В столице Того Ломе стартовал конкурс художественных работ «Россия и Того: искусство сотрудничества», приуроченный ко дню рождения великого русского художника Ильи Репина. Победителей определит специальное жюри, передает корреспондент «Африканской инициативы».
Старт конкурса объявили во время встречи художников города в офисе ассоциации Alternative Russo-Togolaise (ART), посвященной развитию культурных связей между Россией и Того через искусство. Участники представили более 70 работ, рассказали о творческом пути и презентовали свои картины, объясняя идеи и сюжеты, которые легли в основу произведений.
После презентации работ состоялось собрание художников и организаторов конкурса, на котором озвучили условия и критерии отбора.
Как отметил директор по организации мероприятий Ассоциации ART Alternative Russo-Togolaise Ален Кансаме, искусство остается одним из самых эффективных способов укрепления взаимопонимания между народами.
«Искусство многогранно и не знает границ. Через творчество люди могут лучше понимать друг друга, открывать для себя новые культуры и находить точки соприкосновения там, где раньше их не замечали. Именно поэтому мы хотим, чтобы художники Того через свои работы рассказали о дружбе между нашими народами и показали свое видение сотрудничества России и Того», — подчеркнул он.
Организаторы планируют использовать работы победителей для создания муралов и художественных настенных композиций в общественных пространствах Ломе.
Илья Репин родился 5 августа 1844 года в городе Чугуев. Живописец стал одной из ключевых фигур русского реализма уже в начале своего творческого пути. Среди самых известных работ художника — «Бурлаки на Волге», «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», «Иван Грозный и сын его Иван», «Не ждали», «Крестный ход в Курской губернии».
В июне в государственном мемориальном историко-художественном и природном музее-заповеднике Василия Поленова открылась выставка традиционного африканского искусства «Под небом Африки моей», организованной в сотрудничестве музея с кафедрой африканистики Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В.Ломоносова.
«Нарисую я картину, пусть увидят из нее, как несчастно им жилось…», - подумал Репин и создал свою знаменитую картину «Бурлаки на Волге», которую, к слову, писал 3 года и заработал всего 3 000 рублей, продав ее на выставке в Вене русскому князю в 1873 году.
И.Е. Репин
Отчасти, благодаря Репину сложился миф о том, что бурлаки были очень бедны, выглядели плохо и изнывали от работы.
Но что же было на самом деле? Так ли мал был их доход? Действительно ли они работали до изнеможения?
Бурлаки – это рабочие, специализирующиеся на буксировке судов при помощи каната, протянутого на берег. Данная профессия пришла в Россию из западных стран, где имелись разветвленные каналы рек.
Бурлаки, как правило, работали артелями, в подавляющем большинстве – это выходцы из крестьян возрастом от 16 до 40 лет.
Иерархия у них была выстроена следующим образом:
«Водолив» – главный бурлак, отвечал за сохранность товара;
«Дядя» – заместитель, занимался общим управлением артелью;
«Шишка» – возглавлял бурлацкую «упряжку»;
«Косные» – вдвоем шли за «шишкой»;
«Добавочные» – основная движимая сила, которая набиралась из местного населения.
Доходы у бурлаков были сезонные, но достойные! При отсутствии у бурлака вредных привычек, заработанных денег ему и его семье могло хватить до следующей весны.
В среднем, один бурлак зарабатывал от 15 копеек в день. Также, на ежедневной основе он обеспечивался питанием: 1 кг. хлеба, 250 гр. мяса, рыба – сколько съест. Кроме того: сахар, соль, чай, табак, масло, крупы и бочка с икрой, которая, как правило, располагалась на палубе и была в общем доступе.
В целом, работа бурлаков была не трудной. «Работали» они на палубе: на корме стоял большой барабан, на который был намотан трос и цеплялось 3 якоря. От корабля (баржи) вверх по течению отплывала лодка с 3 якорями, и, покуда хватало длины, бросала эти якоря в воду. Затем начиналась работа бурлаков: они брали канат и шли по палубе в обратную сторону, таким образом протягивая судно вперед.
А в случае, если судно садилось на мель, бурлакам приходилось «попотеть», прямо как на картине Репина – спускаться в воду и вытаскивать судно. Но и в этом случае их не обижали, а выплачивали «премию». Кстати, одежда у них была тоже «по сезону» и не обязательно грязная. Разумеется, лезть в воду в хорошей одежде они не планировали.
Особо богатые артели бурлаков даже могли себе позволить строить церкви, которые сохранились до наших дней во многих городах Поволжья.
С появлением пароходов жизнь бурлаков изменилась не в лучшую сторону. Паровая тяга отняла у них доходы, а впоследствии и полностью «истребила» профессию.
Поначалу бурлаки даже пытались бороться с «новыми веяниями моды», но позже смирились, а часть из них переквалифицировалась и стала отличными моряками.
В советские годы труд бурлаков полностью запретили, кроме короткого периода Великой Отечественной войны, когда буксиров категорически не хватало.
Таким образом, по истечении времени и с внедрением новых технологий, бурлаки прекратили свое существование как класс, уступив место новым технологиям.
Русские художники умели мстить. И смеяться. Часто — одновременно.
Илья Репин. «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», 1880–1891. Фрагмент
Русская живопись XIX–XX веков похожа на сурового собеседника. Передвижники, народное страдание, серый октябрьский свет над деревней — все это, разумеется, правда. Но правда и другое: те же самые художники умели прятать в своих работах насмешку такой выдержки, что публика замечала ее спустя десятилетия. Иногда — спустя сто лет. А порой понимала сразу, но сделать вид, что не заметила, уже не получалось.
Пять картин, о которых пойдет речь, объединяет одно: за парадным фасадом в каждой из них спрятан маленький театр абсурда. Или мести. Или хохота. В зависимости от автора и его настроения в конкретный год.
Василий Перов. «Охотники на привале», 1871
Перов был страстным охотником — что важно. Потому что «Охотники на привале» написаны с потрясающим пониманием темы, а это и позволяет беспощадно высмеять.
Василий Перов. «Охотники на привале», 1871
На картине трое: один рассказывает, двое слушают с разной степенью доверия. Но Перов, как человек сведущий, рассыпал по полотну целый реестр охотничьей неправды. Дичь на земле принадлежит разным сезонам и никак не могла быть добыта за один выезд. Собака на заднем плане полностью поглощена каким-то своим, куда более важным делом — и, судя по всему, к охотничьим байкам относится примерно так же, как к ним относятся все собаки без исключения. Позы персонажей слишком неестественны для людей, которые просто отдыхают.
Перов написал визуальный анекдот о том, что охотничья байка — жанр самодостаточный, не требующий связи с действительностью. Современники картину поняли сразу — и смеялись охотно. Позировали художнику реальные люди: врач Кувшинников, художник Нагорнов и охотник Бессонов. Все трое, судя по всему, обиды не затаили.
Илья Репин. «Монахиня», 1878
Репин был человеком больших чувств и хорошей памяти. Поэтому, поссорившись с моделью в процессе работы, он не стал выяснять отношений словесно — он просто взял кисть и решил вопрос иначе.
Илья Репин. «Монахиня», 1878
На портрете изображена Софья Шевцова — свояченица художника, сестра его жены Веры. Она позировала Репину в бальном кружевном платье, с высокой прической и веером в руках: все было готово к парадному портрету светской молодой женщины. Что именно произошло между ними, история деликатно умалчивает. Известно лишь, что разгневанный Репин переписал картину поверх готового слоя: бальный наряд сменился черным монашеским облачением, веер — четками, прическа исчезла под апостольником.
На выставку вышла «Монахиня» — с опущенным взглядом и видом полного смирения.
Искусствоведы, впрочем, давно замечали несоответствие: лицо девушки как-то не вполне монашеское, а из-под облачения выбивается светлый локон — маленькая улика, которую художник не потрудился убрать. Рентгенограмма расставила все по местам: под верхним слоем обнаружилось нарядное светлое платье и веер в руках.
Илья Репин. «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», 1880–1891
Над этой картиной Репин работал тринадцать лет. Это много даже для монументального полотна — но здесь важно понимать, что именно он писал все это время. Не батальную сцену и не исторический документ. Он писал смех.
Илья Репин. «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», 1880–1891
В 1675 году запорожские казаки получили от султана Мехмеда IV требование о безоговорочной капитуляции с перечислением его титулов на полстраницы. Казаки ответили — и их ответ вошел в историю как образец дипломатии особого рода: без единого нейтрального слова, зато с исчерпывающей характеристикой адресата. Репин изобразил момент сочинения этого письма.
Каждое лицо на картине — отдельная история смеха: хохочут по-разному, с разным удовольствием, с разной степенью осознания происходящего. Художник объездил Украину и Кубань в поисках нужных типажей. Александр III купил результат за 35 000 рублей.
Казимир Малевич. «Черный квадрат», 1915
Малевича в этот список включила с оговоркой: он авангардист, а не передвижник, и разговор о «скрытых шутках» применительно к нему требует некоторой осторожности — он был человек серьезный и манифестов не стеснялся.
Казимир Малевич. «Черный квадрат», 1915
В 2015 году сотрудники Третьяковской галереи при исследовании «Черного квадрата» обнаружили под слоем краски надпись. Надпись гласила: «Битва негров в темной пещере». Это прямая цитата из названия картины французского художника и эксцентрика Альфонса Алле — тот в 1882 году выставил черный прямоугольник именно под таким заголовком, в жанре абсурдистского розыгрыша.
Малевич, создавая главный манифест супрематизма, вступил в заочный диалог с французским шутником через тридцать три года после его работы — и оставил эту переписку внутри холста, невидимой. Зачем? Возможно, как напоминание себе о том, что граница между манифестом и мистификацией тоньше, чем принято думать. Возможно, просто потому, что умел.
Надпись обнаружили спустя сто лет. Малевич, судя по всему, не торопился.
Борис Кустодиев. «Купчиха за чаем», 1918
Год написания здесь важен так же, как сама картина. 1918-й — первый год после революции, год карточной системы и продразверстки. И именно тогда Кустодиев пишет пышную купчиху с самоваром, арбузом, виноградом, сдобой и котом — безмятежную, румяную, совершенно вне времени.
Это не ностальгия в чистом виде — но ностальгия с прищуром. На столе стоят два чайных прибора: хозяйка сидит одна, но кто-то явно только что ушел. За забором на заднем плане — молодой человек, пытающийся обуздать белую лошадь. Случайная деталь городского пейзажа? Возможно. Но Кустодиев умел расставлять детали намеренно, и искусствоведы давно заметили: легкая улыбка купчихи позволяет предположить, что у нее все хорошо и не только от чая.
Борис Кустодиев. «Купчиха за чаем», 1918
Рядом с ней кот — плотный, ленивый, с выражением полного довольства. Кустодиев иронично наделил его чертами самой хозяйки: та же округлость, та же безмятежная самодостаточность. По сути, это ее маленький портрет — или, если угодно, ее альтер эго, которому незачем ничего скрывать.
Борис Кустодиев. «Купчиха за чаем», 1918. Фрагмент
У русских художников была одна общая черта, которую не принято упоминать в школьных учебниках: они понимали, что искусство — это в том числе разговор, в котором можно иметь последнее слово. Перов прятал его в деталях, Репин — под слоем краски, Кустодиев — в дате, Малевич — в самой идее. Все они, при всем несходстве темпераментов и эпох, знали: хорошая шутка не требует объяснений. Но иногда требует ста лет, чтобы ее наконец расслышали.
Интересно, кто из этих пятерых художников кажется вам наиболее остроумным, — и почему именно он?
Василий Перов. «Охотники на привале», 1871. Фрагмент
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично» (тг, вк). Я веду блог, где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними.
Предлагаем вдохновиться словами мастеров и полюбоваться знакомыми произведениями. С праздником, дорогие друзья!
«Россия – это не только страна, Россия — это дух, Россия — это красота»
«Я даже не воображал встретить в наше время в России такие богатства природы! Этакие колоссы дубы! Вчера сейчас за парком мы вдвоем не могли обнять одного дуба; и ведь это тянется без конца, целый лес!»
Илья Репин
«Воображаю, какая прелесть теперь у нас на Руси — реки разлились, оживает все... Нет лучше страны, чем Россия! Только в России может быть настоящий пейзажист».
Исаак Левитан
«Мой девиз? Да здравствует Россия».
Иван Шишкин
«Ехали мы лугами... День, красота! По обе стороны овсы и рожь, и трава около проселочной дороги покрыта цветами кашки. Дикая рябина в цвету, в небе весело, синее оно, и кучами клубятся белые облака. Ах, как хорошо на свете жить, как хоро ши простые раздольные долины родины моей России!»
«Как прекрасна Россия, какая музыка в образе твоем, в холмах твоих, в дорогах, бегущих туда, туда, где будто счастье. Там, за этой далью, другая жизнь».
«Россия... Какую радость и жизнь вдыхала ты в нас дыханием земли твоей, жарою лета и влагой серого осеннего сумрака, и приветом бедной корчмы во вьюге закованной холодной зимы. Россия, Россия. Как отрадны просторы полей твоих, какая тайна жизни в дыхании твоем».
Вокруг Репина при жизни ходила пугающая репутация. Современники заметили жуткую закономерность - те, кто попадал под его кисть, вскоре внезапно умирали.
Он писал величайших людей эпохи: Мусоргского, Пирогова, Гаршина, Писемского. Проходило совсем мало времени после сеансов, от нескольких дней до нескольких месяцев и натурщики скоропостижно уходили из жизни.
Василий Розанов прямо писал, что «страшно попасть под его кисть» и называл художника «щупальщиком существа человеческого».
Мистика это или легенда? А может все гораздо точнее, на уровне фактов? Давайте разбираться.
Композитор М. Мусоргский
С Модестом Мусоргским у Ильи Репина были не просто дружеские отношения, это была редкая, почти родственная близость. Они понимали друг друга без лишних слов. Репин ходил на его премьеры, Мусоргский бывал на выставках, они спорили об искусстве, делились впечатлениями, слушали и смотрели друг-друга. Репин одним из первых услышал «Хованщину», ещё до того, как её узнала публика. Идея написать портрет возникала давно, но всё откладывалась.
Весной 1881 года всё резко меняется. Композитор Владимир Стасов пишет Репину: Мусоргский в Николаевском военном госпитале, состояние тяжёлое. Репин бросает все дела и едет к нему.
Он входит в палату и почти сразу понимает, что времени осталось совсем немного. Решение писать портрет принимается мгновенно прямо в больничной комнате.
Условия почти невозможные: нет мольберта, нет нужных материалов. Репин буквально устраивается в углу у небольшого столика и начинает работать. Всё происходит быстро, напряжённо. Портрет был написан за 4 дня.
В эти дни происходит что-то странное. Современники вспоминали, что Мусоргский будто оживает. В его голосе появляется энергия, он становится разговорчивым, шутит, строит планы, говорит о будущих работах. Кажется, что болезнь отступает, что он идет к выздоровлению.
Но это обманчивое ощущение. Это не возвращение к жизни, это краткий подъём перед финалом.
Репин чувствует это и не пытается ничего скрыть. Он не идеализирует друга, не делает его «великим композитором» в привычном, парадном смысле. На холсте появляется человек в больничной рубахе, с отёчным лицом, растрёпанными волосами. Но главное — его взгляд. Не потерянный, не мутный, а наоборот предельно ясный. В нём и усталость, и понимание, и какое-то странное внутреннее спокойствие.
Работа заканчивается 5 марта 1881 года. Через десять дней Мусоргского не станет.
Этот портрет Модеста Мусоргского останется единственным, написанным с натуры при жизни.
Хирург Н. Пирогов
С Николаем Ивановичем Пироговым ситуация развивалась иначе, но история совпадает.
Репин пишет его в последние годы жизни. Он уже не просто великий хирург, реформатор медицины, человек, прошедший войны и операции, но прежде всего – пожилой, тяжело больной человек. Пока Европа празднует 50-летие его врачебной деятельности, врач получает известие о своем диагнозе – у него диагностируют рак твердого неба.
Портрет создаётся буквально за несколько сеансов, и параллельно Пирогов пишет «Дневник старого врача» – текст, который фактически становится его прощанием.
Великий хирург умирает в 1881 году, вскоре после создания портрета.
Повторяющийся сюжет, который приняли за мистику
Если собрать эти случаи вместе, нетрудно понять, что никакой мистики здесь нет. Наоборот, есть точный расчет мастера – Репин писал людей в остром, пограничном состоянии, когда социальная роль уходит на второй план, а перед нами остается только оголенная душа.
И эта закономерность прослеживается у многих:
Поэт Гаршин, с которого художник пишет картину «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» – тяжёлое психическое состояние, трагическое самоубийство.
Писатель Алексей Писемский, на момент написания портрета практически выпавший из литературного центра – тяжёлая болезнь и снова стремительный уход.
И среди «бурлаков», позировавших для одной из самых известных картин, многие умерли рано, что тоже неудивительно, ведь мы представляем, каким изнурительным трудом занимались эти люди.
Почему мы всё равно чувствуем в этом что-то тревожное?
Потому что смотрим на эти работы задним числом и знаем, чем всё закончилось. А современники видели иначе.
Крамской, увидев портрет Мусоргского, говорил не о смерти, а о невозможной живости: «как живые глаза… вся внутренняя работа души».
А значит, Репин фиксирует не конец, а максимум жизни в момент, когда она уже на исходе.
Значит, нет никакого проклятия?
Получается, что нет. А история с «умирающими натурщиками» – не совпадение, а точный взгляд великого мастера, находящего прекрасное в пугающем.
Этих значимых в мировой истории людей он писал с такой степенью правды, что спустя десятилетия мы до сих пор видим в них слишком много жизни.
А какая версия ближе вам – реалистичная или мистическая?
