантики в Тихий океан стоял очень остро. Его поиски начались еще в XVI столетии, и уже тогда некоторые экспедиции погибли во льдах. Тем не менее, к началу экспедиции Франклина Северо-западный проход был уже частично открыт и с востока, и с запада, но центральная его часть всё ещё оставалась на картах белым пятном.


Подготовка к экспедиции велась очень тщательно. На два корабля Джона Франклина - "Эребус" и "Террор" - были загружены трехлетние запасы провизии, экипажи имели самое современное на тот момент полярное снаряжение - ледовые пилы, палатки, переносные печи, столярный инструмент, большое количество оружия.


Однако контракт на поставку консервированных мяса и супов был заключен в последний момент, буквально перед отплытием, в результате чего из-за спешки банки были плохо запаяны. По мнению ученых, это привело к попаданию в пишу команды свинца, которых стал причиной их отравления. Факт отравления удалось доказать после того, как во льдах удалось обнаружить могилы трех погибших в первую зимовку в 1845 году членов команды.


Исследователи считают, что причиной их смерти стала пневмония, осложнённая тяжёлым отравлением свинцом. Наличие тяжёлого металла можно объяснить низким качеством консервированной пищи, которая могла впитать часть свинца из банок, и использованием на кораблях систем дистилляции воды со свинцовыми элементами.

Корабельный колокол с судна "Эребус"PA Photos/ТАСС


Стартовавшая в 1845 году экспедиция продолжалась три года. Экипаж численность 134 пережил три зимовки в арктических льдах. В 1847 году в результате тяжелой болезни скончался глава похода Джон Франклин. Оставшиеся в живых члены команды в 1848 году приняли решение оставить застрявшие во льдах корабли и отправиться к ближайшему канадскому поселению на берегу Гудзонова залива, до которой было около 1600 км. Видимо, моряки рассчитывали по пути ловить рыбу и отстреливать птицу для пропитания, однако их надежды оказались напрасны, поскольку лед в этих местах оказался слишком толстым, а птицы вовсе не водилось. Даже аборигены-инуиты избегали этих мест. В результате британским морякам не удалось пройти даже одной пятой части маршрута, все они погибли.



Главный вопрос, который сейчас заботит ученых - почему члены экспедиции решили покинуть корабли, груженные припасами, и отправиться в самоубийственный поход по льдам. Согласно одной из гипотез, разум команды помутился из-за отравления свинцом, однако она пока не нашла окончательного подтверждения.


"Среди моряков Королевского британского флота каннибализм невозможен"


Поиски экспедиции и расследование причин ее гибели начались уже через несколько лет после пропажи. Британский врач и путешественник Джон Рэй в 1854 году, изучая побережье Гудзонова залива, вступил в контакты с местными племенами инуитов, которые рассказали ему о 35-40 белых людях, погибших от голода во льдах. Инуиты передали Рэю несколько найденных ими серебряных ложек и вилок, а также впервые поведали о фактах каннибализма. Они также рассказали, что среди остатков экспедиции находили много костей, разломанных посередине.


Записи Рэя, а также повторный анализ костей моряков, проведенный канадскими антропологами, свидетельствуют, что члены роковой экспедиции долгое время варили останки своих погибших товарищей в котелках — последний источник калорий для умирающих от голода полярников.


Джон Рэй, впервые высказавший предположение о каннибализме, подвергся нападкам со стороны британской общественности. Вдова Джона Франклина, возмущенная выводами доклада Рэя привлекла на свою сторону многих общественных деятелей того времени, в том числе писателя Чарльза Диккенса. Последний написал несколько статей против Рэя, в которых заявил о «принципиальной невозможности каннибализма среди моряков Королевского британского флота».


После Франклина было предпринято еще несколько экспедиций, которые в том числе занимались поисками пропавших моряков, а также поисками Северо-Западного прохода. В итоге было доказано, что он непригоден для практического судоходства того времени из-за толщины льда и плохой погоды. Впервые по этому маршруту удалось пройти норвежскому полярному исследователю Руалю Амундсену в 1903-1906 годах.


Сейчас канадские власти разрабатывают планы по подъему "Эребуса", а также продолжают поиски второго погибшего корабля Франклина - "Террора".



Автор: Глеб Иванов, ПРОФИЛЬ

Показать полностью 2
Арктика Тайна экспедиции Длиннопост Пропавшая экспедиция Франклина
12
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества