Это девятая часть серии текстов про настоящую жизнь Генри Хилла. Вот ссылки на часть первую, часть вторую, часть третью, часть четвёртую, часть пятую, часть шестую, часть седьмую, часть восьмую. Всего их будет 10, они выходят каждый день. Подписывайтесь, чтобы не пропустить.
Программа защиты свидетелей, созданная в 1970 году, к моменту вступления в неё Генри Хилла всё ещё пребывала в состоянии экспериментальном. Формально она гарантировала новое имя, переезд в отдалённый штат и ежемесячное пособие. На практике механизмы адаптации людей, десятилетиями живших по законам криминального мира, к обывательской жизни не были проработаны. Никто не учил бывших мафиози, как, собственно, жить. И мы сейчас говорим о людях, которые годами и десятилетиями находились в статусе практически дворян. Это касалось не только конкретного человека, но и их семей.
Жена Генри, Карен, была не просто молчаливой спутницей. Она знала о большинстве его преступлений и активно участвовала в некоторых из них. Карен была осведомлена о плане ограбления Lufthansa ещё до его осуществления в декабре 1978 года — Генри обсуждал передачу информации от букмекера Марти Кругмана прямо в её присутствии. Она лично несколько раз ездила к Полу Варио и Джимми Бёрку с устными сообщениями от мужа, когда тот не мог покинуть дом, и помогала гримировать одного из налётчиков перед ограблением квартиры Эсте Лаудер в Манхэттене (когда бандиты вынесли колоссальное количество украшений, часть которых пошла их семьям). При обыске в их доме в Роквилл-Центре в 1980 году агенты ФБР нашли записи, подтверждавшие, что Карен хранила у себя часть денег от перепродажи наркотиков. Её родители тоже знали об источнике доходов зятя и тратили «грязные» деньги на личные нужды. Когда Генри решил войти в программу защиты, Карен отказывалась, но федеральный прокурор Эд Макдональд показал Карен записи её телефонных разговоров о перевозке денег; под угрозой обвинения в соучастии она согласилась на переезд.
Генри Хилл, он же теперь Марти Льюис, столкнулся с новой реальностью в первый же месяц после переезда в Омаху, штат Небраска. Это был город, настолько непохожий на Бруклин, насколько это возможно. Вместо тесных улочек — бескрайние поля и аккуратные домики. Вместо круглосуточных баров — тихие закусочные. Самым мучительным открытием стала беспомощность перед лицом обыденности. Кассирши в банке долго не могли понять, почему этот хмурый человек не способен оформить простейшую операцию. Он с трудом управлялся даже с тележкой в супермаркете — указательный палец правой руки почти не гнулся. Этот палец, точнее пястный сустав, напоминал о случае, который произошёл после ограбления квартиры Эсте Лаудер осенью 1979 года.
Тогда Генри получил в качестве доли пару бриллиантовых серёг в форме инь-ян, каждая с четвертькаратными камнями, и заказал из них два перстня — себе и Карен. Перстень Карен, оценочной стоимостью 35 000 долларов, пропал через несколько дней. Подозрение пало на Стива Фиша — парикмахера, друга сестры Карен Адриенн, который внезапно уехал во Флориду с бойфрендом. Вернувшись, Фиш под давлением признался в краже: он продал кольцо ювелиру за 10 000 долларов. Генри нашёл ювелира, выкупил кольцо и вернул его Карен. В ярости он ударил Фиша кулаком в голову и сломал себе указательный пястный сустав правой кисти. Сустав сросся неправильно, и до конца жизни Хилл не мог полностью сжать правую руку. Сам Фиш позже стал известным парикмахером в Нью-Йорке, а Генри каждый раз, пытаясь сжать ладонь, вспоминал об этой краже.
Генри вспоминал, что самым тяжёлым моментом жизни под чужой личиной для него стали походы в супермаркет. Позже он сформулирует своё потрясение следующим образом: «Стоять в очереди в продуктовом магазине? Мне?!» В прошлом люди расступались перед ним. В настоящем он был просто ещё одним покупателем. Семья адаптировалась по-разному. Дети переживали переезд легче. Карен страдала, но находила утешение в том, что муж перестал пропадать на несколько суток. Хуже всех приходилось самому Генри.
Отдушину он нашёл в негласной войне против маршалов из службы защиты свидетелей. Куратор, приставленный к семье, стал объектом чуть ли не «детских» издевательств. Генри курил марихуану прямо в салоне автомобиля, когда маршал вёз его на допросы. В аэропорту он надирался до такого состояния, что его приходилось заносить в самолёт. Он требовал пересчитать выдаваемые наличные несколько раз. Маршал стискивал зубы, и в эти минуты бывший гангстер ощущал жалкое подобие прежней власти.
Когда Генри потребовал переезда, служба маршалов отправила его в Лексингтон, штат Кентукки. Город, славный конными фермами и… одной из крупнейших федеральных тюрем для мафиози. Окна нового дома выходили на ипподром — место, где концентрация букмекеров и мошенников была выше, чем в иных нелегальных казино. Генри, едва распаковав чемоданы, начал наводить справки о жокеях и тренерах, быстро вычислил, кто имеет доступ к инсайдерской информации.
Сразу после переезда он временно поселился в отеле Embassy Suites в Индепенденс, пока семья обживала новый дом. В баре отеля Генри познакомился с Роуз — двадцатипятилетней блондинкой, работавшей на заводе General Motors, с «фигурой статуи». Её близкая подруга была секретарём у члена городского совета Цинциннати, и через неё Хилл получил доступ к поставкам кокаина и специфического наркотического снотворного, которые он употреблял сам и частично сбывал. Роуз стала его любовницей раньше, чем Генри умудрился обустроиться на новом месте. Она впускала его в свой дом, где, по его словам, они хорошо проводили время. Это было грубейшим нарушением протокола. Роуз быстро узнала правду о его прошлом и, к его удивлению, не бросилась звонить в полицию, а стала соучастницей в мелких аферах.
Параллельно на ипподроме в Индепенденс Хилл познакомился с двадцатиоднолетней девушкой, работавшей «хот-вокер» — она выгуливала лошадей после забегов для их охлаждения. Через неё он получил доступ в «бэкстретч» — закрытую зону для тренеров, жокеев и ветеринаров. Эта девушка также познакомила его с Джеком Вэнсом, который втянул Хилла в бизнес по аренде конных экипажей, в котором Генри очень быстро прогорел. И Роуз, и девушка-хот-вокер были для Хилла не просто любовницами, но и каналами для доступа к наркотикам, ставкам и местной инфраструктуре. Карен воспринимала появление новых женщин с холодной яростью, но без скандалов — она привыкла к изменам.
Кульминацией этого периода стал эпизод, который впоследствии войдёт во все учебники по провалам программы защиты. Новая любовница, Шерри — не Роуз, а совсем другая женщина, — убедила Генри совершить поступок, граничивший с юридическим нонсенсом. Генри, законный супруг Карен, отец двоих детей и федеральный свидетель, женился на Шерри под именем Марти Льюиса. То, что брак является двоежёнством, Хилла не волновало, хотя в США это очень серьёзное нарушение. Он рассуждал об этом с той же беззаботностью, с какой обсуждал ограбления: формально Марти Льюис не был женат, а Генри Хилл с точки зрения закона больше не существовал. Адвокат Ник Пиледжи (автор «той самой» книги «Умник») прямо назвал его сумасшедшим.
Брачная идиллия с Шерри продлилась недолго. Вскоре она вышвырнула его вещи. Карен, проявив невероятное терпение, приняла мужа назад. Но скандал оставил след в документах, и когда через несколько лет вскроется факт двоежёнства, он станет формальным основанием для исключения Хилла из программы защиты. Параллельно Генри умудрялся проворачивать мелкие аферы: подделывал чеки, торговал наркотиками, используя Роуз и её связи. Всё это было ничтожно по сравнению с масштабами его прежней деятельности, но сам факт того, что он, находясь под защитой правительства и под угрозой расправы, продолжал нарушать закон, говорит о многом. И это в условиях, когда его скрывает программа защиты свидетелей. Пока живы…
Генри Хилл не мог не быть преступником. Это было не профессией — это было самой его сущностью.
Колесо, запущенное в Кентукки многочисленными нарушениями, мелкими аферами, пьянством и наркотиками, продолжало вращаться. Исключение Генри Хилла из программы защиты свидетелей не стало одномоментным событием — оно напоминало затянувшееся падение.
Проблема в том, что к середине 1980-х годов наркотическая зависимость Генри Хилла лишь усилилась. Лишённый доступа к прежним объёмам кокаина, он опустился до уровня уличного дилера — продавал ровно столько, чтобы обеспечить собственную дозу. Информаторы быстро навели на него агентов. Подставной покупатель, меченые купюры, скрытая запись. Группа захвата взяла его без единого выстрела. Местные власти поначалу не осознавали, кто попал к ним в руки. Имя Марти Льюиса ничего не говорило полицейским. Но когда личность была установлена, служба маршалов наконец получила формальный повод разорвать отношения. Программа защиты свидетелей была создана для тех, кто соблюдает условия, а не для рецидивистов. Генри Хилл был официально исключён. Исключение означало нечто гораздо более страшное, чем потеря пособия: отныне он, человек, чьё имя значилось в первых строках негласного списка приговорённых мафией, оставался с ней один на один. Федералы умыли руки. И, словно в насмешку, суд отправил его отбывать срок в федеральную тюрьму на Терминальном острове в Лос-Анджелесе — учреждение, находившееся под фактическим контролем семьи Гамбино.
Генри боялся до одури и совершенно по делу. Его поместили в общий блок. Первые же дни подтвердили худшие опасения: люди Гамбино получили с воли чёткие инструкции. Свидетель не должен покинуть эти стены живым.
Первое покушение произошло в прачечной. Двое заключённых попытались загнать Генри в угол. Один блокировал проход, другой вытащил заточку. Хилл сумел спастись. Второе покушение случилось через несколько дней. Нападавшие выбрали момент, когда Генри возвращался из душевой — мокрый, без оружия, в одном полотенце. Удар сзади сбил его с ног, заточка полоснула по рёбрам. Генри закричал, и ему повезло, что охранники ворвались в помещение и оттащили нападавшего. Хилла, истекающего кровью, доставили в лазарет.
Но одним везением его выживание не объяснялось. Пока он лежал на больничной койке, прикованный наручниками к спинке, в ход пошли механизмы, о существовании которых он едва догадывался. Его старые друзья — те немногие, кто ещё оставался на свободе, — начали действовать. Через адвокатов, через коррумпированных чиновников, через систему неформальных связей они добились невозможного. Генри перевели в отдельный блок, под особый надзор. Судья, рассматривавший его дело, неожиданно проявил гуманность — возможно, он понимал, что отправка федерального свидетеля в тюрьму, контролируемую Гамбино, равносильна смертному приговору. Приговор был пересмотрен: десять лет условно и один год закрытого лечения от наркотической зависимости.
Хилл вышел из тюрьмы не сломленным, не исправившимся — он вышел таким же, каким вошёл, только ещё более озлобленным и зависимым. Но в глобальном смысле он вышел оттуда уже никому не нужным. Его жизнь вполне могла закончиться в наркотическом угаре в самое ближайшее время, однако судьба дала ему ещё один шанс. Хиллу всю жизнь везло с женщинами, видимо — судьба тоже женщина, раз она прощала его раз за разом.
Следующий текст мы посвятим попытке Генри Хилла стать нормальным человеком. Ну, хотя бы отчасти. И он ей даже, отчасти, воспользовался. В конце концов — ведь мы его не просто так обсуждаем целый тематический день, он действительно вписал себя в историю не как преступник-человек, а как образ для фильма.
Следующая часть выйдет завтра, в 10:00, подписывайтесь, чтобы не пропустить.
P.S. Мы тут с главным исследователем маньяков на Пикабу замутили лекцию в Москве, и 27.06.2026 расскажем две истории - я про самое резонансное дело в Российской империи, а главный специалист по маньякам @norwayprettyboy, расскажет про самый громкий провал ФБР
На лекцию можно зарегистрироваться по qr-коду или по вот этой ссылке. Количество мест совсем сильно ограничено вместимостью лектория. Кроме того, там будет возможность добыть авторские сборники, где кроме нас с "маньяковедом" публиковались ещё и уважаемые @Azirsan, @MorGott, @Woolfen, а также другие не менее крутые авторы.
