Ksenotsefal

А чего там покупать-то? Маргарин в холодильнике пирамидой сложен, здоровенные такие кусищи заветреные, масло растительное в пятидесятилитровой кастрюле - разливное, да большие коробки с красным чаем наверху почему-то, на стеллажах. Его что-то не покупал никто - стояли они там с полгода, тоже - красивую такую фигуру из них выстроили - если б хоть одну пачку забрали, было бы заметно. Там 27 коробок было, я их каждый день пересчитывал, пока в очереди стоял. Большие коробки, сантиметров 20 в длину и высоту.

А магазин с витринами был - на электричестве можно экономить - в дневное время, а вечером хлеба уже не было - туда никто и не ходил, в три часа уже продавщица закрывалась.

И вот стою я, смотрю на всю эту роскошь, и тут будто вечер резко наступил - потемнело. А это автобус подъехал, прямо к магазину, солнечный свет закрыл. Большой такой "Икарус", интуристовский. Мимо трасса по "Золотому кольцу" шла, эти "икарусы" часто мимо летали, но не останавливались никогда - чего это им тут делать-то? А этим, видишь ли, приспичило, вышли, балакают что-то по-своему. Не америкосы, не немцы и не французы. Их языки я бы разобрал. Может, шведы с финнами, ну, ладно.

Заваливают эти интуристы в наш супермаркет, и сразу - сразу, как будто затем и ехали! - давай этот красный чай раскупать. Весь - не поверите - весь скупили. Все 27 коробок.

А мне стрёмно как-то от их шумности да весёлости. Будто фашисты на цундапах подъехали и стоят, ржут.

Одет я был по-нашему, по-простому - я ж за хлебушком пошёл, смокинг-то не надел, мало ли, куда судьбина забросит, испачкаю, а завтра в школу в нём. Пальтишко на мне зимнее с капюшоном, шапка заячья, валенки с калошами, портки широкие - как есть Филиппок. Видать, растрогал мой выходной костюм чухонцев, обратили внимание, стоят, смотрят на меня, балакают и улыбаются - тоже не по-нашему.

А я ж на пионерах-героях воспитанный, всех этих капиталистов не очень, но не ухожу, стою, исподлобья на них зыркаю, кольцо на гранате пальцами грею. И тут один решился, подваливает ко мне, трындит что-то опять и - диво дивное, невиданное тогда! - жевательную резинку мне протягивает. Куда ж ты лезешь, думаю, смерть твоя лютая тут в пальтишке стоит!

Вот не вру - хотел выбить у него эту жвачку, отшвырнуть. Потому что враг. Потому что буржуины они все, твари. Так воспитан был. Но не отшвырнул. "Жвачка, - говорю - вредна для желудка", - а этот настрой уловил, ему, вроде как, неудобно, он в шутку всё обратить: "О, швачка! Швачка!", - и смеётся, смотрит на своих.

А я тем временем срулил от них. Иду к двери, а сам очереди из шмайсера в спину жду. Со стыдом каким-то.

Испортили настроение.

Представляете? Кот орёт, бабка не слышит, я эту ручку на дверце кручу - у меня открыть не получается. Бегу к бабке, тяну её к печи, она не вдупляет, чего я такой энергичный: "Хорошо, горит!", - говорит, а я ей - горит хорошо, господин инквизитор, орёт плохо. Наконец, дотащил её до печи - она открывает, а оттуда на неё - инфернальная сущность в искрах, вся в копоти, в дыму!

Ну норм, не обгорел Рыжий. Усы подпалил. А у них усы, говорят - не только для красы, но эт ладно. Живой. И вот мама с работы приходит - бабуля ей этот треш рассказывает, и кот сидит - грязный от сажи, осуждает.

И решили они его помыть.

С мытьём тоже в деревне непросто всё было. Это надо баню топить. А кота же надо помыть! Срочно. А тут, как раз, машинка стиральная стоит. Это тоже отдельная история - там слив-то есть, но куда ты сольёшь? Мама с утра постирала, а воду пока оставила - вечером сольём. Но я же мамин помощник. И решил я кота постирать в этой воде.

Ладно, ещё в сеть не включил. У меня с электричеством уже в то время очень близкое и неприятное знакомство произошло, поэтому я решил для начала вручную кота попробовать отстирать. Он уже почуял, что в датском королевстве какая-то неприятная атмосфера наладилась, и всё от меня прятался, бедолага. Но я его, конечно, словил в итоге, и в эту муть погрузил (в машинке вертикальная загрузка была), раскрутил, как при включенном движке и хотел уже крышкой накрыть, потому что - надо всё же включить в сеть. Тут он и вылез, грязнуля такой, и подался в бега.

В субботу его не нашли, чтоб помыть.

Помыли в среду.