kallian.tribe

Есть вопросы по которым нет однозначного консенсуса.
Один из них — считать ли просмотр порно изменой. (1)
По данным YouGov (опрос 2014 года) 22% мужчин и 29% женщин считают просмотр порно изменой. (Полный перевод под картинкой)
Решение тут простое - разговаривать и договариваться.

Источник (https://yougov.com/en-us/articles/9365-cheating)

Перевод картинки.
Вопрос:
«Какие из следующих действий вы считаете изменой или неверностью?»

Считают изменой:
- Поцелуй с другим человеком — 61% мужчин, 78% женщин.
- Флиртующие сообщения другому человеку — 59% мужчин, 76% женщин.
- Регистрация на сайте знакомств — 63% мужчин, 79% женщин.
- Отправка своих интимных фото другому человеку — 73% мужчин, 85% женщин.
- Посещение стриптиз-клуба — 22% мужчин, 34% женщин.
- Сексуальные фантазии о другом человеке — 22% мужчин, 31% женщин.
- Просмотр порно — 22% мужчин, 29% женщин.
- Оплата секса с проституткой — 86% мужчин, 92% женщин.
- Регулярный секс с другим человеком — 89% мужчин, 93% женщин.
- Секс на одну ночь — 91% мужчин, 93% женщин.

Если вам действительно нужно что-то большее, чем мнение других людей, попробуйте ответить на несколько вопросов:

— Это чувство или действие? (Возбуждение или восхищённый взгляд могут быть спонтанной реакцией, а регистрация на сайте знакомств — уже действие.)

— Является ли это действие типичным шагом к измене? (Обед с коллегой — одно, свайп в Pure или Tinder — другое.)

— Осталось бы это действие нормальным с участником другого пола? (Классика из «Криминального чтива»: «А мужику ты стал бы делать массаж стопы?»)

— Нужно ли мне скрывать это от партнёра?

— Считал бы я это нормальным, если бы партнёр поступил так же?

— Теряет ли что-то партнёр из-за этого действия: внимание, доверие, время, близость?

— Создаёт ли это дополнительные риски для партнёра? (Например, риск передачи ЗППП при поцелуе)

— Использование хороших аналогий. (Если мысли об измене — это измена, тогда являются ли преступлением мысли о краже? А планирование? Ведь ничего же не было? А поиск исполнителя?)

Однако используя аналогии нужно быть осторожным: аналогия должна проверить логику аргумента, а не подменять её.

Хорошие аналогии:
- проясняют принцип;
- допускают обсуждение различий;
- не подменяют доказательство.

Плохие аналогии:
- вызывают эмоцию вместо анализа;
- сравнивают объект с чем-то заведомо неприятным;
- скрывают существенные различия;
- используются как замена аргументу.

Как по вашему, аналогия с шаурмой к какому типу относится? Вопрос риторический.

(1) Про мастурбацию на порно и без, нашёл только реддит. (https://www.reddit.com/r/SampleSize/comments/swb6y1/results_...)
Is masturbating cheating? 2% - Yes, 98% - No
Is masturbating to porn cheating? (And) Is watching porn cheating? Both: 6.1% - Yes, 93.9% - No
Можно посмеяться, но иногда формулировки вопроса кардинально меняют ответ.

P.S. На эту тему у меня есть сюжеты
— Ключник использует аналогию рассуждая о международном праве (Особый случай).
— Тая и Илья обсуждают, что такое измена.
Позиция Ильи: (Трудности перевода).

«Кто не первый, тот второй.»

Илья, глядя куда-то в стену, задумчиво произнёс:
— Сколько отношений у тебя было до меня?
— Одни. Давным-давно, ещё в школе.

Илья повернулся на бок:
— Да ладно! Десять лет крепкие мужики в форме носили тебя на руках — и совсем ничего не было? Скажи ещё, что у вас даже попоек не было.
— Ну, было дело… Мы отделением отдыхали, ребята напились до беспамятства… чудили…
— Отделение… А это сколько?
— Девять человек.
— Итого десять?
— Нет, девять: командир, Валькирия и восемь бойцов.
— Хм…
— Есть ещё взвод, рота, батальон.
— ТАЯ! Я про совместный отдых с сослуживцами.
— Ну, день батальона у нас принято отмечать. Но неуставные взаимоотношения не поощряются, тем более с Валькириями.
— Неуставные это какие? Такие? — Илья игриво пожамкал Таю за попу.
— Такие как раз регулярны и регламентируются.

Илья замер.

— И сколько таких было? — с трудом выдавил Илья.
— Илья, много. Я не знаю точно.
— Ну, порядок цифр хотя бы? Десятки, сотни…
— Ты спросил, конечно… Давай считать вместе.
— …
— Два раза в день на десять лет. Это семь триста. Но не всегда два раза было. Наверное, ближе к пяти.
— Каждый день разные?
— Нет, конечно! Сейчас скорректируем! Как часто менялись… Допустим, в среднем два раза в месяц. Правда, не знаю. Иногда кто-то был всего на один раз, а вот наш медик несколько лет регулярно приходил.

Илья молча убрал руку. Тая задумчиво продолжала:
— В общем, несколько тысяч раз и, округлим, три сотни разных людей. Но это очень грубо, сам видел метод.

Илья лежал и массировал виски. Затем выдохнул и, уложив Таю на спину, сел сверху. Ладони сами собой накрыли её грудь.
— Подумать только: эти две прекрасные упругие и нежные груди познали шесть сотен рук.
— В перчатках считается?
— Что считается?
— Прикосновение. Техники, когда датчики подключают, работают в перчатках. Их считать?

— Погоди, — Илья наклонился ближе к лицу Таи.
— А кого ты только что считала?
— Всех, кто массаж делал.
— Всех массажистов?!
— Там нет отдельных специалистов. Прошёл инструктаж и вперёд. Лишь бы допуск к работе с Валькириями был.

Илья рассмеялся и упал на кровать рядом. Так и лежал, закрыв лицо руками.

— Тая. Сколько половых партнёров у тебя было?
— Только в сознательном состоянии или всего?
— Всего! — Илья немного навалился на Таю и внимательно смотрел ей в лицо, стараясь уловить малейшие сигналы.

Тая улыбалась, в глазах играл огонёк:
— Откуда я знаю? Мне при увольнении скрутили счётчик входящих.
— Да ты уже издеваешься надо мной!
— Кто в здравом уме полезет к Валькирии без разрешения?
— Та-а-к, где у тебя кнопочка серьёзного режима?
— Ты знаешь, — тихо выдохнула Тая.

Илья на секунду задержал взгляд — и опустился вниз, прокладывая дорожку из мелких поцелуев. Замедляясь и успокаиваясь в процессе.

— Ах… — выдохнула Тая. — Здесь и сейчас есть только ты.
Она обняла голову Ильи и притянула его обратно. Потёрлась о его кончик носа своим и, глядя прямо в глаза, серьёзно произнесла:
— И только ты имеешь значение.
И закрепила поцелуем.

«Преступление. Участие законно. Понуждение — поощряется.»

Боец:
— Ключник, а почему ты здесь?
— Меня всё устраивает.
— Но это же агрессивная война.
— Допустим. — Ключник был совершенно невозмутим.
— А агрессивная война — преступление. Ты участвуешь в преступлении!

Ключник усмехнулся:
— А разве участие в агрессивной войне преступление?
— …Нет.
— Неожиданно, да? Участие в преступлении — не преступление…
— Но есть же моральный выбор. — не унимался Боец.
— А есть законное принуждение к участию — голос Ключника был спокоен.
— Принудительная мобилизация?
— Ага. Или «бусификация». Всё законно. Даже по международным нормам.
— Как страно… — задумчиво пробормотал Боец.
— Это мы ещё до главного не дошли. Что там полагается за отказ от участия в преступлении «агрессивная война», в случае мобилизации?
— Тюрьма?
— Получается, что твой моральный выбор не участвовать в преступлении карается тюрьмой. Это точно правильная мораль?

Боец задумчиво почесал затылок:
— Ключник, помоги. Я совсем запутался.
— Хорошо. Заказное убийство.
— И?
— Заказчик, исполнитель виновны?
— Да, оба!
— А если исполнителя заставили?
— Все равно виновен! Может быть смягчающим обстоятельством, но виновен!
— А тот, кто заставил исполнителя?
— Конечно виновен!
— Отлично. Теперь замени «убийство» на «агрессивная война».
— Организатор виновен, но его редко наказывают, а остальные — нет?
— А теперь вспомни, кто из них при мобилизации отправится в тюрьму за отказ участвовать.

Боец:
— Получается, единственный, кто пытается не участвовать, оказывается тем, кого действительно ждёт тюрьма?

Ключник пожал плечами:
— И международное право не видит в этом проблемы.
— А ты видишь?
— Если агрессивная война — преступление, то почему международное право не только не запрещает участие, но и допускает принуждение людей к участию в ней?

Боец:
— Интересно, а это бы прекратило войны?
— Ну, убийства же не исчезли.
— Но их стало меньше?
— Не знаю. Но у каждого появился бы выбор.
— …
— И меня бы здесь не было.
— …
— А сейчас либо я, либо те, кто не смог постоять за себя.

***

Гром:
— Ключник, ты что, профессор права?
— Специалист по международным отношениям. Методы поменял.
— Ну хоть кто-то занят своим делом.

«Порой всё уже решено, а ты ещё не понял, что происходит.»

Секретарь:
— Рассматривается уголовное дело о гибели двух военнослужащих.
Применённое оружие — АШ-12.
Носитель оружия — киборг проекта «Валькирия» (далее — Вал).
Обвиняемый — Шевченко.
Погибшие — Бернов и Марков.
Свидетели — Лапшин и А. (псевдоним).
Эксперт — аналитик ТШП.

Прокурор:
— Лапшин, охарактеризуйте Бернова.
— Заключённый. Подписал контракт, чтобы искупить вину кровью.
— Он имел награды?
— Да.
— Представлен к ордену?
— Да.
— Был дисциплинарно наказан ранее?
— Нет.

Прокурор:
— Аналитик, что Бернов делал в момент поражения?
— Пытался привести в действие ручную гранату.
— Он мог отказаться от намерения?
— Мог. Поражение произошло в момент захвата кольца предохранительной чеки.

Прокурор:
— Шевченко, как вы с Валом оказались на месте происшествия?
— Вал встал из саркофага, позвал меня с собой.
— Что именно он сказал?
— «Кому-то нужна помощь».
— И вы пошли вдвоём?
— Да. Это обычный порядок, если эскалация не ожидается.
— Какова ваша роль в паре с Валом?
— Ведение переговоров.
— Далеко пошли?
— Через один дом. Метров тридцать напрямую. Вал сломал забор.

Прокурор:
— На входе в дом был часовой?
— Он замер при виде Вала, заслонил дверь. Вал отодвинул его.
— Это было нападением Вала на часового?
— Нет. При встрече с Валом каждый обязан отойти. При необходимости — объявить тревогу.
— Что было в доме?
— Четверо военнослужащих. Трое — мужики, пьяные. Четвёртый — молодой, лежал на полу под столом. Штаны спущены, множественные кровоподтёки и ссадины.
— Что было дальше?
— Лапшин в грубой форме потребовал объяснить, что мы здесь делаем. Я предложил забрать лежащего на полу с собой. Лапшин заявил, что это контрактник-отказник из их подразделения, а нас это не касается.

Прокурор:
— Лапшин, контрактник отказался воевать?
— Да.
— Ему приказали «пройти курс молодого бойца» в вашем подразделении?
— Нам сказали: научите жизни.
— Применяли к нему физическую силу?
— Немного.
— Совершались ли действия, унижающие достоинство?
— Нет.
— Имели место действия сексуального характера?
— …Он сам хотел.
— Он кричал?
— Не помню.

Секретарь:
— Свидетель А. на судебное заседание не явился. По материалам личного дела: призван на срочную военную службу; контракт подписал по пути к месту её прохождения. Согласно справке медицинского учреждения: госпитализирован в психиатрический стационар после попытки суицида; по состоянию здоровья участие в судебном заседании невозможно; контакту недоступен.

Прокурор:
— Шевченко, что было дальше?
— Лапшин двинулся в нашу сторону, требовал покинуть помещение. Я крикнул: «Стоять! Назад! Руки на виду!». После этого Вал открыл огонь. Погибли двое.
— По каким причинам Вал открыл огонь?
— На тот момент причины мне были неизвестны.
— Что вы видели?
— Я находился за Валом. Был сосредоточен на Лапшине.
— Что вы думали в момент открытия огня?
— Когда Вал стреляет, я подаю патроны.
— Вы подавали?
— …Нет. Не требовалось. Я отошёл, чтобы не мешать.

Прокурор:
— Аналитик, поясните действия Вала.
— Точная мотивация Вала неизвестна. Данные регистратора и биометрии загружены в модель. Удалось воспроизвести фактические действия.
— Озвучьте выводы заключения.
— Вал отработал штатно. Сбоев не обнаружено.
— Поясните подробнее.
— Вал зафиксировал шесть субъектов. Статусы присвоены корректно: Шевченко — «союзник», остальные — «вероятный союзник». Боевой режим санкционирован носителем — основания достаточны.

Прокурор:
— Почему произошла атака?
— На момент входа Вала в помещение Бернов держал гранату РГД-5 в левой руке. Зафиксировано движение правой руки к гранате — сформирован прогноз «атакующее намерение». Присвоен автостатус «вероятный противник». Инициировано наведение оружия. Зафиксирован контакт с кольцом предохранительной чеки — намерение переведено в статус подтверждённого. Зафиксирована смертельная угроза союзникам, сработала автоатака. Реализована стандартная схема: два выстрела — центр масс, голова.
— С Марковым как получилось?
— Марков удерживал автомат АК-74М способом «люлька», переводчик — в положении автоматического огня (АВ). После выстрелов Вала Марков вскинул оружие. Зафиксирована угроза Валу и союзникам. Присвоен автостатус «вероятный противник». Сработала автоатака. Реализована стандартная схема.
— А если бы оружие Маркова оставалось на предохранителе?
— Вопрос выходит за пределы установленных обстоятельств.

Прокурор:
— Почему Лапшин не был атакован?
— Смертельная угроза со стороны Лапшина не зафиксирована.
— Почему Шевченко не был атакован?
— Автоатака субъекта со статусом «союзник» невозможна. Статус «союзник» не подлежит автоматическому изменению.
— Почему статус «союзник» не был присвоен всем военнослужащим в помещении?
— «Вероятный союзник» — максимальное значение автостатуса. Основание — защита от вероломства. Статус «союзник» обязателен только для бойцов ТШП. Присваивается индивидуально по воле носителя.

Прокурор:
— Шевченко, Вы знали, что при эскалации угрозы Вал действует автономно?
— Вал автономен по определению. Боевой режим лишь снимает блокировку автоатаки.
— Вы могли покинуть помещение до эскалации?
— Мог.
— Почему не покинули?
— Там на полу оставался человек.
— Зачем вы отдали команду «Стоять! Назад! Руки на виду!»?
— Действовал по уставу. Обозначил угрозу.
— У вас были полномочия отдавать команды бойцам другого подразделения?
— Нет. Не требовались. При непосредственной угрозе это команда безопасности.
— Вы учитывали реакцию ранее судимых штурмовиков в состоянии опьянения на такие команды?
— В присутствии Вала сопротивление противоречит уставу.
— Уставу, Шевченко. Не алкоголю. Вы же психолог. Переговорщик.
— Детский психолог.

Прокурор:
— Аналитик, поясните компетенции психолога ТШП в подобных ситуациях.
— Задача психолога ТШП — работа с носителем и поддержание доверия внутри группы. Кризисные переговоры в регламент ТШП не входят. Если противник не сдаётся, переговоры не ведутся.

***

Результат запроса.
По делу А. — решение вынесено:
— подпись под контрактом признана поддельной;
— контракт признан недействительным;
— А. освобождён от военной службы.
В настоящее время субъект проходит лечение. В посещении отказано.

***

Шевченко:
— Вал. В том доме, где был огонь по своим. В какой момент я уже не мог ни на что повлиять?
— Когда Бернов выбрал гранату для удержания контроля.

Буду рад замечаниям и предложениям.