Жертва маркетинга⁠⁠

«Смешные деньги!» – радуюсь про себя и спокойно отпускаю своих в примерочную.

Я в предвкушении. Попасть на настоящую «Чёрную пятницу» в Нью-Йорке! Хо-хо, сейчас мы тут закупимся за копейки. Уж тут-то ассортимент. До нас-то такого и не довозят!

Но вот меня зовут: плати. Дочь уже в новых кроссовках, любуется, а продавщица говорит:

– Двести.

Приятное волнение сменяется неприятным.

– Как же это? – удивляюсь. – Было же семьдесят.

– Ведь ещё налог, – шепчет мне жена, но я уже и сам о нём вспомнил и пытаюсь прибавить. Не выходит.

– Так почему двести-то?

Вступает дочь:

– Потому что замшевые! – и тут я понимаю, что не углядел. Похоже, мои нашли что-то не то. Что-то без скидки.

– Дорогой, успокойся, – говорит жена, и это, конечно, звучит не как приказ, а как добрый совет, но ведь я и был спокоен до этой фразы!

– Но…

– Успокойся.

Дышу и спрашиваю осторожно:

– Какой тогда смысл в «Чёрной пятнице»? – и поскольку никто не находится с ответом, немного смелею: – За двести-то можно и дома купить!

Жена выразительно косится на скопившихся за нами американцев и мне, конечно, становится перед ними стыдно. Но как она не понимает? Ведь на то и расчёт, что я сейчас брошу препираться и заплачу втридорога! Если мы не местные, то нас можно обманывать, так?

– Нам надо подумать, – бросаю я продавщице.

Думаем возле полок с кроссовками. Действительно: розовые кожаные стоят семьдесят, а зелёные замшевые – двести. Но почему я должен тратить двести, если можно уложиться в семьдесят?!

– А тебе обязательно замшевые? – спрашиваю у дочери деликатно, как доктор.

Она горько вздыхает.

– А розовые ты разве не хочешь? Они такие миленькие…

Дочь не хочет, но под моим нажимом делает вид, что хочет, а жена показывает всей собой, какой я жалкий жмот.

В итоге берём нечто среднее: зелёные, но не замшевые. За сто пятьдесят. Семья – чтобы не обидеть меня. Я – чтобы не обидеть семью. Все несчастливы.

Появляется сын. Видит сестрину обновку:

– Такие тут только нищета носит!

– Нет, – возражаю я ему.

– Да я точно говорю!

«Заткнись!» – хочу я на него наорать, но вместо этого покупаю дочери какого-то утешительного Микки Мауса за пятьдесят баксов. Кусок пластмассы. Ему красная цена – четвертак! Но что поделаешь? Хотя бы дочь из чёрной тучки превращается в серую.

Выходим из магазина молча, стараемся забыть мучительный для всех эпизод. Я помалкиваю больше всех. Как так вышло? Купил то, чего никому не надо, и потратил ровно столько, сколько не хотел.