Dasain

Война, к которой призвал готовиться разведчик

На ПМЭФ-2026, на сессии с показательным названием «Основные угрозы России во второй четверти XXI века», политолог и отставной полковник СВР Андрей Безруков сформулировал то, что в Москве предпочитают не произносить вслух: Россия будет находиться в состоянии войны ещё «пару десятилетий», а в стране появятся два «воюющих» поколения. Он описал конфликт нового типа — войну на истощение и подрыв изнутри, в которой захватывать чужие территории бессмысленно.

Из этого Безруков делает государственнический вывод: строить государственную систему и экономику так, чтобы она решала не только задачу развития, но и задачу обороны. Логика понятна. Но за ней прячется вопрос, который он не задал: а какая именно организационная форма выигрывает войну нового типа? И вот тут начинается неудобное.

Потому что эмпирический ответ на этот вопрос прямо сейчас пишется не в кабинетах, а в полях под Запорожьем и Харьковом. И ответ для российской вертикали невыгодный.

Что показывает украинский кейс

4 июня 2026 года Wall Street Journal опубликовала репортаж о том, как украинские подразделения получают коммерческие спутниковые снимки компании Vantor напрямую на телефоны, планшеты и ноутбуки — минуя централизованную проверку.

Суть истории — не в спутниках. Спутниковая разведка на войне не новость. Суть — в сокращении цепочки. Снимок идёт со спутника на устройство бойца за 15 минут, минуя многодневное согласование в Киеве. По словам участников, это срезало время «обнаружить и ударить» до 90%. Военный аналитик Франц-Стефан Гади формулирует это как определяющий тренд войны на тактическом уровне — сжатие цикла «от сенсора до стрелка».

Механика проста и убийственна: подразделение само поднимает архивный снимок объекта, само сравнивает его с довоенным, само замечает свежие следы шин у бывшего зернохранилища, само решает, что это склад боеприпасов, и само отправляет дрон. Никакого штаба-посредника между наблюдением и решением.

Это и есть децентрализация принятия решений в чистом виде. Полномочие действовать спущено на нижний уровень — туда, где есть глаза и время.

Но — обязательная оговорка: это срежиссированная история

Прежде чем делать из украинского кейса икону, надо честно перечислить, чего WSJ нам не показала. Иначе мы повторим ту самую ошибку, в которой обвиняем чужую пропаганду.

Это материал с организованным доступом. WSJ получила доступ к подразделению, сотрудничество вендоров и готовые фото- и видеоматериалы от Bravo1Alpha. Мы видим ровно то, что участники захотели показать. И у украинских военных, и у компаний-поставщиков есть прямой интерес сделать эту историю публичной.

Заглавная цифра «90%» — из внутренних источников. Она исходит от «поставщиков технологий и людей, участвовавших в миссиях», то есть от продавцов и пользователей с совпадающими интересами. В тексте это честно атрибутировано — но в заголовок цифра всё равно вынесена как факт.

«Первый известный случай» — это ещё и маркетинг. Формулировка корректно смягчена («по словам компаний и аналитиков»), но её рекламную ценность для Vantor статья не раскрывает. У компании за прошлый год выручка дошла до 900 млн долларов и больше десятка новых европейских клиентов из оборонки — этой истории есть кому продаваться.

Критический голос задвинут в конец. Бывший технический директор ЦРУ Нанд Мулчандани предупреждает: убираешь проверяющих посредников — ускоряешься, но растёт риск, что боец получит неверные данные и ударит не туда. Это содержательное возражение — и оно стоит последним абзацем после длинного восторженного очерка.

Опубликованы оперативные приёмы — и нет ни одного случая ошибки. WSJ описала конкретный рабочий процесс, задействованные подразделения, доставку через сотовую связь. Россия это тоже прочитала. При этом в статье — ноль украинских примеров ударов, пошедших не так из-за неверно прочитанного снимка. Резонно спросить, существуют ли они и почему их нет в материале.

Вывод из этих флагов не «история ложная». Вывод тоньше: децентрализация — не магия, а компромисс. Скорость покупается ценой риска ошибки, которую раньше отлавливал штаб. Это важно держать в голове — потому что слепое копирование лозунга «убрать всех посредников» так же опасно, как и паралич согласований.

Полигон новой войны — и почему это бесчеловечно работает

Снимем романтику окончательно. Украина и отчасти Россия стали испытательными полигонами новой войны. Частные компании — Vantor, Bravo1Alpha, десятки дронных стартапов — обкатывают на живом конфликте подходы, которые ни один полигон в мирное время не дал бы проверить. Чаще это происходит на украинской стороне, потому что туда открыт западный коммерческий и венчурный контур.

Это бесчеловечно по своей сути: технологии отлаживаются на реальных смертях, цикл «сенсор–стрелок» оптимизируется ровно для того, чтобы убивать быстрее и точнее. Но как организационная модель — это работает. Распределённая система, где решение принимается у источника данных, бьёт централизованную по скорости и адаптивности. Это не идеология, это наблюдаемый факт.

Российская проблема: централизация как способ существования всего

И здесь Безруков, сам того не желая, подсветил российскую ловушку. Он прав, что война — надолго и что государство надо перестраивать. Но российский инстинкт перестройки — это всегда достроить вертикаль ещё на этаж выше: больше согласований, больше контроля сверху, больше «ручного управления».

Проблема в том, что жёсткая централизация — это не сбой российской системы, а её способ существования во всём: в армии, в экономике, в технологиях, в управлении регионами. Любое решение поднимается наверх, ждёт визы, спускается обратно. В мирной аппаратной игре это приемлемо. В войне, где победитель — тот, кто замкнул цикл «сенсор–стрелок» за 15 минут, это структурный проигрыш.

Отсюда знакомая картина: огромный ресурсный и человеческий потенциал страны не конвертируется в скорость и инициативу. Он расходуется. Результат всё равно достигается — но через лобовое продавливание, чудовищной ценой ресурсов и жизней, потому что инициатива на нижнем уровне не поощряется, а наказывается. Централизованная система демотивирует именно тех, кто ближе всего к данным и к реальности.

Что из этого следует

Тезис статьи не «России надо проиграть» и не «надо копировать Украину» — копировать чужой срежиссированный пиар было бы наивно. Тезис в другом.

Война нового типа — это соревнование организационных архитектур, а не только арсеналов. Сеть бьёт вертикаль не потому, что сеть «прогрессивнее», а потому, что в среде, где решает скорость реакции и адаптация, право принимать решения должно быть там, где есть информация. Это верно для дронного удара. Это верно для технологического стартапа. Это верно для управления огромной страной с гигантским, но скованным потенциалом.

Безруков призвал готовиться к двум десятилетиям войны. Если этот прогноз верен, то главный вопрос для России — не «сколько ещё мобилизовать», а «осмелится ли вертикаль отпустить часть полномочий вниз». Исторически — не осмеливалась. И в этом, а не в нехватке ресурсов, её самое уязвимое место.

Иточники:

• ОСН (Общественная служба новостей) — https://www.osnmedia.ru/politika/razvedchik-na-pmef-pervyj-etap-mirovoj-vojny-uzhe-idyot-sleduyushhij-budet-v-azii

• TRT на русском — https://www.trtrussian.com/article/c3f0a775f250

• oboz.info — https://oboz.info/andrej-bezrukov-vojna-eshhe-na-paru-desyatiletij-nado-nauchitsya-s-nej-zhit/

• Официальная программа ПМЭФ (состав сессии) — https://forumspb.com/programme/business-programme/92819/

Украинский кейс (спутниковая разведка / Vantor):

• The Wall Street Journal — https://www.wsj.com (статья Heather Somerville, 4 июня 2026)

Источник ig: trukhina_china

Proof https://www.epochtimes.com/gb/26/1/22/n14681874.htm

С 2014 года Россия постепенно теряла инвестиционную привлекательность и интеграцию с международными рынкам, что очень плачевно сказывалось на экономике и внешних инвестициях. А с внутренним рынком инвестиций всегда было очень сложно, чаще это было либо для своих, либо инвестиции во что-то, что можно пощупать, например завод, отсутствие культуры венчурных инвестиций и так далее. Что приводит к монополизации всего рынка крупными игроками аффилироваными всё с той же опухолью-властью.

В 2022 году всё это скажем так взрывается и в России остаётся только бизнес связанный с командой Путина. Экономика входит в военную стадию, а оставшиеся в РФ богатые только богатеют.

А что народ? На войну идут чаще из-за денег и отсутствия смысла на гражданке, брат моей жены погиб там, он был знатный гопник, сделал двух детей, развёлся, вёл асоциальный образ жизни и из-под следствия ушёл на войну. Мне его искренне жаль, так как саморазрушение было вшито в детстве их отцом алкоголиком. Но суть в том что многие болеют за Россию в конфликте и чего уж там, я - осуждая любую войну, хочу победы нашей родине. Но горькая правда в том, что сейчас за выживание борется горстка власть имущих, которые вас же выставляют живым щитом в прямом и экономическом смысле.

Все предложения, ограничения и ответственность они перекладывают на вас, на ваш бизнес. И в целом тоже самое творится в Украине, там единственное смысла сражаться больше, ведь это к ним пришли на землю и её освобождают.

Капиталистическая война управляется тем же коллективным западом и например если посмотреть на то куда бомбит Украина, НПЗ чтоб подорвать экономическую силу и дать Америке заработать самые большие деньги на нефти (пруф). Проблема в том что Война уже успешно ослабила Россию и позиции России в мире. Сейчас вокруг все страны включая Азиатские республики укрепляют позиции, ещё больше ослабляя Россию.

Будущее очень туманно, но нужно принять что никого не волнует Ваша судьба, раковая опухоль не сильно волнуется за смерть больного, она просто жрёт и плодится, без взгляда в будущее. Но даже в запущенных формах рака есть шанс на выздоровление.

Что такое «Облачный Капитал»?

Крис Хеджес: Давайте начнем с определения «Облачного Капитала», как он появился — что вы объясняете в книге — и что это такое.

Янис Варуфакис: Капитал существовал всегда, даже до капитализма. В этом нет ничего нового. Удочка — это капитальное благо в том смысле, что она была произведена для того, чтобы производить что-то другое: улов рыбы. Трактор был произведен не для того, чтобы на нем ездить, а для того, чтобы производить кукурузу или пшеницу. Так что в этом смысле, задолго до, знаете, за тысячи лет до появления капитализма, у нас был капитал как произведенное средство производства.

Но то, что живет здесь, внутри наших телефонов, в наших ноутбуках, в вышках сотовой связи, серверных фермах, тысячах миль оптоволоконных кабелей — то, что я называю Облачным Капиталом — это произведенное средство, автоматизированная сеть, состоящая из оборудования, как и железнодорожная сеть, но это не средство производства. Это произведенное средство для чего-то другого: для модификации поведения.

Когда у вас есть Siri на вашем iPhone, или Google Assistant, или Amazon Alexa, по сути, это интерфейс между вами и Облачным Капиталом, принадлежащим этим конгломератам, например, Джеффу Безосу в случае с Alexa. И то, что там происходит, — это нечто волшебное и тревожно новое. Потому что, по сути, вы обучаете машину узнавать вас, и, по мере того как она вас узнает, вы обучаете ее, чтобы она обучала вас, чтобы вы позволили ей узнать вас лучше. И в какой-то момент она знает вас так хорошо, что дает хорошие советы. Например, когда Amazon рекомендует книги, он обычно попадает в точку, или когда Spotify рекомендует музыку. И знаете, мы доверчивые человеческие существа, что вполне понятно, и в этом есть смысл. Если кто-то дает вам хорошие рекомендации, вы начинаете относиться к ним серьезно, вы начинаете им доверять. И затем, в какой-то момент, она может внедрять желания и предпочтения в ваш разум, в ваше сердце.

И это самый захватывающий аспект. Как только вы захотите, например, этот электрический велосипед, в необходимости которого она вас убедила, она продает его вам напрямую, в обход любого рынка, любого торгового центра, который вы можете себе представить. Тем временем вы, обучая ее, загружая музыку, фотографии, видео и так далее, пополняете этот Облачный Капитал. И такого никогда раньше не было.

Прощайте, Рынки и Прибыль

Янис Варуфакис: Итак, две вещи никогда не происходили в истории человечества... Первое — это то, что у вас есть автоматизированная система, которая изменяет ваше поведение... И второе, что происходит... вы помогаете владельцу этого Облачного Капитала накапливать еще больше Облачного Капитала своим бесплатным, добровольным трудом.

Дамы и господа, как я люблю говорить, добро пожаловать в технофеодализм. Это больше не капитализм. Потому что капитализм... имеет два столпа: рынки и прибыль. В этом суть капитализма, верно? Но теперь рынки заменены этими цифровыми платформами, которые выглядят как рынки, но рынками не являются. Они больше похожи на цифровые или облачные феодальные владения, как Amazon.com или Alibaba, где есть цифровой забор, внутри которого находятся производители, потребители, ремесленники, интеллектуалы. И мы все, по сути, производим ценность для владельца этого цифрового владения, Джеффа Безоса... который взимает земельную ренту. Но, конечно, это облачная рента, а не земельная.

И поэтому прибыли, создаваемые старомодным, традиционным капиталистическим сектором, выкачиваются Безосами мира в виде облачного капитала... Крис, когда около 20-30% — это моя оценка — ВВП... выкачивается из кругооборота доходов владельцами Облачного Капитала, это создает огромное дальнейшее сокращение совокупного спроса. ...Так что, размышляя обо всем этом, я подумал: знаете, это больше не капитализм, ребята. Это нечто гораздо худшее.

Влияние на Рабочий Класс

Крис Хеджес: В книге вы говорите о том, как обычные процессы производства, доставки и размещения товаров на полках магазинов — все это исчезает. И это имеет огромные последствия для экономики, в частности для людей, которые зависят от заработной платы.

Янис Варуфакис: Это действительно так, по ряду причин... Во-первых, если вы пролетарий, если вы работаете на складе Amazon... вы увидите, что у рабочих на запястье прикреплено одно из этих устройств... эта машина подключена к тому же алгоритму, который управляет Amazon... И эта штука каждую наносекунду отслеживает, где находится работник. Она инструктирует его: «Иди в тот проход, возьми ту коробку, принеси сюда». Она знает, сколько времени вы провели в туалете... Она использует те же самые инструменты на базе ИИ, чтобы предсказать... какой работник с большей вероятностью... склонен к созданию профсоюза, и уволить его еще до того, как он подумает о его создании.

Но это имеет и гораздо более широкий эффект... огромная часть стоимости изымается из кругооборота доходов... В традиционных капиталистических секторах... около 80% их выручки шло на выплату зарплат и окладов... В случае с Facebook это 1%. Один процент. Остальное выводится, уходит на Каймановы острова... Так что, когда вы выводите все эти деньги, качество доступных рабочих мест за зарплату существенно снижается, потому что совокупный спрос подавлен. Так что даже если у вас нет телефона... Вы не можете быть отключены. Потому что... вы живете в среде, где качество рабочих мест ухудшается, а власть безмерно сконцентрирована в руках очень немногих, кто живет за счет облачной ренты.

Новые Крепостные: Утрата Автономии и Свободы

Крис Хеджес: Вы пишете... «Наша цифровая идентичность не принадлежит ни нам, ни государству... у нее много владельцев, и ни один из них — не мы... частный банк владеет вашими идентификационными кодами... Facebook досконально знает, кто или что вам нравится... Apple и Google лучше вас знают, что вы смотрите, читаете, с кем встречаетесь, когда и где. Spotify владеет записью ваших музыкальных предпочтений, более полной, чем та, что хранится в вашей сознательной памяти... С каждым днем какая-нибудь облачная корпорация... завладевает еще одним аспектом вашей личности». Давайте поговорим о том, как это проявляется... в плане ограничения индивидуальной свободы.

Янис Варуфакис: В 70-х годах... одним из определяющих понятий правых была концепция либерального индивида, автономного суверенного субъекта... Этого больше нет. Потому что, когда у вас есть Alexa, и вы обучаете ее, чтобы она обучала вас, чтобы она обучала ее внедрять предпочтения в вашу голову, больше нет такого понятия, как автономный индивид... Внезапно вы оказываетесь в Матрице.

Другая потеря... связана с разделением между работой и досугом... Чтобы существовал либеральный индивид, должно быть разделение между рабочим временем и временем для отдыха. Но теперь Облачный Капитал стер эту границу... полночь, вы в постели, вы думаете опубликовать что-то в Instagram. Глубоко внутри вы знаете, что это станет частью вашего резюме, вашего цифрового резюме, через 5 лет... в этот момент вы пытаетесь курировать себя для какого-то работодателя. Либерального индивида больше нет.

Как Бороться?

Крис Хеджес: Как нам бороться? У вас есть практический опыт работы министром финансов... как нам вернуть себе автономию и контроль над экономикой?

Янис Варуфакис: Сочетая традиционные коллективные действия с Облачным Капиталом. Мы должны использовать оружие, инструменты врага... Я провел пять с половиной месяцев в Министерстве финансов. Моим главным приоритетом была подготовка к столкновению... подготовка параллельной платежной системы, цифровой платежной системы, используя наш собственный... Облачный Капитал... Идея была такова: представьте, что однажды вы просыпаетесь, и ваш налоговый номер — это также цифровой банковский счет... Внезапно у вас появляется параллельная платежная система, которую банкиры не могут контролировать.

Что касается коллективных действий... мы должны использовать Облачный Капитал, чтобы сбалансировать [анализ затрат и выгод от забастовки]... сочетать традиционные формы производственных протестов с потребительскими бойкотами и даже атаками на финансовые инструменты «облачников»... Нам нужно стать экспертами в Облачном Капитале, в финансовом инжиниринге. Недостаточно быть экспертами в организации рабочих автомобильной промышленности.