etcet

В Святейшем городе "кто-то как Бог"
Возвратил мне чувство ребра Адамова.
Был ли вообще тот вечер, переходящий в ночь,
И кипящей истомы день - до сих пор не знаю я.

Воздух, Северный ветер, русое поле ржи,
Ледовито-синие океаны огромных глаз.
Ты вместил в эти тесные сутки целую жизнь,
"И змеи вьются в моих распущенных волосах".

На крапиво-каштановом русь, и синь.
В мягких пальцах могущество сил диановых.
Бремя зверя сдается пред уязвимостью,
Отступает лев пред доверием глаз серваловых.

Эта встреча шлагбаумом разделила путь.
Все, что ты мне поведал, забираю в "после".
Вероятно, и ты меня уже никогда не забудешь.
Вероятно, и мне прожить такое больше не доведется.

Время - густой сироп в бокале твоих глаз.
Времени больше нет в мире, где нет нас.
Где-то какой-то день. Где-то какой-то час.
Полигамия памяти. Не корень, но метастаз.

Время - дурной сон. Фрейдовский сверхкошмар,
Множит морщины, но - не излечает ран.
В сонме пустых дней, в чреве небытия
Родинка над коленкой мается, что ничья.

Время, зажми рот, чтобы не закричать.
Там же где выход - вход, кривая координат.
Апофеоз весны мимо календаря,
Столько камней вокруг. Время все собирать.

Рассказать, как накатывает иногда по ночам пустота и морок,
Как царапает сердце вороний надрывный крик.
Как выходишь одетый не по погоде в осенний холод,
Надышаться октябрем соленым нарочно, чтобы простыть.

Простудиться и лежать недвижно в облаке одеяла,
Ощущать горячку в суставах и представлять огонь,
Как он плавит ледник внутри. Как эта морена тает,
Обволакивает неживое пространство Азовским морем.

Как смотреть на себя и видеть совсем другого.
Как забыть имена и маршруты. И поверить, что все забыл.
Как знакомый запах в толпе парализует голодной комой.
Как бессильно время против памяти. И (не)любви.

Где-то среди всех этих чертовых междустрочий,
Среди острых дорожных камней и пустых знаков,
Под слепящим бредом чужих пророчеств,
Под колючей тенью недетских страхов,

Где-то между потных пропитых тел и мыслей,
Между тонущих кораблей и режимов,
Под напором коэффициентов валютных чисел,
Под привычкой как основе любой жизни,

Где-то над знакомым до дрожи азовским морем,
Над звенящей тишиной провинциальных улиц
Нас осталось с тобой - ровно двое,
Береги меня...пока мы не проснулись.

Просто чудовищная ошибка.
Руки, которые ищут тепла,
Рот, искаженный кривой ухмылкой,
Некоронованная голова.

Выбор без выбора. Бедный Йорик!
Бренность и тщетность со-бытия.
Vivant silentium. Nomina sunt odiosa.
Горлом идут беспомощные слова.

Пой мне, Офелия. Невыносимы звуки.
Пой мне. Пока ты еще жива.
Пой путеводно измученному рассудку.
Пой! Я иду на голос, я волей слаб.

Сядем перед моей могилой, мама.
Горацио был безусловно прав:
Круг завершен. Мести дороже память.
Ирония в том, что некому вспоминать...