MaslovFonar

— У «Коммерсанта» вышло, по сути, первое интервью, которое позволяет хотя бы немного рассмотреть Александра Шуваева не на фотографии, не в видеонарезке со спецэффектами и не внутри чужой политтехнологической рамки. Да, до этого был эфир врио губернатора на ГТРК «Белгород». Формально его можно назвать интервью. Но по содержанию это было озвучивание некоторых тезисов первым лицом региона, а не интервью. Из него было трудно собрать цельное представление о человеке, который сейчас руководит Белгородской областью.

Соцсети Шуваева тоже мало помогают. Страницы чиновника и видеоролики — это прежде всего территория управляемого образа, где между человеком и читателем всегда стоят камера, монтаж, редактор, пиарщик и понимание того, каким этот человек должен показаться аудитории. Как часто сам Александр Шуваев заглядывает к себе во «ВКонтакте», читает ли десятки и сотни просьб и чаяний белгородцев и что думает о них, пока читает, — мы не знаем.

А здесь ему наконец задали вопросы, которых ждёшь на старте политической карьеры высшего должностного лица региона. Потому что хочется понять, каким путём нам всем идти с новым руководителем областного правительства (пользуясь случаем, упомяну именно эту должность: в будущем она, судя по всему, перейдёт к другому человеку, а сам Шуваев останется просто губернатором, делегировав часть полномочий главе белгородского правительства — прим. Ф.).

После интервью остаётся ощущение лаконичного, но уже различимого портрета чиновника. Шуваев отвечает коротко. Понимает вопрос буквально. Не строит словесных лабиринтов, чтобы через три минуты вывести собеседника туда же, откуда тот начал. Где не хочет отвечать — скорее не отвечает. Где отвечает — не слишком заботится о политической упаковке.

Это, пожалуй, первое важное открытие: Шуваев пока выглядит не политиком, который управляет впечатлением о себе, а управленцем, который не очень хочет тратить на это время. И именно поэтому некоторые его фразы говорят больше, чем, возможно, он сам собирался сказать.

Савченко не будет советником. И точка

Впервые появился прямой ответ на слухи о том, что бывший губернатор Белгородской области Евгений Савченко стал или может стать советником нового руководителя региона. Нет, не станет. Более того, Шуваев объяснил почему: между ними есть расхождения по ряду вопросов.

Тут, конечно, хотелось бы от журналиста услышать уточняющий вопрос: по каким именно? Потому что расхождения с человеком, который четверть века управлял Белгородской областью, — это, как минимум, интересно. В этих расхождениях потенциально спрятана будущая политика Шуваева.

Но уточняющего вопроса не последовало. Имеем то, что имеем. Но даже этот короткий ответ важен: Шуваев публично обозначил содержательную дистанцию от Савченко.

Новый силовой вице-губернатор уже где-то рядом

Прозвучала ещё одна важная кадровая новость. Мы узнали, что должность вице-губернатора по безопасности займёт другой человек. Сейчас этот блок курирует Евгений Воробьёв в статусе и.о. Но, как следует из слов Шуваева, ему готовят замену. Будущий чиновник уже уволился из Вооружённых сил РФ (ещё один экс-военный в гражданском управления региона — прим. Ф.).

Такое публичное анонсирование кадровых перестановок для нашего региона в диковинку, ведь прошлый губернатор мог за сутки выдать несколько инфоповодов о назначениях и перестановках, но говорил о них уже по факту. А тут мы видим анонс, то есть Шуваев отстраивает свою команду и говорит о стратегических кадровых планах, а не просто ставит перед фактом, когда они уже произошли. Останется ли Воробьёв после перестановок в правительстве или покинет его — вот ещё один уточняющий вопрос, который бы хотелось задать во время этого интервью.

О Гладкове и «кружочках»

Про уход Вячеслава Гладкова Шуваев высказался отдельно: «Полагаю, его хотели повысить в должности, поэтому он пошёл дальше». Но о его отношении к предшественнику, на мой взгляд, больше сказала другая фраза: «Я лучше что-то сделаю в реальности, чем буду показывать, какой я красивый и хороший. Мне этого не надо».

Предыдущая команда годами строила коммуникативную модель «быть ближе, быть рядом»: ежедневные соцсети, прямые эфиры, пробежки, поездки, разговоры с жителями, камеры, фотографии, постоянное публичное присутствие губернатора. То, что ряд людей может воспринимать эту модель как «покрасоваться», я предполагал, но то, что так могут считать и другие чиновники, — узнал впервые. Теперь мы знаем, что сама идея демонстративной публичности новому руководителю области явно не близка. У нас меняется управленческий язык. Фиксируем.

«Ты идёшь управлять регионом, а не воевать»

Один из самых сильных пассажей интервью — рассказ Шуваева о словах президента: «Ты идёшь управлять регионом, а не воевать». Фактически это приказ, который генерал получил от верховного главнокомандующего. Человеку с большим военным опытом, Герою России, отдельно обозначили: здесь твоя задача — гражданское управление. Но между военной и гражданской моделью нельзя просто переключить тумблер.

Отсюда, возможно, и рассуждение Шуваева о разнице между армией, где приказ исполняют, и гражданской сферой, где приходится согласовывать. А затем — фраза, которую стоит запомнить: «Всё равно все решения я принимаю единолично».

Это не обязательно про авторитарность. Я услышал здесь другое: если решения мои, то и ответственность тоже моя. Довольно сильная позиция, но при одном условии. Если она сохранится не только тогда, когда всё получается. Наблюдаем.

В торговый центр — без оператора

Неожиданно было узнать, что Шуваев ходит с семьёй по торговым центрам и даже фотографируется с людьми. Неожиданно хотя бы потому, что мы пока не видели «информационных следов» этих встреч.

При Гладкове выход губернатора «в люди» почти неизбежно превращался в медиасобытие. Фото, видео, публикация, охват. Здесь, если верить Шуваеву, встречи происходят, а контента нет. Наверное, ему просто удивительно везёт на скромных белгородцев, которые фотографируются с врио губернатора и его семьёй, а потом никому не показывают снимки. Есть же такие?

«Сам не ворую и никому не дам»

Отношение Шуваева к коррупции сформулировано предельно просто: «Сам не ворую и никому не дам». Эту установку он повторяет на встречах с подчинёнными и теперь последовательно выносит в публичное поле.

В интервью Шуваев подтвердил, что у силовиков возникли вопросы к бывшему министру строительства Оксане Козлитиной. Пока, насколько можно судить по публичной информации, история не привела к видимым последствиям, кроме её увольнения по собственному желанию. Но вряд ли Козлитина — финальная фигура в деле о коррупции при строительстве защитных сооружений.

Интернет есть. Просто белгородцы почему-то его не видят

А вот здесь у меня возникло ощущение, что Александру Шуваеву ещё предстоит погрузиться в проблему — и его ждут открытия. За время СВО белгородцы привыкли к ограничениям. Даже отключения мобильного интернета постепенно превратились из чрезвычайной ситуации в часть повседневности. Люди раздражаются. По инерции оставляют сотни комментариев с просьбами вернуть связь под постами врио ВКонтакте. Но...

Ситуация заметно не меняется, даже не смотря на публичное поручение Шуваева. Более того, как минимум у части операторов с мая она стала хуже: периоды ограничений растягиваются, «белые списки» не решают всех проблем, в них не попадают даже некоторые банки, СМИ и вполне легальные сайты, а способов обойти ограничения становится меньше.

И на этом фоне Шуваев говорит журналисту, который тоже столкнулся с ограничениями, когда оказался в Белгороде: «Интернет-то есть, как же его нет — сообщения отправляются, приходят. Telegram не работает, его же отключили, а „Макс“ работает везде». Похоже, что между кабинетом врио губернатора и экраном телефона обычного белгородца помещается целая параллельная реальность.

«Первый оборонительный рубеж Москвы»

«Белгород — первый оборонительный рубеж Москвы». Сказано сильно. И сказано так, что фраза наверняка останется в памяти многих.

Вряд ли после неё жители приграничья расправят плечи и ощутят особую значимость для федерального центра. Особенно те, кто помнит, как в тяжёлые для города Шебекино дни само слово «Шебекино» в 2023 году исчезало из комментариев в соцсетях федеральных каналов, когда люди пытались рассказать стране, что происходит с их городом.

Трудно почувствовать себя первым оборонительным рубежом столицы, когда тебе иногда приходится доказывать столице, что ты вообще существуешь.

Но фраза Шуваева всё равно важна. Возможно, даже важнее, чем кажется сейчас. Потому что если Белгородская область действительно первый оборонительный рубеж Москвы, то это не только красивое определение региона. У первого рубежа должна быть соответствующая цена поддержки: деньги, федеральные программы, особые условия для бизнеса, компенсации, инфраструктура, медицина, восстановление. Частично это есть и сейчас, и благодарить президента и правительство за это не уставал ни Вячеслав Гладков, ни теперь Александр Шуваев. Но фиксируем в этой фразе право региона требовать больше, потому что он, как сказал сам врио, действительно принимает на себя больше.

Не успели — значит, не успели

Отдельно отмечу спокойное отношение Шуваева к тому, что собственные обещания иногда приходится корректировать. Например, выплаты за автомобили, повреждённые при обстрелах и атаках дронов. В начале лета прозвучал конкретный срок — до конца июня. Это был, пожалуй, единственный момент эфира на ГТРК «Белгород», который действительно растащили СМИ: журналисты слишком соскучились по конкретике, чтобы пройти мимо даты, когда вновь людям начнут платить компенсации за пострадавший транспорт. Теперь Шуваев признаёт: немного не успевают, но выплаты скоро начнутся.

Мне это скорее нравится. Власть не становится слабее от слов «мы не успели». Она становится слабее, когда все уже видят, что она не успела, а она продолжает объяснять, что всё идёт по плану. Признавать, что реальность иногда сильнее графика, — полезное качество. Особенно для руководителя региона.

Бизнесу, кажется, ещё предстоит объяснить, зачем он нужен региону

А вот понимание роли бизнеса в экономике региона у главы областного правительства пока, похоже, требует уточнения. Первый сигнал был в мае. Белгородские предприниматели остались без публичного поздравления врио губернатора с профессиональным праздником. Казалось бы, мелочь. Но власть регулярно поздравляет силовиков, военных, учителей, врачей, строителей, работников культуры, семьи, молодёжь и ещё десятки групп. А предприниматели, которые в приграничном регионе продолжают платить зарплаты, налоги и аренду, как-то выпали из поля зрения. Отсутствие хотя бы толики внимания к предпринимателям в мае выглядело показательно. Теперь — ответ Шуваева на вопрос о помощи бизнеса:

«Мне помощь не нужна, я достаточно обеспечен: хватает военной пенсии и социальных выплат», — сказал журналисту врио губернатора.

Бизнес помогает не губернатору. Бизнес помогает существовать региону, которым губернатор управляет.

Предприниматели наполняют бюджет. Из этого бюджета финансируются социальные программы, зарплаты бюджетникам, дороги и другие расходы государства. Бизнес создаёт рабочие места, чтобы люди не уезжали из региона. Помогает восстанавливать пострадавшее жильё. Вкладывается во внебюджетные механизмы поддержки. Участвует в компенсациях за повреждённые автомобили. Платит налоги в тот момент, когда сам живёт между тревогами, отключениями связи, кадровым голодом и падающим спросом. В конечном счёте сильный бизнес — это не просьба о помощи губернатору. Это одна из причин, по которой губернатору вообще есть чем управлять.

За Александра Шуваева можно только порадоваться, что ему хватает военной пенсии и социальных выплат. Но региональная экономика устроена чуть сложнее личного банковского счёта губернатора. Хотелось бы, чтобы хотя бы советники главы правительства по экономике чуть внимательнее были к этой сфере региональной политики. Потому что самочувствие бизнеса — не корпоративная проблема предпринимателей. Это один из самых точных анализов «крови» региона. Предприниматель в приграничье каждый день делает маленькую ставку на то, что у этого региона есть завтра. И вот эту ставку, как мне кажется, власть обязана замечать.

Врио губернатора озвучил то, что у многих в голове

Финалом интервью стал разговор о том, чего хотят не только мужчины, а вообще все белгородцы.

«Чтобы закончилась специальная военная операция, чтобы дальше можно было развивать свою деятельность всем категориям граждан, чтобы улучшалась жизнь в регионе. Это самое основное. Без этого никуда», — процитируем ответ Шуваева полностью.

Хорошо не только то, что это желание многих белгородцев понимает Шуваев, но и то, что он его вербализует и делает публичным. Напомним, что в декабре 2025 года в нашем опросе каждый четвёртый подписчик высказался, что «поддержит решение президента о немедленном подписании мира», а примерно столько же (27 процентов) выступали за переход к мирным переговорам.

Наконец мы увидели человека, а не страницу в соцсетях

Главная ценность разговора, который зафиксировал «Коммерсант», не в отдельных инфоповодах. Хотя новости там есть. Ценность — в цельности портрета врио губернатора. Мы впервые получили хотя бы минимальное представление об Александре Шуваеве как об управленце. Увидели его способ отвечать. Его отношение к ответственности. Его дистанцию от прежних моделей. Его сильные стороны. Его слепые зоны. Услышали фразы, которые вряд ли написал бы пиарщик, а если написал, то очень хороший.

Соцсети могут ежедневно показывать, что чиновник работает. Только интервью иногда впервые показывает, кто именно работает чиновником. Вот этого разговора в публичном поле и не хватало. Не ещё одного ролика. Не ещё одной фотографии с совещания. Не ещё одного поста, где область развивается, проблемы решаются, поручения даны, а ответственные назначены. Не хватало профессионального журналиста напротив человека, который получил власть над регионом.

Спасибо за этот разговор, коллеги. Мы увидели, каким губернатором он может стать, и это особенно важно в преддверии сентябрьских выборов губернатора Белгородской области.

Источник — fonar.tv

Юрист Елена Палымова, к которой обратилась семья девушки, поделилась с «Фонарём», что утром 27 июня Регина почувствовала себя плохо: у неё начались рвота, расстройство желудка и сильная слабость. По словам матери, почти весь день дочь провела в гостиничном номере. Она пила воду, немного ела рис, принимала лекарства. Ближе к вечеру состояние, как показалось, немного улучшилось, поэтому они решили выйти к морю.

— Затем ей стало чуть легче. Мы пошли на море, немного покупались, потом лежали на лежаках около 20 минут, она поспала. Встала и пошла в туалет. Её не было минут пять. Я пошла за ней и нашла её без сознания, — рассказала мама Регины.

После этого началась длительная реанимация. Медики пытались восстановить работу сердца сначала на месте происшествия, затем в машине скорой помощи и уже в больнице. Врачи сообщили, что только в реанимационном зале сердечно-лёгочная реанимация продолжалась около 40 минут, после чего кровообращение удалось восстановить. При этом точное время, которое прошло с момента остановки сердца до восстановления сердечной деятельности, неизвестно.

Сейчас Регина находится в отделении реанимации на аппарате искусственной вентиляции лёгких. По информации семьи, из-за длительного кислородного голодания у девушки развилось тяжёлое поражение головного мозга. Кроме того, её состояние осложняют ещё несколько заболеваний.

Египетские врачи, по словам семьи, готовы разрешить перевозку пациентки в Россию, однако сделать это можно только специальным медицинским самолётом с реанимационной бригадой и необходимым оборудованием. Стоимость такой эвакуации оценивается более чем в 8 миллионов рублей. Туристическая страховка покрывает только 15 тысяч долларов США — примерно 1,3 миллиона рублей. Остальную сумму, превышающую 6,5 миллиона рублей, семья самостоятельно оплатить не может и просит о помощи.

По нашей информации, обращение семьи уже получили в правительстве Белгородской области.

Источник — fonar.tv.

После громкого дела Ларисы Долиной и Полины Лурье по всей стране вскрылись как минимум десятки подобных историй: люди покупают квартиры, проходят все проверки, подписывают договоры, отдают миллионы — а потом внезапно оказываются в судах, потому что продавцы заявляют о «мошенниках» и требуют вернуть жильё назад.

«Фонарь» рассказывает историю белгородца Олега Ёлкина. Два года он с семьёй живёт на съёмной квартире, судится за жильё и пытается понять — действительно ли за сделкой стояли аферисты или его просто обманули.

«Двушка мне не нужна»

В феврале 2024 года Олег Ёлкин решил продать свою квартиру и купить другую. Риелтор нашла приемлемый вариант, продавцом была бабушка Раиса Григорьевна.

— Мы посмотрели квартиру и обговорили цену: ничего подозрительного не было, сама бабушка была настроена на продажу. Она говорила, что двухкомнатная квартира ей не нужна и она хочет финансово помочь своему сыну, переехав в однокомнатную, — рассказывает покупатель.

Олег посчитал, что жильё ему подходит и по цене, и территориально. Дальше мужчина не связывался с бабушкой, поскольку сделку вела риелтор. Единственный момент, который всё же смущал Олега, — возраст продавца. Раисе Григорьевне было за 70, и Олег хотел, чтобы при продаже присутствовали её родственники, но бабушка отказалась.

— Переговоры шли примерно две недели, 17 февраля мы всё-таки подписали договор купли-продажи. В тот момент я получил деньги с продажи своей квартиры и смог купить её жильё. Продавец в то же время подала документы на выписку и обсуждала с риелтором варианты новой однушки. Однако уже 23 февраля всё поменялось. Мне позвонили из второго отдела полиции, попросили подъехать по вопросу Раисы Григорьевны. Оказалось, что она не намерена выселяться и заявила, что её обманули мошенники, — продолжает Олег.

Он подметил, что ни тогда, ни сейчас, спустя два с лишним года, кроме показаний самой бабушки, доказательств присутствия в сделке мошенников не было и нет.

— На тот момент я отнёсся с пониманием. Приехал её сын, с которым я рассчитывал поговорить. Я предложил ему время на поиски мошенников, но попросил вернуть хотя бы то, что заплатил я. Однако поговорить с ним адекватно не получилось, — рассказывает пострадавший покупатель.

«Встретимся в суде»

Сын Раисы Григорьевны в грубой форме ответил Олегу, что общаться будут через адвоката и встретятся только в суде. Поэтому мужчина подал иск о выселении пенсионерки, а её сторона — о признании сделки недействительной.

Олег подозревает, что об адвокатах продавцы позаботились заранее, поскольку на момент подачи исков мужчина ещё не нанял юриста, а у Раисы Григорьевны было наготове несколько человек. Сын женщины на заседаниях не присутствовал, была только она сама и её адвокаты. Со стороны Олега была его риелтор. Она по образованию юрист, поэтому до первой апелляции помогала мужчине. Затем он нанял другого юриста. Суд первой инстанции длился около года. В процессе судья рассматривала дело со всех сторон.

— Раиса Григорьевна в суде стала говорить, что не подписывала договор. Однако у меня была диктофонная запись, как она читает договор. Её я сделал по совету риелтора, поскольку Раиса Григорьевна — человек возрастной. Плюс была и видеозапись из МФЦ, где видно, как мы подписываем договор, и она получает деньги, — продолжает Олег.

По инициативе адвокатов пенсионерки ей назначали психическую экспертизу, но она показала, что бабушка вменяема. Затем они привлекли почерковеда, чтобы показать, что в момент заключения сделки продавец якобы находилась в состоянии стресса. Эта экспертиза тоже не выявила отклонений.

По мнению Олега, представители продавца хотели показать, что она была не в состоянии подписывать такие документы. Только это не помогло: суд первой инстанции признал мужчину добросовестным покупателем. Ответчики подали апелляцию.

«Я понимаю, что не права»

— Я думаю, что мошенников может и не было никаких? Родственники пенсионерки не вели конструктивного диалога, у них не было желания решить всё мирно и без судов. Сейчас прошла кассация, которая отменила решение апелляционного суда, — рассказывает Олег.

О мошенниках ни у него, ни у суда нет никакой информации: мужчина пытался что-то выяснить, но безуспешно. У него есть только распечатки телефонных звонков, но они не подтверждают присутствие аферистов. Поэтому дело закрыли из-за отсутствия подозреваемых.

В марте 2025 года обе стороны ждали возвращения документов, чтобы продолжить судебный процесс. Всё это время у Олега не было доступа ни к своей проданной, ни к новой купленной квартире.

— Изначально вообще не было никаких подозрений. Я изучал все документы, мы всё обговорили и прописали заранее. Поэтому мне кажется, что та сторона меня просто обманула, — полагает пострадавший.

Более того, на одном из заседаний Раиса Григорьевна призналась, что у неё было желание получить деньги и остаться в квартире.

Мужчина уже два года живёт на съёмной квартире с женой и двумя несовершеннолетними детьми. Олег считает, что должен получить купленную квартиру.

— Я честно рассчитался, заплатил всю сумму — более 4 миллионов рублей — и всё это подтверждено как документально, так и самой Раисой Григорьевной. Поэтому единственным правильным решением я считаю то, которое вынесли на первом суде: квартиру передать мне, — считает он. — На судах мы, встречаясь с Раисой Григорьевной, относились друг к другу спокойно. Был даже момент, когда я отвёз её домой после заседания. Когда мы вышли из машины, она положила руку мне на грудь и сказала: «Олег, извини, пожалуйста. Я понимаю, что не права».

А потом на всю Россию стало известно дело певицы Ларисы Долиной. Первое решение суда по этому делу было вынесено 28 марта 2025 года. Напомним, что судья Хамовнического районного суда Москвы Татьяна Перепелкова признала сделку недействительной и указала, что Долина действовала под влиянием мошенников и не осознавала правовых последствий своих действий. Суд постановил вернуть квартиру певице и прекратить право собственности Лурье. При этом в возврате средств покупательнице было отказано. Впоследствии это решение устояло в Московском городском суде и Втором кассационном суде общей юрисдикции. И только Верховный суд в декабре 2025 года поставил точку: отказал Ларисе Долиной и вернул квартиру Полине Лурье.

— Я считаю, что сработал эффект повторения за московским судом. Наше апелляционное заседание прошло 18 мая 2025 года. Несмотря на то, что прокурор поддержал решение первого суда, сами судьи вынесли неожиданное для обеих сторон решение: двустороннюю реституцию (обязанность каждой из сторон недействительной сделки вернуть другой стороне всё полученное по ней, — прим. Ф.). Я должен был вернуть квартиру, а она деньги. Однако средства мне никто возвращать не собирался, — говорит пострадавший покупатель.

После этого обе стороны подали заявления на пересмотр судебного решения. Олег был не согласен с решением суда в целом, а ответчица считала, что суд не прав только в той части, где она должна вернуть деньги.

Что изменилось после дела Долиной?

Только в 2025 году по всей России квартир похожим образом лишились около 3 тысяч покупателей. В декабре того же года в Госдуме задумались пересмотреть закон «Об ипотеке». Телеграмм-канал «Осторожно Media» опубликовал письмо депутата Госдумы от КПРФ Дениса Парфёнова к главе Минюста Константину Чуйченко в котором отмечает, что у покупателя забирают квартиру, но если он брал для сделки ипотеку, то выплаты с него никто не снимает, даже несмотря на отсутствие указанной квартиры. Парфёнов предлагает переложить платежи по ипотеке на собственника квартиры.

«Белгород-Медиа» сообщает, что в марте 2026 года в Белгороде возбудили уголовное дело о мошенничестве. 74-летняя белгородка написала заявление в полицию, к в котором утверждала, что её квартиру на улице Губкина продали без её согласия. Якобы сделка была оформлена по нотариальной доверенности, которую она либо не подписывала, либо подписала, не осознавая правовых последствий. Квартиру в итоге переоформили на дочь знакомой. В то же время покупатели говорят, что передали продавцу 2 миллиона рублей наличными, после чего оформили доверенность, а позже через МФЦ переоформили собственность. Было это ещё в 2024 году. Пенсионерка пыталась оспорить сделку через суд, но все суды отказались признать сделку недействительной. Прокуратура Белгорода увидела признаки мошенничества и теперь следователи проверяют, передавались ли деньги продавцу и как у квартиры сменился владелец.

P.S. Раиса Григорьевна недавно умерла. Однако с квартирой у Олега Ёлкина всё остаётся без изменений. Стороны ждут, когда сын пенсионерки вступит в наследство, после чего суды продолжатся. С родственниками бабушки Олегу пообщаться так и не удаётся. Он говорит, что уже устал от судебных перипетий, но не может позволить себе потерять деньги и недвижимость.

Источник — fonar.tv