Поэтическая минутка
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
Моё детство в Северной Корее. Часть X: Путь домой
Аннён, товарищи!
Всё рано или поздно заканчивается. Вот и срок пребывания моих родителей в КНДР тоже. Пора возвращаться домой!
Что-то китайское из окна поезда.
Знаете, что самое интересное? Несмотря на то, что в Корее я жил весьма и весьма хорошо (а по меркам конца 80-х — начала 90-х так вообще пировал), я всё время спрашивал: «Когда мы вернёмся в наш родной город?». О том, что мы возвращаемся на родину, я узнал где-то, наверно, за неделю. Может, за две. Но я могу путать. Ох как я радовался! И выдвинул требование, что накануне хочу сходить в дипкло!
Что за «дипкло»? В каментах этот термин уже всплывал, но в статьях я о нём ни разу не рассказывал. «Дипкло» — это разговорное сокращение от «Дипломатический клуб Тэдонган». Место, куда могли приехать иностранцы и проводить время. Не только русские, но любые другие. Интересный факт, что туда захаживают даже сейчас в составе туристических групп. Так что те, кто бывал в КНДР именно как турист, скорее всего, посещали это место.
Вот это здание, аха. Фото из интернетов.
Территориально он находится недалеко от монумента идеи Чучхе. Сам клуб — не сильно примечательное серое двухэтажное здание. На первом этаже был ресторан, где я обожал есть пельмешки. На втором этаже находился бильярдный зал с несколькими столами. И ОНИ! Игровые автоматы! Но не «однорукие бандиты», а настоящие аркадные кабинеты. Да-да, те самые видеоигровые автоматы с огромными экранами, которые были дико популярны на западе в 80-х и 90-х, но практически прошли мимо нас. Листайте карусель:
Зал с автоматами
Во что можно было погонять? Во-первых, там было два «обычных» автомата, где редко, но всё же меняли игры. Точно помню, что играл в какую-то часть Golden Axe, а на снимках с видео я рублюсь в Guerrilla War. Ещё там был кабинет с рулём от машины и культовая Out Run. И ещё были два крышесносящих кабинета:
Battle Shark: игра про подводную лодку. У этого кабинета вместо здорового экрана была имитация перископа! Смотрите в него, а внутри как раз находится экран с игрой. Перископ мог вращаться и ходить вверх-вниз — так вы прицеливались в игре и пускали торпеды.
Hang-on: гонка на мотоциклах с рулём от самого мотоцикла! К сожалению, этот автомат довольно быстро вышел из строя и большую часть простоял неработающим. Его можно увидеть на предпоследнем скриншоте с видео. Правда, надпись на кабинете совсем не похожа на ту, что была у Hang-on. Может, какой-то клон. А может, и совсем не Hang-on.
В том же зале был тир. Вроде пару раз играл в него. Ещё там стоял какой-то компьютер, но его включали раз или два на моей памяти. И то по большой просьбе. Ну вы знаете — не включаем, потому что сломаете, кинескоп посадите и всё в этом духе. Вроде бы на нём загружался BASIC, но не более того.
В холле стояла механическая лошадка, на которой можно было поскакать. Меня привлекало, насколько она качественно сделана. Материалы, покраска, даже амуниция очень качественная. Но ездить на ней для меня было скучно. Чуть дальше стоял настольный футбол. Довольно милый, с хорошими фигурками. По-моему, он даже реагировал, если кому-то забивали гол. Я играл в него редко — просто не очень интересна ногомячная тема. Ну и какой там футбол, когда тут рядом игровые автоматы!
Лошадка и ногомяч
А на первом этаже «Дикпло» был ресторан. У него были очень интересные кабинки, вход в которые был сделан в форме шестиугольника. Там я любил есть жаренные пельмешки. Не гёдза, которые обычно делают на Дальнем Востоке, а именно пельмени, такие, как делают у нас.
Я и пельмешки
Если вы помните, то в КНДР я летел на самолёте. На тот момент мы брали с собой не очень много вещей — в основном одежду, может, что-то ещё. Но за всё время, проведённое в КНДР, мы обзавелись кучей вещей. «Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных...». Если без шуток, то вещей было реально очень много: несколько теликов, несколько видаков, два музыкальных центра (один умел играть CD), приставка... Я уже не говорю про целую охапку одежды, которую родители заботливо накупили, зная, что однажды надо будет вернуться, а на родине ни-фи-га.
Короче, в самолёт это всё не влезет. Вернее, влезет, но за багаж надо будет отдать неприличную сумму денег. В итоге мы поехали на поезде.
Давайте сразу сообщу спойлер: неделя! Путь Пхеньян — Москва занял неделю! Целая неделя дошираков, чаёв в подстаканниках и постоянное ту-ту-ту-ту, ту-ту-ту-ту...
На дворе конец января 1993 года. Мы стоим на перроне вокзала «Пхеньян». Не сильно холодно, снега нет. Отец с друзьями таскают коробки в поезд, мама тоже что-то таскает, я слоняюсь туда-сюда. Приехали провожать все, с кем мы сдружились. Был друг из квартиры напротив, был ещё один друг, и, по-моему, был @NobleRumata. Погрузка закончена, скоро отправление, мы со всеми прощаемся и заходим в поезд. Впереди скучное болтание в консервной банке в течение недели.
Как же родители решили разместить вещи? Ну, для начала было выкуплено целых два купе. Коробки распихали повсюду, где только можно. В том числе на одной из коек! Она буквально была доверху заставлена всем, чем можно, обвязана и зацеплена так, чтобы ничего не свалилось. Вместе с вещами ехал папа, а во втором купе уже я с мамой.
Я, папа и эти драные коробки!
Наш путь лежал через КНДР, немного Китай и почти через всю Россию.
Корея из поезда для меня ничем интересным не была. Горы, рисовые поля, ещё горы, деревни, может, пару городов.
Едем мы едем. Доезжаем до границы Кореи и Китая. К нам заходят пограничники, просят документы, всё стандартно. И тут они видят коробки! Много коробок! Дофига коробок! Разумеется, начали требовать всё это вскрыть и показать. Особенно их интересовали большие коробки, которые стояли под грудой других коробок поменьше. Ну да, разбирать-собирать всё это дело не они будут. Сколько же отец с ними пытался как-то договориться. Насколько я помню, пограничники всё же уступили и согласились на частичной проверке. Какую-то из больших коробок всё же разобрали. Но не все.
Едем дальше. Китай меня тоже не особо впечатлил. Архитектура, похожая на корейскую, ничего необычного. Разве что повсеместно висели красные фонарики. У них как раз был Новый Год.
1 февраля 1992 года случилось важное событие! Мы въехали на территорию России. Скорее всего, это был город Забайкальск. Во всяком случае, монумент на въезде похож на тот, что у меня на фото.
Вэлком ту зэ ЮЭсЭсАр! Гудбай Чайна!
Проводник сказала, что тут будут менять колёсные пары. Всех попросили выйти на ж/д станции, но желающие могли остаться в вагоне и понаблюдать, как это делают. Естественно, я остался! Звучало очень увлекательно! Поезд загнали в огромный ангар, приподняли, что-то делали, а потом... опустили и выпустили из ангара. Я же находился в самом вагоне, и по факту ничего не было видно. Да, иногда ходят дяди-работники, что-то там делают. Короче, по факту скукотища! Едем дальше.
Великий и глубокий Байкал
Пока мы ехали, мне мама все уши прожужжала про Байкал. Вот, мол, будем проезжать его, он крутой, он вообще супер, самое большое пресное озеро на планете, вообще крутота неописуемая. И я ждал. Ждал, когда же мы увидим ВСЁ ЭТО. Второе февраля, начинаем проезжать Байкал, и я охреневаю от того, насколько ничего особенного не происходит. Ну озеро и озеро. В Корее уже насмотрелся. Вообще я думаю, что просто у меня были завышенные ожидания. Ну разве что мы реально долго ехали вдоль Байкала. И ближе к концу появился колотый бирюзовый лёд. Да, это было прикольно. Но не более.
А помните, как я писал о том, что меня удивляло, что в КНДР по нашему телевидению показывали рекламу сникерсов и марсов, но они нигде не продавались? Так вот. Приехали мы в какой-то крупный город. Долгая стоянка, и папа решил выйти прогуляться. Вернулся он не с пустыми руками, а с НИМИ! Сникерс, Марс и Баунти! Вау! Наконец-то! Ура! Но на вкус они оказались не такими крутыми, как я думал. Самым плохим для меня оказался Сникерс — ОЧЕНЬ много орехов и чересчур сладкий. Марс был получше — тоже слишком сладкий, но хотя бы без тонны орехов. Баунти был самым нормальным — необычное добавление кокосовой стружки и не такой сладкий, как остальные батончики.
Дефолтный вид по всему пути.
Ну а дальше мы ехали и 90% времени видели картину с фотки выше. Думаю, любой, кто ездит поездом, знает, что пейзажи за окном у нас чаще всего однотипные. Есть исключения, но они, скорее всего, подтверждают правило. Я кушал, спал, смотрел в окно, читал журналы, ещё кушал, ещё спал... Короче, ничего прям особенного.
Редкие виды на горы.
До Москвы мы добрались ночью. Помню, что это был Ярославский вокзал. Нас встретили родственники, распихали коробки по машинам, и мы поехали домой.
Вот я и дома! Туда, куда просился всю свою жизнь в Корее. Знакомые места немного поменялись, какие-то я вообще не помнил. С одним другом детства я даже познакомился заново. Он меня помнил, а я его вообще нет!
В первый же вечер мама сделала жареную картошку, и я просто не мог её есть! Вкус странный, совсем не такой, который был в Корее. Но потихоньку-помаленьку начал привыкать к новым вкусам и новым условиям. В частности, к куче снега, в который можно было падать и на котором можно было ездить на санках. Дааа, мама рассказывала, что я очень сильно радовался, что в России снега дофигища.
На этом всё! Спасибо, что читали мои тексты, писали каменты и ставили плюсики! Было приятно и необычно спустя столько времени окунуться в воспоминания такого далёкого прошлого.
Скорее всего, я иногда буду заходить в этот аккаунт — проверить, не оставил ли кто-то свежий камент.
Всем спасибо, всем пока!
Показать полностью
23
Ответ на пост «Зеленский пожаловался, что Россия начала бить по Украине ещё и северокорейскими баллистическими ракетами»2
Перевод с выдуманного языка на человеческий:
Воздушная тревога, воздушная тревога
ВСУ работает — скоро будет победа!
Воздушная тревога, воздушная тревога
ВСУ работает — скоро будет победа!
Спокойно, собрались и вместе сплотились
Спокойно, собрались и вместе сплотились
Берём рюкзачок (Берём рюкзачок)
С ним всё будет ок (С ним всё будет ок)
Рюкзачок тревожный, но я непобедим
(Рюкзачок тревожный, но я непобедим)
Показать полностью
Диктатор Ким3
Показать полностью
1
Он бежал из Северной Кореи. Через минное поле. В –30°
Вижу, что мои ранее опубликованные статьи вам зашли.
Решил продолжить эту повестку
Но тут вспомнил случай о пареньке по имени О Чхон Сон.
13 ноября 2017 года камеры наблюдения на самой охраняемой границе в мире зафиксировали то, что потом покажут по телевизору в 190 странах.
Зелёный армейский джип на полной скорости проломил шлагбаум контрольно-пропускного пункта и понёсся к демилитаризованной зоне между двумя Кореями. За рулём — 24-летний солдат северокорейской армии. Сын генерал-майора. Человек, которому в КНДР жилось лучше, чем большинству.
Его звали О Чхон Сон. И у него было примерно 90 секунд, чтобы добраться до свободы. Или умереть.
250 километров колючей проволоки
Чтобы понять, что он сделал, нужно понять, через что он бежал.
Демилитаризованная зона между Северной и Южной Кореей — полоса земли длиной 250 километров и шириной 4 километра. Звучит нейтрально. На деле — это самая плотно заминированная территория на планете. Противотанковые заграждения. Колючая проволока в несколько рядов. Камеры наблюдения через каждые 50 метров. Вышки с пулемётами. Круглосуточные патрули с обеих сторон.
С 1953 года — момента, когда война на полуострове формально «замерла» — через эту полосу пытались пройти тысячи человек. Подавляющее большинство не дошло. Кого-то разорвало на минах. Кого-то расстреляли свои же сослуживцы.
О Чхон Сон знал всё это. Он служил на границе. Он сам охранял эту зону. И однажды утром 13 ноября он решил, что пойдёт через неё. В обратную сторону.
90 секунд и 40 пуль
Запись с камер наблюдения потом рассекретило Командование ООН в Южной Корее. Видео чёрно-белое, зернистое — но от этого только страшнее.
Вот джип пролетает мимо памятника Ким Ир Сену. Вот колёса скользят на повороте. Вот машина влетает в канаву в нескольких метрах от демаркационной линии и застревает.
О Чхон Сон выскакивает и бежит.
За ним — четверо его бывших сослуживцев. С пистолетами и автоматами Калашникова. На видео видно, как они стреляют прямо на бегу. Стреляют в спину человеку, с которым ещё утром вместе завтракали.
По нему выпустили больше 40 пуль.
Пять попали в цель.
Он упал за бетонной стенкой уже на южнокорейской стороне. Без сознания. Потеряв больше половины крови.
«Это Юг?»
Южнокорейские солдаты добрались до него не сразу. Он пролежал без помощи около 40 минут — потому что по протоколу нужно было убедиться, что северокорейские военные отступили и не откроют огонь по спасателям.
Когда его наконец подобрали, он уже не дышал нормально. Вертолёт «Блэк Хок» американской армии доставил его в госпиталь Аджу в городе Сувон. У хирурга Ли Гук Чона, который принял пациента, было одно слово для описания его состояния: безнадёжно.
Пять пулевых ранений. Семь повреждённых внутренних органов. Перелито 12 000 кубиков крови — это 25 пинт, или почти три полных объёма крови взрослого мужчины.
Две масштабные операции за шесть дней.
А потом — О Чхон Сон открыл глаза в реанимации и задал один-единственный вопрос:
«Это Юг?»
Черви длиной 27 сантиметров
Когда хирурги вскрыли его брюшную полость, они обнаружили не только разорванные пулями органы. В кишечнике 24-летнего солдата жили паразитические черви. Аскариды. Самый крупный — 27 сантиметров длиной.
Это не болезнь конкретного человека. Это диагноз целой страны.
О Чхон Сон не был бедняком. Он был сыном генерал-майора — элита по северокорейским меркам. Если даже у него в кишечнике жили черви размером с мужскую ладонь — что происходит в организмах обычных северокорейцев?
Южнокорейские врачи потом говорили, что не видели такого уровня паразитарного заражения у пациентов за последние 20 лет практики.
Почему бежал сын генерала
Через год после побега О Чхон Сон дал первое интервью — японской газете Sankei Shimbun. И рассказал вещи, которые не вписывались в красивую историю о «побеге к свободе».
Он не планировал бежать.
В то утро он ещё не думал о Южной Корее. Накануне произошёл некий инцидент — он говорит об этом уклончиво, но упоминает чью-то гибель. Он был пьян. Он случайно проскочил контрольный пункт. И понял: если вернуться — расстреляют. Или отправят в политический концлагерь.
И тогда — в считаные секунды — он принял решение.
Вдавил педаль газа. И поехал на юг.
Спонтанный побег через самую охраняемую границу в мире. Без плана. Без подготовки. На чистом адреналине и страхе.
Позже, когда ему показали видео его побега, он сказал: «Я думал, что умру, пока лежал там. Но я не виню тех, кто стрелял. Будь я на их месте — стрелял бы тоже. Это не вопрос дружбы. Это приказ».
34 000 человек, которым повезло
О Чхон Сон — не единственный, кто бежал. Но он — один из немногих, кто бежал через DMZ.
Подавляющее большинство перебежчиков уходят другим путём: через границу с Китаем, по реке Туманган. Зимой, когда река замерзает — но не везде, — люди ползут по льду в минус тридцать, стараясь не попасть в луч прожектора. Летом переходят вброд, по горло в мутной воде, с детьми на руках.
В 2023 году целая семья бежала по морю. Мужчина по фамилии Ким спланировал побег на месяцы вперёд. Его беременная жена. Его мать. Брат с женой и маленькими детьми. Урна с прахом отца.
Детям перед побегом дали снотворное. Мужчины пронесли спящих детей через минное поле к побережью, обходя прожекторы. Уложили их в мешки из-под зерна, чтобы выглядело как груз. Мужчины были вооружены саблями. Женщины — ядом. На случай, если поймают.
Их не поймали. Через два часа они были у южнокорейского острова Ёнпхёндо. «Как будто нам помогали небеса», — сказал он потом.
С 1953 года из Северной Кореи в Южную сумели перебраться около 34 000 человек.
Это много. И ничтожно мало — в стране, где живут 25 миллионов.
Хёнсо Ли: 16 лет, одна, через границу
Одна из самых известных перебежчиц — Хёнсо Ли. Ей было 16, когда она ушла из Северной Кореи в 1997 году.
Она жила в Хесане, приграничном городе. Ей повезло — в её доме ловилось китайское телевидение. По ночам она закрывала окно толстым одеялом, чтобы не видно было свечения экрана, и смотрела китайские каналы. Яркая реклама, нарядные люди, полные витрины магазинов. Всё было не так, как рассказывало правительство.
Ей помогли бежать пограничники — в тех краях с ними были почти родственные отношения. Она перешла в Китай и поехала к дальним родственникам. Потом — выучила китайский. Потом — купила фальшивое удостоверение личности. Потом — работала официанткой за копейки и была счастлива, потому что впервые в жизни сама что-то заработала.
Она добиралась до Южной Кореи больше десяти лет. Через Китай, через третьи страны, через постоянный страх депортации — потому что Китай отправляет пойманных перебежчиков обратно в КНДР. А обратно — это значит в концлагерь.
Сегодня Хёнсо Ли — писательница, активистка и автор одного из самых просматриваемых выступлений на TED.
Цена свободы
О Чхон Сон выжил. Ему сделали операции на сумму 65 миллионов вон — около 60 000 долларов. Южнокорейская компания Orion, узнав, что он попросил из больничной палаты шоколадные пирожные Choco Pie, предложила ему пожизненный запас.
Choco Pie — это, кстати, отдельная история. Эти пирожные запрещены в Северной Корее. Официальная причина — они настолько вкусные, что считаются южнокорейской пропагандой. На чёрном рынке КНДР одна штучка стоит как дневной заработок.
После выздоровления у О Чхон Сона начались проблемы. Посттравматическое расстройство. Алкоголизм. Конфликты с полицией. Южнокорейские СМИ охотно об этом писали — гораздо охотнее, чем о его побеге.
Выяснилось, что свобода — это не финишная черта. Это начало другой, совсем не простой жизни.
Перебежчиков в Южной Корее допрашивают неделями. Проверяют, не шпион ли. Отправляют на курсы «адаптации». А потом — выпускают в общество, где к ним относятся настороженно. Где они часто не могут найти работу. Где они навсегда отрезаны от семей, оставшихся на Севере.
Зачем это знать
Прямо сейчас, пока вы читаете этот текст, 25 миллионов человек живут в стране, которую нельзя покинуть. Где за попытку уйти расстреливают. Где за просмотр южнокорейского фильма отправляют в лагерь. Где в кишечнике сына генерала живут черви длиной с линейку.
Некоторые из этих людей прямо сейчас планируют побег. Кто-то учит наизусть расположение мин. Кто-то копит деньги на взятку пограничнику. Кто-то ждёт, когда река замёрзнет достаточно крепко.
Каждый из них знает: если поймают — конец. Не только для него. Для всей семьи. Три поколения — дети, родители, дедушки и бабушки — отправятся в политический лагерь.
И всё равно бегут.
Потому что есть вещи страшнее смерти. Например — прожить всю жизнь, так и не узнав, что мир за колючей проволокой существует.
Источники: UN Command surveillance footage (2017), NBC News, ABC News, BBC, Sankei Shimbun, данные Министерства по делам воссоединения Республики Корея
Показать полностью
Сегодня на планете Земля
В Северной Корее были танцы.
В Аргентине выпал снег.
В Шотландии бегун перепрыгнул барьер.
В Лондоне люди прогулялись по парку.
В Боснии и Герцеговине дядька спрыгнул с моста.
В Швейцарии подтаял ледник.
В Турции чайки прилетели на рыбалку.
В Китае в порту разгрузили руду.
Спасибо за внимание, увидимся!
Показать полностью
7