Зачётный концерт⁠⁠

Хорошо одиноким женщинам. Мечты, как пчёлки роем, то о принце, то о мужлане, даже можно сериальчик замутить… Вот замужним не так — тупая, механическая работа, вроде глажки рубашек, сводит мечтательный потенциал всегда к одной теме: а что на ужин приготовить?

А ведь не о такой жизни мечтала Станислава Рябушкина в детстве и юности. Главная мечта была стать знаменитой оперной дивой. Голос у Станиславы — будь здоров, Фрося Бурлакова отдыхает. Но всё пошло не так с самого начала. В первом классе родители пытались отдать Стасю в музыкальную школу, но, оказалось, что у девочки совершенно отсутствует слух. Стася так и не поняла, что было нужно этой худой, как жердь, училке по музыке. "Жердь" давила костлявыми пальцами по клавишам фортепиано и заставляла бедную Стасю повторять проигранное. Стася во всё горло орала — «ииииааааа», но учительница недовольно кривила губы.

— Что ты так орёшь, ты же не на рынке, — качала головой преподавательница на предварительном прослушивании.

Петь тише у Стаси не получалось. «Оглохнуть можно», — вынесли вердикт в музыкальном педсовете и до экзамена не допустили.

В четвёртом классе её записали в школьный хор, и Стася вновь уверовала в своё великое предназначение. Знать бы ей, что бедный учитель музыки готов был записать любого, лишь бы набрать необходимый численный состав.Трубный голос Рябушкиной с лихвой покрывал недостачу хористов, но фальшивое пение сбивало других поющих. В надежде приглушить мощь Станиславы учитель пытался затолкать её на задний план, но это не помогало.

«Барабаны молчите, и фанфары молчите, не мешайте заветным, задушевным словам…», — во всё горло выводила «прима».

— Рябушкина, нельзя же просить молчать таким зычным голосом. Слушай текст и смотри на мои руки. Когда я сделаю вот так, — дирижирующий учитель повернул руки ладошками вниз, как бы прижимая воздух, — это значит, звук надо уменьшить. А ты вообще должна перейти на шёпот. Поняла?

Стася кивнула.

Близился отчётный концерт. Руководитель хора Каретников пришёл в тёмно-коричневом костюме и белой рубахе с гипюровым жабо на груди. Три ряда ступенчатого настила быстро заполнились школьниками. Стася оказалась на самой верхней ступеньке деревянного настила.

Каретников оглядел хор и остался доволен.

— Всё помните? — строго взглянул на Станиславу. Хористы закивали головами, и Стася закивала тоже. — Вот так… — учитель развернул ладошки вверх, — прибавляем звук. Вот так… — опустил вниз, — убавляем. — Он снова выразительно посмотрел на Рябушкину и торопливо скрылся в кулисах.

— Выступает, — кричала в микрофон какая-то тётка, — хор школы номер 12. Дирижёр и руководитель заслуженный учитель музыки Каретников….

Тяжёлый малиновый занавес дома культуры разъехался, и яркий свет софитов ударил в глаза Стасе. Секундная пауза и походкой гусара на сцену вышел учитель, зал зааплодировал. Каретников, вытянув шею, гордо тряхнул кучерявой головой и резко опустил её вниз, слегка склонив в правую сторону. Получилось очень красиво и впечатлительно, зал взорвался овациями. «Вот это успех!», — Стася залилась краской восторга. Пару секунд наслаждаясь приветственными аплодисментами Каретников не поднимал головы, потом также эффектно, встряхнув многочисленными кудряшками, вернул голову в прежнее положение и так же, как делал это перед хористами, вытянул руки ладошками вниз. Зал послушно стих. Учитель развернулся к хору и снова вытянул вперёд руки. Заиграла музыка. Последнее, что видела Стася, как с первыми аккордами руки учителя взлетели вверх. Хористы набрали в лёгкие воздух и в это мгновение свет в зале погас. Ребята заволновались, не зная как поступить, кто-то тихо запел, кто-то так и остался стоять с наполненными воздухом лёгкими, и только Стася уверенно заорала: «Барабаны молчите, и фанфары молчите…»

Из пятидесяти участников, школа номер 12 заняла почётное последнее место.