Каждое утро рысёныш выкидывает что-нибудь новенькое.

Кстати, сегодня Ричарду 68 дней. Посмотрите на этот взгляд, он же просто заряжен на сердечки <3

А еще у Ричарда есть тг канал. Там я выкладываю каждый день его жизни и веду хронику со дня спасения шерстяного бандита с меховой фермы t.me/unaslapkii

А теперь реальная арифметика.

Из четырёх этих животных ядовита только гадюка.

Зато человек с лопатой опасен для всех четырёх.

Но с определением опасности возникают проблемы. Банальные, казалось бы, признаки, часто не работают.

Знаменитые приметы — зигзаг на спине, треугольная голова, «медный» цвет — подводят куда чаще, чем принято думать.

Давайте разбираться: кто из четверых опасен по-настоящему, что можно рассмотреть с безопасного расстояния и как быть, если определить животное всё-таки не вышло.

Четверо, которых записали в гадюки.

Если речь о средней полосе и именно об этой четвёрке, медицинскую опасность представляет одна — обыкновенная гадюка.

Обыкновенный уж — змея, неядовитая.

Обыкновенная гадюка — змея, ядовитая. Единственная в этой компании.

Обыкновенная медянка — змея, неядовитая, несмотря на всю дурную славу.

Веретеница — не змея вовсе, а безногая ящерица. И тоже неядовитая.

Почему же тогда на даче все четверо получают один и тот же приговор? Потому что работает не зрение, а древняя автоматика. Мозг видит длинное тело без ног, мгновенно вешает ярлык «змея», а страх услужливо дописывает «ядовитая». Осмысленное разглядывание включается позже, когда разглядывать обычно уже нечего.

Вывод «опасна только гадюка» работает для средней полосы, северо-запада и похожих регионов. На юге России, Кавказе и в степной зоне список ядовитых видов гораздо шире — там живут степная и кавказская гадюки, щитомордники, гюрза.

Начнём с того, кого узнать легче всех. Хотя и тут припасён подвох.

Уж: жёлтые уши и мнимая смерть.

Главный опознавательный знак ужа — два светлых пятна по бокам задней части головы. Жёлтые, оранжевые, иногда почти белые. В народе их зовут «ушами», хотя к слуху они отношения не имеют. Зато их видно с нескольких метров, и это лучший дистанционный признак во всей четвёрке.

Дальше подвох.

Пятна бывают бледными, замазанными грязью, наполовину спрятанными за травинкой или просто невидимыми с того ракурса, с которого вы смотрите. У тёмных особей воротник читается плохо. Поэтому запомните формулировку, которая работает в обе стороны:

Яркий воротник почти наверняка означает ужа, а вот его отсутствие ещё ничего не доказывает.

Помогает и силуэт. Уж — змея длинная и стройная, взрослые обычно 80–90 сантиметров, метровые встречаются, а самый большой описанный экземпляр дотянул до 2 метров с небольшим. Хвост длинный, к концу сужается плавно. Если сравнивать грубо: уж похож на хлыст, гадюка — на короткий обрезок садового шланга.

Опасен ли уж для человека? Нет. Ядовитых зубов у него нет вовсе, кусается он редко и неохотно, а укус получается поверхностным. Но ранку от любого дикого животного стоит промыть и обработать — не из-за яда, а из-за банальной инфекции. При виде человека уж первым делом пытается сбежать. Если бежать некуда, начинается театр.

Сначала он шипит и делает выпады головой вперёд, не смыкая челюстей: чистый блеф, но на какую-нибудь лису эффективно действует.

Если не подействовало — включается вторая серия.

Уж выдавливает из клоакальных желёз густую жидкость с редкостно мерзким запахом, обмякает, приоткрывает пасть и вываливает язык. Мол, смотри: я не только мёртвый, я ещё и протух. Приятного мало, зато выглядит убедительно. Учёные называют это танатозом — мнимой смертью, а сама уловка работает против хищников, которые не едят падаль.

Ещё одна мелочь, которая пригодится: если у ужа мутно-голубые глаза, значит, он линяет. Зрение в этот момент у него плохое, змея нервная и малоподвижная — лишний повод не подходить.

А вот следующий герой шипит по похожей схеме. Только за его шипением стоит настоящая аптека.

Гадюка: зигзаг подводит чаще всех.

Как выглядит гадюка в идеале из учебника? Плотное коренастое тело, тёмная зигзагообразная полоса вдоль спины, короткий хвост, резко сужающийся к кончику. Длина обычно 60–70 сантиметров.

Проблема в том, что учебник видел не всех гадюк.

Окраска у этого вида гуляет от светло-серой и бурой до рыжеватой и полностью чёрной. Чёрная гадюка без зигзага — не редкость и не легенда: у меланистов рисунок либо не читается вовсе, либо угадывается только на солнце под определённым углом. Именно такие особи и создают половину дачных ошибок, потому что чёрная змея без жёлтых «ушей» автоматически записывается в гадюки — а ею может оказаться и тёмный уж, и медянка, и веретеница.

Отдельная история — гадюка Никольского, она же лесостепная. Молодые особи носят нормальный зигзаг, но к трём годам, между четвёртой и шестой линьками, чернеют целиком. Опознавательный остаток — жёлтый или жёлто-оранжевый кончик хвоста снизу.

Что действительно помогает — не один признак, а сочетание пропорций и рисунка. Гадюка выглядит плотнее и «толще на единицу длины», хвост у неё заметно короче, переход от тела к хвосту резче. Уж при той же длине кажется вытянутым и лёгким.

Теперь о том, чего советовать нельзя.

Зрачок. Да, у гадюки он вертикальный, у ужа и медянки — круглый. Но чтобы это рассмотреть, надо оказаться на расстоянии, где определять уже, скорее всего, очень поздно.

Треугольная голова. Признак красивый и почти бесполезный. Гадюка вправду выглядит широкоголовой, но неядовитые змеи при угрозе умеют расплющивать голову, изображая кого пострашнее, а ракурс фотографии меняет форму головы как ему вздумается.

Про яд — он действует прежде всего на ткани, сосуды и свёртываемость крови: отсюда боль, сильный отёк, кровоподтёки, иногда местное омертвение тканей вокруг ранки. Состав яда, к слову, заметно различается у гадюк из разных популяций — единой «формулы гадюки» не существует.

Роспотребнадзор пишет, что укус обыкновенной гадюки опасен, но к смерти приводит очень редко. Смертельные исходы при своевременной помощи — единичные случаи. Но редкость смерти не равна безобидности: тяжёлые реакции бывают, и тяжелее всех переносят укус дети, пожилые люди и аллергики. У ребёнка доза яда на килограмм веса просто выше, поэтому и симптомы разворачиваются быстрее.

Ещё пара фактов, которые снимают лишнюю панику. Гадюка не охотится на людей и не преследует их: человек для неё слишком велик, чтобы быть едой, и слишком опасен, чтобы быть противником. Кусает она, когда на неё наступили, сели рядом или загнали в угол.

Высокие резиновые сапоги и плотные закрытые брюки сильно снижают риск — в памятках Роспотребнадзора это прямо и написано. Проверять границы этой защиты на живой змее, впрочем, не стоит: одежда прикрывает от случайности, а не выдаёт лицензию подходить ближе.

И всё же под лопату чаще всего попадает не гадюка.

Медянка сидит за чужое преступление.

Медянка ядовитая или нет? Нет. Обыкновенная медянка Coronella austriaca — из ужеобразных, а не из гадюковых, и ядовитого аппарата, опасного для человека, у неё нет.

Репутация у неё при этом очень негативная.

Разберём внешность. Медянка стройнее гадюки, тело гладкое и на солнце заметно блестит — чешуя у неё без рёбрышек. Через глаз проходит тёмная полоска, тянущаяся от ноздри к углу рта: пожалуй, самый полезный признак. На затылке часто видно тёмное пятно подковой, вдоль спины — ряды мелких пятнышек, иногда сливающихся в тонкие полоски. Зрачок круглый. Светлого ужиного воротника нет. Молодые медянки выделяются кирпично-красным брюхом.

Как отличить медянку от гадюки, если цвет совпал? Смотрите на телосложение и рисунок: у медянки нет цельного зигзага, а есть мелкая рябь пятен, тело заметно изящнее, а полоса через глаз у гадюки не выражена.

Кстати, о цвете. Название — не тест на окраску. Медянка бывает серой, бурой, красновато-коричневой, и медный отлив у неё вовсе не обязателен. Именно поэтому её путают и с гадюкой, и с веретеницей, у которой отлив как раз бронзовый.

Мифов вокруг медянки накопилось на отдельную книгу. Самый живучий — про «ядовитые зубы в глубине пасти» и «токсичную слюну». Эта версия десятилетиями кочевала даже по справочникам, но герпетологи её отвергают: никакого ядовитого аппарата, опасного для человека, у медянки нет. Добычу она берёт по-удавьи, обвивая кольцами упругого тела, и заглатывает.

Основа рациона медянки — ящерицы: прыткие, живородящие и те самые веретеницы. В научных описаниях встречаются и случаи поедания небольших змей. Ирония получается редкой силы: змею истребляют за ядовитость, а она при случае закусывает единственной по-настоящему ядовитой змеёй в округе.

Медянка неядовита, уничтожает вредителей и иногда даже ест маленьких гадюк.

Но люди всё равно убивают именно её. Классическая история: полезного сотрудника сократили, потому что лицо подозрительное.

Расплата за репутацию оказалась суровой: во многих регионах России медянка занесена в региональные Красные книги — от Подмосковья до Урала. Причина в списках лимитирующих факторов написана буднично: уничтожается людьми.

Веретеница: змея, которая моргает.

Веретеница ломкая — не змея. Это ящерица, у которой эволюция забрала ноги, но забыла отобрать всё остальное ящеричное.

Вот по этому «остальному» её и опознают.

У веретеницы есть подвижные веки — она умеет моргать, а змеи не умеют, у них глаза прикрыты прозрачной неподвижной чешуйкой. Есть и маленькие наружные ушные отверстия, которых у змей нет вовсе. Правда, разглядывать ухо у живого животного в траве — занятие бессмысленное: этот признак работает на фотографии с зумом, не более. С расстояния надёжнее другое — гладкое блестящее «литое» тело и голова, плавно переходящая в туловище без выраженного шейного перехвата. Силуэт как у отполированного шнура. Отсюда и название — веретено.

Окраска — бронзовая, серая, коричневая, иногда с металлическим отблеском, обычно ровная, без контрастного рисунка. Размер скромный: до 50–60 сантиметров вместе с хвостом, вес 15–35 граммов. Даже линяет она не по-змеиному: не выползает из кожи чулком, а сдвигает отмершие клетки к хвосту и сбрасывает их кольцами.

Второе слово в названии — «ломкая» — про хвост. При нападении хищника веретеница отбрасывает его, и отломленный кусок ещё некоторое время дёргается, отвлекая внимание. Фокус почти одноразовый: на месте старого хвоста вырастает не набор позвонков, а хрящевой стержень без «линий разлома», и отломиться повторно он уже не может. Отбросить хвост во второй раз получится только ближе к основанию — там, где сохранились исходные позвонки. Так что ящерица с подозрительно куцым задом — скорее всего, ветеран, который однажды уже выкупил себе жизнь.

В саду веретеница скорее союзник: охотится на слизней, улиток, мокриц, гусениц и прочую мягкотелую мелочь. Дождевых червей тоже берёт, но вредителем от этого не становится. Хищник она медлительный, поэтому и добычу выбирает под стать — ту, что не убежит. Слизней съедает столько, что любой владелец клубничной грядки должен был бы носить её на руках.

Безногость возникала у ящериц в эволюции много раз независимо: если ты живёшь в траве, лесной подстилке и рыхлой почве, длинное гладкое тело оказывается практичнее лап.

И рекорд, который мало кто ожидает от «змеи из-под забора». Самец веретеницы прожил в Зоологическом музее Копенгагена с 1892 по 1946 год — 54 года и заслуженная строчка в книге рекордов Гиннесса.

В природе они живут скромнее, 9–12 лет, в неволе нередко доживают до 20–30. Всё равно получается ящерица, которая по продолжительности жизни спокойно обходит среднюю дворовую собаку.

Портреты собраны. Осталось понять, почему они так часто не срабатывают.

Приметы, которым нельзя верить поодиночке.

«У гадюки всегда зигзаг». Нет. Чёрные гадюки встречаются регулярно, и рисунок на них может не читаться совсем.

«У ядовитой змеи треугольная голова». Слишком зыбко. Ширина головы зависит от позы, испуга и ракурса.

«Все чёрные змеи — гадюки». Нет. Тёмными бывают и ужи, и медянки, и веретеницы.

«Медная — значит медянка». Нет. Медный отлив есть у веретеницы, а у медянки его может не быть вовсе.

«Уж живёт только у воды». Уж вправду тяготеет к сырым местам, но встреча в сухом саду не превращает его в гадюку.

«Змея поползла прямо на меня — значит, нападает». Обычно за вашей спиной просто находится укрытие: куча хвороста, компост, щель под сараем. Змея бежит не к вам, а мимо вас.

Общий принцип простой. Ни один из признаков не работает в одиночку — работает только сочетание: пропорции тела плюс длина хвоста плюс рисунок плюс наличие или отсутствие воротника. И даже сочетание даёт вероятность, а не гарантию.

Что же делать, когда вероятности вам мало, а рептилия уже в полутора метрах?

Пять шагов при встрече в траве.

Шаг первый — остановиться. Никаких резких движений. Змея реагирует на вибрацию и рывок, а не на ваши намерения. Дайте ей дорогу: чаще всего она уползёт сама.

Шаг второй — ничего не ловить. Вам не нужно видеть брюхо, щупать хвост и проверять наличие ног. Подавляющее большинство укусов в мире случается ровно в тот момент, когда человек решает «сейчас я разберусь».

Шаг третий — снять на телефон с зумом. В кадр стоит взять животное целиком, а не только голову: силуэт и хвост скажут больше, чем морда. По такому фото вид определит любой знакомый биолог или профильное сообщество.

Шаг четвёртый — оценить сочетание признаков. Есть ли светлые пятна за головой. Плотное тело или стройное. Виден ли зигзаг или мелкая рябь пятен. Резко ли сужается хвост. Блестит ли животное ровно, как металл, — тогда это, скорее всего, веретеница.

Шаг пятый — при сомнении считать гадюкой. Не «убить на всякий случай», а увеличить дистанцию и не перекрывать рептилии путь к укрытию. Разница принципиальная.

И даже если это точно гадюка, лопата остаётся плохим планом. Большинство укусов случается именно при попытке поймать или убить змею: пока вы её не трогаете, вы вне зоны её интересов, а как только замахнулись — вошли в неё целиком. Самая безопасная победа над гадюкой — дать ей уйти и уйти самому.

Отдельно про тех, кто на даче быстрее вас. Собаку в змеиных местах лучше вести на поводке: любопытная морда, сунутая в траву, получает укус куда чаще, чем человек в сапогах, а весит собака меньше — значит, и переносит яд тяжелее. Кошке лучше не давать играть с «верёвочкой» в принципе: пострадать может и питомец, и совершенно безобидный уж.

Заодно уберите с участка то, что делает его гостиницей: груды досок, старый шифер, неразобранный компост, некошеную траву по периметру, миски с кормом на улице. Змеи приходят не к человеку — они приходят к мышам, лягушкам и укрытиям. Доски, бурьян и мусор у забора — это уже не участок, а рептильный отель с завтраком. Уберёте столовую — съедет и постоялец.

Если всё-таки укусила.

Здесь информацию дам коротко, но изучить ее стоит заранее.

Что нужно сделать:

• отойти от змеи и не пытаться её поймать «для опознания»;

• сохранять покой, меньше двигаться, укушенную руку или ногу обездвижить;

• сразу снять кольца, часы, браслеты, расшнуровать обувь — отёк развивается быстро;

• как можно скорее обратиться за медицинской помощью;

• если получится, сфотографировать змею с безопасного расстояния.

Чего делать нельзя категорически: резать ранку, прижигать, отсасывать яд ртом, накладывать жгут, обкладывать льдом, «разгонять кровь» алкоголем. Яд эти меры не удаляют, зато добавляют к отравлению ожог, инфекцию или омертвение тканей от передавленных сосудов. Рекомендации ВОЗ и американского CDC здесь сходятся дословно: покой, обездвиживание, снять всё сдавливающее, врач — и никаких разрезов, жгутов и отсасывания.

И последнее. Не верьте истории про то, что

«укус гадюки почти безобиден».

Большинство случаев заканчивается выздоровлением, но тяжесть отравления сильно различается — от лёгкого отёка до реакций, требующих реанимации. Оценивать это должен врач.

Источник.

Если вы любите наблюдать за жизнью зверей в их естественной среде — это видео для вас. Подписывайтесь, чтобы не пропускать такие уникальные сцены!

Ошибаются и те и другие.

Под словом «медуза» на нашем побережье прячутся три совершенно разных существа: одно обжигает всерьёз, второе — почти нет, третье вообще не медуза. Давайте разбираться, кто виноват в ожоге, как отличить корнерота от аурелии прямо в воде, почему Азов превратился в кисель и что делать, если поздно.

Медуза на 95 процентов состоит из воды.

Остальные пять процентов нужны ей, чтобы испортить вам сто процентов отпуска.

Три подозреваемых и один виновник.

Обжигает заметно корнерот — крупная медуза с плотным куполом, синей или фиолетовой каймой и тяжёлой «бородой» ротовых лопастей снизу.

Аурелия — прозрачный блин с четырьмя подковами внутри — стрекательные клетки имеет, но взрослую кожу обычно берёт слабо.

Мнемиопсис, овальный прозрачный «огурец» с радужными полосами по бокам, не обжигает вообще: это гребневик, а не медуза, и нематоцист у него нет в принципе.

Формула, которую можно пересказывать соседям по пляжу:

Корнерот обжигает ощутимо, аурелия — как правило, едва заметно, а мнемиопсис не обжигает вовсе, потому что он даже не медуза.

И сразу снимем главный курортный страх. Опасны ли медузы Чёрного моря настолько, чтобы отменять отпуск? Нет. Печально известных тропических кубомедуз, от которых люди умирают за минуты, здесь не водится. Но «не смертельно» и «не больно» — разные вещи, а аллергическая реакция возможна на яд любого стрекающего.

Чтобы понять, почему корнерот жжётся, а мнемиопсис нет, придётся на секунду залезть под кожу. Туда, где срабатывает самое быстрое оружие в живой природе.

Гарпун быстрее пистолетной пули

Медуза вас не кусает и не жалит, как оса. У неё нет ни зубов, ни жала. Она стрекается — и это принципиально другой механизм.

По коже медузы рассыпаны миллионы микроскопических капсул, нематоцист. Каждая как заряженный арбалет размером в сотую долю миллиметра. Внутри свёрнута спиралью полая нить с шипами, а давление внутри капсулы держится около 150 бар — почти в семьдесят раз больше, чем в шине вашего автомобиля.

Стоит чему-то коснуться пускового волоска — капсула выстреливает.

За 700 наносекунд.

Это одно из самых быстрых движений, известных биологии: ускорение гарпунчика доходит до 5,4 миллиона g. Нить пролетает всего тринадцать микрометров, но этого хватает, чтобы проткнуть панцирь рачка и впрыснуть внутрь адский коктейль из белков.

Ваша кожа для медузы — досадное недоразумение. Она вообще-то целилась в планктон.

Отсюда, кстати, вытекает главный запрет первой помощи: ожог медузы нельзя растирать. На коже остаются десятки тысяч невыстреливших капсул, и любое давление ухудшит ситуаций.

Но арсенал у наших троих героев устроен очень по-разному. Начнём с того, у кого его больше всех.

Корнерот: десять килограммов синего желе.

Rhizostoma pulmo, корнерот — самая заметная медуза черноморского мелководья. Купол до 50–60 сантиметров в диаметре, отдельные экземпляры дотягивают до 80, вес — до десяти килограммов. Плотный, мясистый, молочно-белый или голубоватый, с яркой синей или фиолетовой каймой по краю.

Главная примета: под куполом у корнерота нет длинных тонких нитей. Там висит тяжёлая ветвистая конструкция — восемь сросшихся ротовых лопастей, похожих на корневище. Отсюда и название.

Самое странное, что рта у корнерота тоже нет. Ни одного. Вместо него — тысячи микроскопических отверстий, рассыпанных по лопастям. Не пасть, а промышленный фильтр с тысячами приёмных окошек: планктон затягивает внутрь и переваривает где поймали.

Опасен корнерот или нет? Для здорового взрослого — местная реакция: жжение, покраснение, зуд, иногда полоса волдырей, которая держится пару дней.

Сильнее всего работают ротовые лопасти, где плотность капсул выше. Смертельным его не считают, но у людей с чувствительной кожей и склонностью к аллергии картина бывает куда неприятнее, а на слизистых — совсем плохо.

Ещё одна деталь для планирования отпуска: корнерот теплолюбив и активно развивается при воде выше 25 °C. Именно поэтому его звёздный час — вторая половина лета.

Соседка корнерота по пляжу выглядит куда безобиднее. И вранья вокруг неё накопилось больше всего.

Аурелия: четыре подковы под куполом.

Ушастую аурелию (Aurelia aurita) вы точно видели. Прозрачный, чуть молочный диск, по краю — тонкая бахрома, а внутри просвечивают четыре аккуратные подковы. Обычный размер у наших берегов — с ладонь.

Эти четыре подковы — половые железы. Из-за них аурелию и прозвали ушастой.

Много раз я слышал, что «аурелия совершенно не жалит», но это миф.

Стрекательные клетки у неё есть — без них она не поймала бы ни одного рачка и умерла бы с голоду. Просто её гарпуны короче и слабее: ладонь взрослого человека они чаще всего не пробивают. Поэтому большинство купальщиков ловят аурелию руками и искренне считают её плюшевой игрушкой.

Аурелия опасна для человека ровно там, где кожа тонкая: губы, веки, шея, внутренняя сторона предплечья. Отдельная история — глаза и слизистые. И дети: у ребёнка кожа тоньше и чувствительнее, поэтому один и тот же контакт даёт более заметную реакцию. То, что папа ничего не почувствовал ладонью, не означает ничего для пятилетнего, который прижал ту же медузу к щеке.

Третий персонаж не жалит вообще. Не из-за своей доброты — ему просто нечем.

Радужная тварь, которая не медуза.

Мнемиопсис (Mnemiopsis leidyi) похож на прозрачный грецкий орех размером с кулак: 7–12 сантиметров, овальное тело с двумя лопастями, никакого привычного купола. По бокам тянутся восемь полос, которые на солнце вспыхивают всеми цветами радуги.

Люди уверены, что он светится. Люди ошибаются.

Восемь полос — это ряды гребных пластинок, слипшихся в лопатки ресничек. Мнемиопсис гребёт ими, как крошечная галера, и свет, преломляясь на движущихся рядах, разбивается в спектр. Та же физика, что на мыльном пузыре или компакт-диске. Днём это не свечение, а оптика.

А вот ночью, если его потревожить, мнемиопсис умеет светиться по-настоящему — химически, за счёт кальция и светящихся белков в специальных клетках. Купальщики, доплывшие до буйков в темноте, иногда получают бесплатное световое шоу и потом рассказывают про НЛО.

Теперь главное. Гребневик опасен или нет для кожи? Нет, и это не вопрос дозировки. Мнемиопсис относится к другому типу животных — гребневикам, а не к стрекающим. Нематоцист у него нет. Добычу гребневики удерживают не гарпунами, а лопастями, ресничными токами воды, слизью и клейкими клетками — коллобластами. Планктон просто прилипает и утягивается внутрь.

Мнемиопсис опасен для человека примерно как желе из холодильника.

Проблема в том, что для Чёрного моря он оказался катастрофой.

Как желе съело черноморскую хамсу.

В 1982 году в Чёрном море впервые выловили странного прозрачного гребневика. Родина мнемиопсиса — атлантическое побережье Северной Америки, а приехал он зайцем: в балластных водах судов, прошедших через Босфор. Учёные записали находку и не забеспокоились.

Зря.

К концу восьмидесятых он размножился так, что оценки его биомассы в Чёрном море доходили до сотен миллионов, а по некоторым расчётам — и до миллиарда тонн. Точные числа спорны: считать желе в море тяжело, разные группы получали разные результаты. Но масштаб вспышки сомнений не вызывает — в отдельных районах вселенец стал доминирующей частью планктонной биомассы.

Механика простая. Гребневик — гермафродит, откладывает за сезон до десяти тысяч яиц, переносит и опреснение, и грязь, и перепады температуры. В благоприятных условиях быстро выедает зоопланктон, а заодно икру и личинок рыбы.

Хамса, ставрида, тюлька остались без корма и без потомства одновременно. Уловы рухнули в разы. Следом просели те, кто ел хамсу: осетровые, дельфины и рыбаки всего черноморского побережья.

Спасение пришло оттуда же, откуда беда. В 1997 году в Чёрном море появился берое (Beroe ovata) — тоже гребневик.

Берое похож на розоватый прозрачный колпак без лопастей и щупалец. Питается он другими гребневиками, но на местном меню почти моноед: главный пункт — мнемиопсис. Заглатывает жертву размером с себя целиком, после чего заметно раздувается.

За несколько лет численность мнемиопсиса обвалилась, зоопланктон начал возвращаться, рыба — тоже. Экосистема выкарабкалась не благодаря науке, а благодаря второму безбилетнику, приплывшему следом за первым.

Для купальщика вывод короткий: в Чёрном море живёт не один гребневик, а несколько видов и все они для кожи безвредны.

Корнерот опаснее для кожи. Мнемиопсис — для пищевой сети.

Обожгла медуза: что делать.

Порядок действий короткий, и половина пунктов — про то, чего делать не надо.

• Выйдите из воды. Тем более если появились сильная боль, слабость, тошнота или головокружение — на глубине это опаснее самого ожога.

• Не трите кожу. Ни песком, ни ладонью, ни полотенцем. Механическое давление достреливает оставшиеся капсулы.

• Промойте морской водой. Не пресной. Резкий перепад солёности заставляет нематоцисты срабатывать — душ на пляже здесь работает против вас.

• Снимите остатки ткани пинцетом или краем пластиковой карты. Не голыми пальцами и не растирающим движением.

• Прогрейте место контакта. Систематические обзоры первой помощи поддерживают погружение в горячую, но не обжигающую воду около 40–45 °C минут на двадцать: часть компонентов яда термочувствительна. Сначала проверьте температуру локтем — задача обезболить, а не получить второй ожог. Если боль нарастает или площадь большая, эксперименты прекращайте и ищите врача.

• Уксус — не универсальное лекарство. Для одних видов он помогает, для других провоцирует выстрел оставшихся капсул. Для черноморских медуз средством по умолчанию он не считается.

Врача ищите немедленно, если появились затруднённое дыхание, отёк лица, губ или горла, сыпь по всему телу, спутанность сознания, очень сильная боль, если пострадали глаза или рот, если задета большая площадь кожи — и в любом непонятном случае с ребёнком.

Отдельный вопрос: можно ли трогать мёртвую медузу? Нет.

Стрекательные капсулы — автономные устройства. Они не подключены к нервной системе и срабатывают от прикосновения сами по себе. Оторванный кусок ротовой лопасти корнерота, лежащий на песке, остаётся заряженным ещё долго. Медуза может быть мертва. Её арбалеты — нет.

Источник.

- Эй, хорошая, помоги, - сказала мне цыганка.
- Не могу, - ответила я, - раньше бы помогла, а сейчас - никак не могу.
Злая потому что я, - подумала и добавила, - и очень нехорошая.
Цыганка отшатнулась.
- Наговариваешь на себя, красавица! По лицу ведь вижу - добрый ты человек!
- Это просто на лице память старых лет осталась, - отмахнулась я, - ничего, скоро сквозь нее проступит мой новый злобный оскал.
Цыганка молчала и не спешила уходить.
Все происходящее не укладывалось в привычную для нее схему работы с людьми.
Она пыталась разобраться.
- Кто ж тебя так испортил?
- Да сама решила. Вот подумала - это ведь добрым так тяжело жить. Столько условностей. Постоянно нужно думать - как кому помочь, как кого не обидеть.
Трудно быть добрым.
И не выгодно.
Всякий облапошить норовит.
Вот ты, к примеру, ты ж меня на деньги развести хотела?
- Работа у меня такая, - развела руками цыганка.
- Понимаю, - кивнула я. - Вернее, раньше понимала.
И деньги доставала, поскольку роли своей доброй придерживалась. А теперь, имею полное право не вникать в твои финансовые трудности.
- А совесть? - попыталась воззвать цыганка.
- Вот в этом самый большой плюс! Молчит, проклятая! И так хорошо от этой тишины.
И на сердце, и в голове. Такая легкость !
- Что ж ты теперь и старушку через дорогу не переведешь?
Я вспомнила прытких бабулек, которые меня сегодня оттеснили от дверей троллейбуса, а одна - самая старая на вид, похожая на божий одуванчик, - пару раз пробежалась по моим ногам...
- Нет, не переведу, - покачала головой я, - пусть теперь сами переходят...
Доброта нынче не в моде....

- Ты только никому об этом не говори, - растревожилась цыганка, - а то все так захотят, как ты. Я же по миру пойду.
- Пойдешь, - кивнула я.
- А плохой репутации не боишься?
- Наоборот! Я попытаюсь ее еще больше испортить! - пообещала я. - И смеяться научусь демонически. Вот так - ха-ха-ха!

Тут рядом раздался визг тормозов и я увидела, что на дороге автомобиль чуть было не наехал на котенка.
Шофер вовремя сориентировался, вывернул руль и котёнок остался цел. Я ринулась на дорогу, чтобы успеть схватить его, пока он не полез под колёса другого автомобиля.
Котенок мелко дрожал и жалобно мяукал.
Я прижала его покрепче и направилась в направлении дома.
- Эй, ты же сказала, что не собираешься больше добреть! - раздался голос в спину.
- Не собираюсь, - ответила я, - люди запросто проживут без моей доброты! А вот эти - показала я котенка, - эти не смогут...

Ирина Подгурская

Конкурирующая соковая компания подала в суд: мол, парк осквернили.

Участок бросили, завозить отходы запретили и полтора десятилетия его никто толком не изучал.

Когда эколог Тимоти Тройер приехал туда в 2013-м, он не смог разглядеть двухметровый указатель, поставленный в паре шагов от дороги. Указатель закрыли деревья и лианы.

Пастбище, застрявшее в пожарной петле.

Северо-запад Коста-Рики, провинция Гуанакасте. Здесь растёт тропический сухой лес — не душная зелёная стена из фильмов про Амазонку, а лес с характером: полгода ливни, полгода засуха, деревья сбрасывают листву и стоят голые, как наши берёзы в ноябре.

К 1990-м от леса на многих участках осталось одно название. Десятилетия выпаса и ежегодных палов оставили утоптанную каменистую землю, бедную на всё сразу.

Место заняла джарагуа (Hyparrhenia rufa) — африканская пастбищная трава, завезённая ради скота. Она тут быстро всё заполонила и вытеснила другие растения.

На будущей опытной площадке она покрывала около 90% поверхности. Никакой милой лужайки: плотный травостой, который отлично горит и первым отрастает после пожара. В заповеднике её считают главным топливом для пожаров.

Дальше - замкнутый круг и тупик. Семена деревьев падают в травяной войлок и не доходят до почвы. Те, что доходят, сгорают в следующий сухой сезон.

Трава — пожар — трава, и так десятилетиями.

Сначала был один гектар.

Проект вели вместе заповедник Гуанакасте и компания Del Oro, которая производила концентрат апельсинового сока. Идею подали экологи Дэниел Янзен и Винни Холлвакс, много лет работавшие в этом заповеднике. Первый модуль заложили в секторе Эль-Амо: один гектар, сто грузовиков кожуры, слой разровняли — вышло около сорока сантиметров.

Дальше год наблюдений. По отчёту инженера исследовательской программы Гильермо Хименеса Чакона, кожура разлагалась быстро: за дело взялись бактерии, грибы и личинки двукрылых — львинок и журчалок. Личинок, в свою очередь, охотно ели грифы и рептилии.

Получилось, что апельсиновая кожура запустила работу важной пищевой цепочки!

Еще один интересный пример другой экосистемы Коста-Рики. На фото — тропический затопленный лес: корни деревьев стоят прямо в воде, а стволы оплетены эпифитами и лианами. Такой лес работает как гигантская губка — он удерживает влагу, смягчает паводки и создаёт убежище для множества рыб, земноводных и насекомых.

Уже через год джарагуа резко отступила, появились другие травы, органики в почве стало больше, а сама почва — рыхлее.

Только после этого проект решили масштабировать в десять раз.

Тысяча грузовиков и иск конкурента.

Три гектара, тысяча грузовиков, примерно 12 000 тонн кожуры и мякоти. Если разделить массу по площади, выходит в среднем около 400 килограммов на квадратный метр.

Половину участка разровняли, половину оставили как есть — сравнивали скорость разложения. Тройер потом описывал результат так: примерно за полгода кожура превратилась в толстую чёрную рыхлую почву, пройдя через промежуточную стадию омерзительной жижи с личинками мух.

А потом приехали юристы.

Иск подала TicoFruit — конкурирующая соковая компания. Аргумент звучал красиво: Del Oro осквернила национальный парк.

Суд проект остановил. Новые поставки запретили, заповедник остался без обещанных 1200 гектаров, а Del Oro пришлось всё-таки строить собственную линию переработки отходов.

Три гектара подгнившей кожуры разгребать не стали. Участок остался внутри охраняемой территории: его не поливали, не засаживали и не пропалывали — просто перестал кого-либо интересовать.

Указатель, который не нашли.

Летом 2013-го аспирант Принстона Тимоти Тройер обсуждал с Янзеном, чем бы заняться. Всплыла та самая история: оказалось, никто не мерил, что там выросло. Тройер был в Коста-Рике по другой работе и решил заглянуть.

Ориентир, казалось бы, надёжный: щит около двух метров с ярко-жёлтыми буквами, поставленный в начале эксперимента. Полчаса поисков — и ничего. Пришлось звонить коллегам за уточнениями и возвращаться через неделю.

Когда Тройер убедился, что стоит в нужном месте, картина была такая. Грунтовка в одну колею. Слева — пастбище с несколькими кривыми деревцами. Справа — заросли, сквозь которые надо идти с мачете.

лавное известное различие между этими двумя сторонами дороги — двадцать лет назад на одну из них вывалили корку.

На обработанной стороне насчитали 24 древесных вида. На контрольной — 8 видов.

Надземная древесная биомасса оказалась на 176% больше.

Почва оказалась с повышенным содержанием ряда макро- и микроэлементов, причём различия видны и в пробах через два года после сброса, и через шестнадцать.

Что внутри корки

Апельсиновая кожура — это в основном вода: три четверти массы, иногда больше. Точный состав сухого остатка гуляет от сорта и технологии.

Но принцип простой: преобладают растворимые сахара, пектин, целлюлоза и гемицеллюлоза, а лигнина — вещества, из-за которого древесина гниёт годами, — заметно меньше, чем в дереве или соломе.

Для почвенных микробов бревно и солома — крепость, которую надо штурмовать месяцами. Апельсиновая корка в тёплом влажном климате не крепость, а накрытый шведский стол: заходи и ешь.

Азота в ней немного. То есть мы не получаем все-таки сбалансированное удобрение. Но это огромная порция углеродного сырья плюс калий, кальций, магний.

И есть эфирное масло, в основном лимонен. В высокой концентрации он подавляет часть микробов и плохо действует на дождевых червей. Но в описании проекта отдельно оговорено: потенциально проблемные соединения в основном удаляли ещё на заводе — их продавали, в США из них делали биоразлагаемое мыло.

То есть на пастбище легла не свежая кожура из мусорного ведра, а промышленный остаток, из которого заранее вынули главный тормоз.

Как именно апельсиновые корки изменили экосистему.

Теперь честно о механизме. Положительный эффект на почву, биомассу и разнообразие деревьев сомнений не вызывает.

Схема включает три взаимно усиливающих процесса.

Подавление травы. Средние 400 килограммов на квадратный метр перекрыли саванную траву и убрали сухое горючее. И древесные проростки получают шанс дожить до второго сезона.

Изменение почвы. Разлагающаяся масса добавила органику и минеральные элементы, держала влагу и оставила после себя рыхлый поверхностный слой вместо утоптанной корки. Вклад микробов и грибов отдельно не измеряли.

Самоподдерживающееся восстановление. Первые деревца дают тень, светолюбивая трава теряет преимущество, а на ветки садятся животные, разносящие семена. Для сукцессии это стандартная схема, но перенос семян на участке специально не изучали.

Косвенное подтверждение пришло позже. В 2018 году на юге Коста-Рики группа Ребекки Коул высыпала на заброшенное поле тридцать самосвалов кофейной мякоти — слой в полметра на площадке 35 на 40 метров. Через два года там было 80% сомкнутых крон против 20% на контроле, деревья вчетверо выше, инвазивные травы исчезли.

Похоже, дело не в апельсине, а в потоке органики, способном сдвинуть застрявшую систему.

Мы привыкли, что восстановление природы — дело дорогое: питомники, саженцы, полив, охрана. А иногда лесу нужно не строительство, а снятие ручного тормоза. Ведь эти корки просто запустили всю пищевую цепочку заново, что вскоре привело к бурной растительности.

Подобные истории и у нас возникают постоянно, просто мы о них не задумываемся.

Подстриженный газон кажется нам природой, а бурелом с гнилыми стволами — беспорядком, хотя жизни во втором больше на порядок.

Природа считает не чистоту и визуальную привлекательность (у травы она неплохая, потому ее и сажают!), а потоки вещества и энергии.

Корки не вырастили лес: они перевели участок через порог, за которым лес начал собирать себя сам.

Ценный урок дала нам природа!

Меня такие истории очень вдохновляют. Ну объективно же - как мало нужно природе, чтобы запуститься и вернуться к жизни. Совершенная система!

Источник.