gary.cooper

Спаси, сохрани и подотри

Часть 2

Игорь встал на ноги. Потянулся к креслу, заваленному футболками и бельём. Натянул трусы, на обнажённое тело. Заправил постель, включил бойлер, для утреннего душа.

После душа, голод заявил о себе. Замотавшись, в жёлтое махровое полотенце, Игорь подошёл к столу, открыл крышку макбука, включил плейлист и принялся резать фруктовый салат.

Переключился третий трек плейлиста, Utah Saints - Trance atlantic flight. Тридцати-ватные динамики заливали комнату музыкой, отдавая приятной вибрацией в грудине. Большие стёкла, на балконной двери вибрировали в такт басса. В дверь легко постучали, в стуке чувствовалось неуверенность. Не уменьшая звука, в полотенце, Игорь открыл дверь. В коридоре стоял сосед. Он промямлил что то, не внятное, на иврите.

Возмутил, не столько наряд соседа, короткие, ядовито-зелёные шорты. А; его настрой. Где напор, желание? Искренность, в глазах. Хотелось, ответить по Станиславскому: Не верю.

Буквально пол года назад, в квартире соседа жил мужик, не понятного возраста. Алкоголик с длинными, седыми и засаленными волосами. Тёртые джинсы, щетина, футболка Megadeth. Рокер сидел на каком-то лекарстве. Ему нельзя было бухать. Как только прекращался курс лечения, он уходил в недельный заплыв. И с завидной периодичностью ровно, в полгода устраивал всему маленькому кварталу, варфоломеевскую ночь. Русская душа потёмки, а пьяная русская душа это неизведанный, глубокий космос.

Напрасно, соседи орали из домов напротив, Игорь с матами, колотил в соседскую дверь. Сосед затихал буквально на пару минут, и продолжал дальше. Орала музыка, он подключал электрогитару, выл какой нибудь блюз. Приезжала полиция, умоляли, уговаривали его прекратить. В конечном итоге выписывали штраф и уезжали. Сосед глумился над всеми до утра. На следующий день, прийдя в себя он оплачивал штраф в ближайшем полицейском участке. Потом ходил мрачный и злой. Продолжал ещё какое-то время пьянствовать и снова садился на таблетки.

-Вытяни хуй изо рта и скажи что тебе надо.

Произнёс Игорь, глядя на соседа. Нет, он не был отморозком. Скорее наоборот. Но, паршивое настроение сыграло свою роль, хотелось крикнуть на соседа. Он сдержался. И уставился в соседа, держа в руке, кухонный нож.

У соседа вытянулось лицо. Он снова тихо промямлил.

-Сделай пожалуйста тише.

-Хорошо

Буркнул Игорь, на удивление соседа. Дверь захлопнулась. Игорь сделал немного тише. Настроение паршивое. Казалось, в голове холодец, после двух вчерашних бонгов с Gorilla Glue.

Он продержался два месяца. Месяц перед церемонией Аяваски и месяц после. Буквально за несколько дней состояние начало резко ухудшаться. Мрачные мысли заваливали голову, душили горло. Игорь мог часами лежать на постели, уставившись в одну точку. Сразу пропадал аппетит. Желание что либо делать, и вообще жить. В этот раз он пролежал день. Затем собрав силы, поджёг бонг с травой.

Было страшно, снова возвращаться к таблеткам. Трава была меньшим злом. Но, всё ещё оставалась злом. После бонга, болели бронхи, на отходняке начиналась мигрень, от курения. Тем не менее, это оставалось единственным, спасательным кругом.

Всего пару дней назад он был другим человеком. В нём было полно энергии. Даже замахнулся на дурацкие планы… Невзирая на слова булгаковского Воланда.

Планов, было не так много. Было желание жить. Он представлял, как будет колесить с подругой по выходным, на своём новом мотоцикле BMW. Поездку в Перу.

Спустя два года, он снова стал выходить на пробежки, началось правильное питание. На улицах, он стал вновь замечать красивых женщин, активно чатился на сайтах знакомств.

Для своего возраста, он молодо выглядел.

Однажды, с ним приключилась забавная история, из-за этого.

Школьные каникулы. Сыну было 11, по местному закону, его нельзя оставлять дома одного, и да он не хотел сидеть дома один.

Игорь, взял его с собой на работу, до обеда. Не смотря, на столь юный возраст, сын был почти, такого же роста, как Игорь. Всего чуть-чуть ниже. Прийдя на работу, Игорь занялся завтраком для сына, и себя. Сын крутился рядом, помогая с приготовлением. В офис вошла Джессика, американка из Чикаго, которая перебралась на ПМЖ в Израиль. Ей было за пятьдесят, но сзади, можно было, спутать с двадцатилетней. Подтянутая, хорошо сохранившаяся, строила глазки молодым людям, до тридцати. Немножко развратная. Джессика заметила сына Игоря и спросила.

-Это твой младший брат?

Лицо Игоря залил пунцовый румянец.

-Джесс, я ценю твой комплимент. И даже приглашаю тебя пообедать вместе, но это мой сын.

Нельзя точно, словами, передать выражение её глаз, немного приоткрытый рот от удивления. Через несколько секунд она громко рассмеялась.

Самое главное, после церемонии Аяваски вернулась физическая сила. Таблетки, антидепрессанты, действительно спасают, но на какое-то время.

Когда он впервые, принял таблетки, ему казалось, что он стал ярче видеть краски, лучше слышать звуки. Хотелось взлететь, от количества энергии внутри. Это было побочное явление. Но, блять это самое приятное побочное явление, которое с ним случалось. Единственным минусом было, что он стал очень быстро уставать. От пробежки, или от тренировки. Пришлось прекратить физические упражнения. Вместо приятной усталости, чувствовалось полное физическое истощение. После каждого спарринга он сидел на полу, сердце вырывалось из груди, как дизель, который пошёл в разнос. Чёрные круги перед глазами. Он впервые, за два года вышел на пробежку. Чуда не случилось. Он пробежал один километр, перешёл на ходьбу и задыхаясь остановился. Дыхалка была как раскалённая печь. Он задыхался. Сказывался целый год курения травы. Но, его это не остановило. Энергия и вера в то, что он вылазит из депрессии помогали ему. На следующий день он пошёл пешком, с нагрузкой. Он проходил каждый день с грузами по килограмму, на каждой руке и ноге. Он чувствовал бодрость. Тестостерон медленно, но верно пошёл в верх. Медленно, как после зимней спячки зашевелилось либидо, спавшее несколько лет.

После развода, жизнь напоминала большое, треснувшее зеркало.

Брак Игоря, сложно было назвать жизнью. Он моментально превратился в заключение. Как ни странно, он не был в этом одинок. Все мужчины, по материнской линии отличились тем, что связали свою жизнь с женщинами стервами. По отцовской линии было не лучше. Эта мысль ложилась на душу, неприятным осадком. Он очень любил своих женщин: маму, бабушку и сестру. Но в памяти всплывали картины, как бабушка и дедушка уничтожают друг друга, отравляя жизни окружающих. Не смотря на тяжёлый брак и чудовищные отношения с женой, он по прежнему сохранил умение, ценить тепло женщин. Возраст и шрамы от брака прибавили мудрости, но сделали сердце черствее. После первой депрессии, он познакомился на просторах Мамбы с Наташей. Наивный, как он радовался, что депрессия отступила, и хватило одного курса антидепрессантов. Креативность и энергия воплощать её в жизнь распирала его. Месяц назад он сидел на кровати обхватив голову руками, не зная что делать. Теперь он делал ремонт в квартире. Это громко сказано, скорее обновить покраску, замазать трещины. Сменить визуальную обстановку. Ничего не предвещало беды Игорь уже почти год работал на новой работе, куда он долго хотел попасть. Отдел UX/UI в крупном стартапе. Нельзя сказать, что сокращение случилось, как гром среди ясного неба. Нет, часто бывали моменты без работы. Приходилось просматривать уроки и делать вид, что чем-то занят полезным на работе. Но, это случилось. Игорь принял увольнительное письмо без особых эмоций, и уже вечером рассылал резюме. В обеденный перерыв, на следующий день он подписал новый рабочий договор. Новое место работы сильно отличалось от предыдущего, но нужно было выживать в капиталистическом мире. У Игоря был хороший опыт работы вэб-разработчиком, почти год опыта, после учёбы на UX/UI дизайнера. Он стал замечать за собой заторможенность в работе. Труднее стало фокусироваться на работе, сильная утомляемость. Он не придал это значения. Через три недели он сидел в комнате директора, держа в руке увольнительное письмо.

-Наверно, это просто усталость. Сделаю себе нормальный отпуск. Буду ходить на море каждый день, заниматься спортом. Прошло несколько недель. Состояние не улучшалось. На море ездить больше не хотелось, даже видеть его больше не хотелось. Он перестал делать вечерние пробежки. Чаще, просто валялся на кровати с планшетом. Пялясь в ютуб или в какой-то сериал. Изредка подходил к рабочему столу, садился в кресло, запускал макбук и стеклянными глазами смотрел на рабочий стол. После нескольких минут, такой медитации выключал компьютер и возвращался на кровать. Игорь понял, что что-то не так, когда он завис на несколько минут, перед кастрюлей. Он смотрел на неё пытаясь вспомнить порядок действий приготовления еды. Мысли тяжело поддавались. Путались. Это вдруг начало пугать его. В очередной раз, сидя за компьютером он судорожно выдавливал мысли из головы. Рабочий стол, по прежнему был пуст. На следующий день семейный врач выписал ему рецепт на волшебные таблетки. Да, случилось как в песне группы ноль. Человек и кошка. Только Игорь сам сходил в аптеку и после первых приёмов стали проходить тоска и грусть. И когда совсем всё прошло, в его жизни появилась Наташа. Первое время она просила называть её только Натали. Вскоре Игорю это наскучило и он решил её называть креативно. Не какая нибудь Зая, Киса или солнышко. Он назвал её апельсинка. Это было и мило, и не обычно. Наташе понравилось, согласилась на апельсинку. Они быстро перешли на скайп. Первая беседа затянулась до четырёх утра. Апельсинка была хорошим слушателем, Игорю нравилось, что она рассказывает о себе. Они стали видеться в скайпе каждый вечер. Первым делом, возвращаясь с работы он запускал скайп и нажимал на аватарку с апельсином. Конечно они уже не болтали до утра, но не пропускали ни одного дня. Апельсинка уже не была такой стеснительной, как в первое время. Всё чаще она появлялась в майке на босу грудь, и с наслаждением наблюдала, как взгляд Игоря задерживается на торчащих сосках из под майки. Однажды, его совсем обескуражила её просьба.

-Покажи мне себя без одежды.

Трикратное

Однажды я задумался как долго живёт прошлое? Немного странный вопрос. Разве у прошлого есть жизнь?

Да, у твоих воспоминаний есть жизнь. Такая же разная, как и человеческая. Пока сладкая парочка Склероз и Альцгеймер не разлучат нас.

Прошлое как состоит из частичек воспоминаний. Как дисплей из пикселей. Они самые разные. Красочные, радостные, чёрные и грустные. Есть дорогие и интимные. Есть которые вообще не хочется вспоминать. Таких не мало. У каждого пикселя своя маленькая жизнь. Своя история. И своя длина жизни. Со временем они тускнеют и выгорают, превращая экран в один сплошной, чёрный пиксель. Есть ещё вариант с синим экраном или серый с яблоком, но это не меняет результат.

Воспоминания о родных и близких остаются навсегда. Но, и они постепенно размываются жизнью. Многие воспоминания связаны с вещью, с местом или событием.

В моём кармане долгое время жил брелок, который я нашёл на концерте модселектор, в Берлине. У меня была бутылка пива, её нечем было открыть. Открывать зубами это хардкор. Глаза стали скользить в надежде найти зацепку чем открыть бутылку, не умирать же от удушья слюной. Я опустил взгляд. Под ногами лежал брелок-открывашка. Он был послан небесами мне. С тех пор он жил в кармане моих джинсов и периодически напоминал мне чреду маленьких событий по пути на концерт, сам концерт и всё, что было связано с поездкой. Потом я потерял брелок. Нет, я вспоминаю концерт, поездку. Но, гораздо реже. Вещь ушла из моей жизни, с ней умирает частичка воспоминания.

Попробуй напрячь извилины и вспомнить имена и фамилии всех одногруппников детском саду, ну или хотя бы всех одноклассников, только если ты не менял четыре школы. Получается? Нет. Не насилуй мозг. Вспоминаются только самые яркие частички. Среди них есть хорошие и плохие. Да, плохие как правило живут дольше хороших. Всё как в настоящей жизни.

Я напрягал все извилины мозга. Пот выступил на лбу. Я вспоминал училище киномехаников.

Одесская школа киномехаников №2. Училище было очень колоритное, да и время тогда было весьма интересное. Середина девяностых.

Училище заслуживает отдельный, красочный рассказ. Возможно напишу. Мы его называли Бурса. И соответсвенно себя вели. Мне было 17 лет. Теперь единственное упоминание об этом времени - полароидная фотография.

По центру сидят бабушка и дедушка и мы, трое внуков. Я старший и двое младших. Ещё совсем дети. Семь и десять лет. Я в модных трубах, с огромной чёлкой. Бабушки и дедушки уже нет. У детей на фото уже есть дети. И только медленно желтеющая фотография оживляет воспоминания.

Я открыл карты гугл. Названия улиц несколько раз переименовывались, как и власть. Тщетно пытаюсь искать улицу Мизикевича. Забыл номер. Переключился на спутник. Не нашёл. То, колоритное место одесской молдаванки, воспетой у Куприна исчезло. Застроено уродливыми клонами новостроек. Поиск в гугле тоже ничего не даёт. Такого училища или школы давно уже нет. Иногда встречается скудное упоминание в чьём нибудь резюме или пункт из соц сети. Словно заговор из романа Оруэла 1980. Прошлое стёрто и морально и физически. Крохотная частица моего прошлого ушла в небытие. Почернел очередной пиксель моей памяти.

Трикратное. Место моего рождения. Да, я родился прямо дома. Маму забрали в род дом со мной через несколько часов. Я вспоминаю как часто воспевают бесплатную медицину в СССР. Это один из ярких примеров. У мамы начались схватки. Мой молодой, будущий отец скакал на дороге яростно размахивая руками, как воин маори. Наверное поэтому все попутки проскакивали мимо с ускорением.

Это был конец 76 года. Воскресенье 31 октября. Загнивающая, капиталистическая часть земного шара тусила в этот день. Хелоуин. Процветающий СССР это мракобесие жестко игнорировал.

То ли терпение лопнуло или иссякли силы от ритуального танца, отец пошёл на вокзал, к дежурному вызвать скорую помощь.

В то время телефон был большой, со странным диском. В городах почти в каждой квартире был телефон. Но, всё равно много людей оставались без тёплого, лампового средства связи. В Трикратном это считалось роскошью и признаком буржуазии. Аппарат был всего в нескольких домах. Сейчас забавно просматривать ролики на ютубе, как подростки пытаются набрать номер на таком аппарате. Заветный телефон круглосуточно был доступен у дежурного по станции. Вызвать милицию или скорую всегда разрешали. Отец дозвонился в скорую. Через минут пятнадцать приехала буханка. Из неё кряхтя вылез уже сильно не молодой фельдшер. Неспешной походкой проследовал к роженице. Руки не стал мыть. Задумчиво обошёл кровать на которой лежала мама, и произнёс: у живых людей всё бывает. Развернулся и так же не спеша растворился в дверном проёме.

Бабушка сходила к повитухе, попросила принять роды. Это была последняя бабка повитуха в округе. Не могу вспомнить её имя. Ещё один чёрный пиксель в моей памяти. Отец опять пошёл звонить на вокзал. Скорая явилась через несколько часов. Извиняться тогда считалось дурным тоном. Персонал скорой с выговорами и наездами на моих родителей погрузил меня с мамой в карету и умчали в районный роддом.

Трикратное

Это не просто брелок-открывашка размером в несколько пикселей памяти. Который связывает воспоминания о днях проведённых в Берлине. Трикратное часть моей жизни. Первый стакан вина, первый поцелуй, первая самостоятельная поездка на мотоцикле и многое другое. Недавно все пиксели связанные с Трикратным померкли. Не стало мамы. Бабушку забрал к себе мой дядя. Дом в Трикратном опустел. Остались воспоминания и фотографии. Наш дом, где мы выросли с сестрой.

увидел по дороге на работу. Не мог пройти мимо и не сфотографировать. Южный Тель-Авив.