Вижу цель [2]
Ссылка на первую часть: http://pikabu.ru/story/_3254941
В селе Рождествено, что под Сиверской, расположились части 46-й стрелковой дивизии. Только что вышедшая из боев, она пополнялась людьми и оснащалась новой техникой, вооружением. Иван Голубев и его сосед по хутору Иван Тарасов попали в один расчет 45-миллиметровой пушки. Оба были этому несказанно рады. Да и расчет подобрался дружный. С сорок первого воевали вместе командир орудия москвич Михаил Андреев и заряжающий ростовчанин Сергей Козуля. Голубева назначили наводчиком, Тарасова — ездовым.
Дни были до предела загружены. Новоприбывшие солдаты учились искусству ведения боя. Каждый день марши-броски, стрельбы. К вечеру гудели ноги, усталость валила на землю.
Наступил день, когда командование отдало приказ на погрузку в эшелон. В пути солдаты узнали, что они едут на Карельский перешеек.
Маленькая станция встретила солдат необычной для военной поры тишиной. Сняв с платформы пушки, артиллеристы двинулись в путь. Ночная лесная дорога, узкая и топкая, чем-то напоминала бесконечный тоннель. Но вот лес остался позади. Колонна вышла на открытую поляну. Теперь уже совсем близко, со всех сторон, раздавался грохот артиллерийской канонады, дробно стучали пулеметы, в небе непрестанно вспыхивали холодные, мертвенно-бледные огни ракет.
До рассвета батарейцы окапывались, тщательно маскируя огневые позиции. Каждый вырыл рядом с орудием глубокую и узкую щель. Когда взошло солнце, артиллеристы оглядели местность. Впереди, метрах в двухстах, по всей огромной низине тянулась непрерывная линия траншей нашего переднего края. За узкой нейтральной полосой сразу же круто поднимались зеленые высоты, с небольшими, редко разбросанными домами хуторов. Даже простым глазом можно было рассмотреть темные змейки вражеских траншей, врезавшихся в покатый склон. Низина лежала перед противником, как на ладони, и требовалась величайшая осторожность, чтобы до поры до времени чем-либо не обнаружить себя.
— Смотри внимательно, — сказал Голубеву командир расчета Андреев. — Вот у крайнего справа дома бугорок. Это дзот. Значит, цель номер один. А теперь видишь на склоне куст? Там крупнокалиберный пулемет. Цель номер два. Понятно?
Задача, казалось бы, простая: как только начнется артиллерийская подготовка, орудие должно ударить по этим целям и подавить их. Но Голубев волновался: он наводчик и от его точного расчета будет зависеть успех стрельбы.
Взвилась красная ракета. За ней еще одна, зеленая, а потом опять красная. Все вокруг содрогнулось, под ногами, казалось, заколыхалась земля. Голубев припал к панораме, но через нее невозможно было что-либо рассмотреть: все заволокло непроницаемым дымом. Вдруг в слабом просвете показался бугорок — дзот. Иван подвел перекрестие панорамы под самое его основание и выстрелил. Он видел, как закурчавился клубок серого дыма и в обе стороны разлетелись какие-то предметы.
— Добро, Иван, накрывай вторую цель! — в самое ухо прокричал Андреев.
Голубев резко и быстро повернул ручку наводки, и паутинка панорамы легла на куст. Куда девалась его пышность? Ветви, ощипанные осколками, оголились. Теперь пулемет был хорошо виден. Наводчик даже различал его огненный, моргающий красный глазок. «Гадина, палит вовсю, — разозлился Голубев. — Ну, погоди же!..»
Первый снаряд немного перелетел — дала знать торопливость. Снова щелкнул замок, уже был натянут шнур спуска, как вдруг рядом, словно гигантский шмель, прожужжал и с оглушительным треском разорвался снаряд. Артиллеристы приникли к земле, на них посыпались комья земли. Едва они успели шевельнуться, как вновь раздался разрыв. Андреев скомандовал:
— По щелям!
На огневую позицию обрушился железный смерч. Он бушевал свирепо и жестоко, воздух пропитался едкой гарью, перемешался с пылью. Когда гитлеровцы перенесли огонь на соседние орудия, Голубев первым выпрыгнул из щели, обрадовался: орудие цело. Хладнокровно и расчетливо послал он снаряд по кусту.
— Есть! — вдруг неестественно высоким, срывающимся голосом крикнул он. — Капут фрицу!
Командир орудия посмотрел в панораму: куст, заметно накренившийся набок, густо дымился. Андреев улыбнулся и подмигнул Голубеву: мол, добро сработано, задача выполнена.
Взвилась красная ракета. Атака!
— На колёса! — скомандовал Андреев. — Лотки с бронебойными и шрапнелью!
Артиллеристы, лавируя между воронками, покатили свою «сорокапятку» за наступающей пехотой. Вскоре орудийный расчет вышел на берег реки. Она была неглубокой, солдаты, погрузившись в воду по пояс, быстро переходили на тот берег.
В это время к артиллеристам подбежал запыхавшийся сержант-пехотинец. Он сообщил, что сразу же за хутором батальон залег: прямой наводкой бьют две вражеские пушки, а за деревьями засели снайперы и не дают даже головы поднять.
— Комбат просит огня, — сказал сержант.
— Тогда помогай, друг! — позвал Андреев сержанта.
Орудие переправили через реку и установили в хуторском дворе, в большом проломе толстой, сложенной из бутового камня стены. Отсюда были хорошо видны неприятельские 75-миллиметровые пушки. Ничем не замаскированные, они стояли метрах в ста одна от другой на опушке леса. Голубев даже заметил, что при каждом выстреле орудия подпрыгивали, словно лягушки: видно, второпях фашисты даже позабыли закрепить сошники. Судя по всему, враги не заметили появления советских артиллеристов. Они спокойно продолжали вести огонь по боевым порядкам нашей пехоты.
З. Васильев
Продолжение следует...
(В этот раз решила не оформлять в виде картинки. Все равно не получается красиво)
В селе Рождествено, что под Сиверской, расположились части 46-й стрелковой дивизии. Только что вышедшая из боев, она пополнялась людьми и оснащалась новой техникой, вооружением. Иван Голубев и его сосед по хутору Иван Тарасов попали в один расчет 45-миллиметровой пушки. Оба были этому несказанно рады. Да и расчет подобрался дружный. С сорок первого воевали вместе командир орудия москвич Михаил Андреев и заряжающий ростовчанин Сергей Козуля. Голубева назначили наводчиком, Тарасова — ездовым.
Дни были до предела загружены. Новоприбывшие солдаты учились искусству ведения боя. Каждый день марши-броски, стрельбы. К вечеру гудели ноги, усталость валила на землю.
Наступил день, когда командование отдало приказ на погрузку в эшелон. В пути солдаты узнали, что они едут на Карельский перешеек.
Маленькая станция встретила солдат необычной для военной поры тишиной. Сняв с платформы пушки, артиллеристы двинулись в путь. Ночная лесная дорога, узкая и топкая, чем-то напоминала бесконечный тоннель. Но вот лес остался позади. Колонна вышла на открытую поляну. Теперь уже совсем близко, со всех сторон, раздавался грохот артиллерийской канонады, дробно стучали пулеметы, в небе непрестанно вспыхивали холодные, мертвенно-бледные огни ракет.
До рассвета батарейцы окапывались, тщательно маскируя огневые позиции. Каждый вырыл рядом с орудием глубокую и узкую щель. Когда взошло солнце, артиллеристы оглядели местность. Впереди, метрах в двухстах, по всей огромной низине тянулась непрерывная линия траншей нашего переднего края. За узкой нейтральной полосой сразу же круто поднимались зеленые высоты, с небольшими, редко разбросанными домами хуторов. Даже простым глазом можно было рассмотреть темные змейки вражеских траншей, врезавшихся в покатый склон. Низина лежала перед противником, как на ладони, и требовалась величайшая осторожность, чтобы до поры до времени чем-либо не обнаружить себя.
— Смотри внимательно, — сказал Голубеву командир расчета Андреев. — Вот у крайнего справа дома бугорок. Это дзот. Значит, цель номер один. А теперь видишь на склоне куст? Там крупнокалиберный пулемет. Цель номер два. Понятно?
Задача, казалось бы, простая: как только начнется артиллерийская подготовка, орудие должно ударить по этим целям и подавить их. Но Голубев волновался: он наводчик и от его точного расчета будет зависеть успех стрельбы.
Взвилась красная ракета. За ней еще одна, зеленая, а потом опять красная. Все вокруг содрогнулось, под ногами, казалось, заколыхалась земля. Голубев припал к панораме, но через нее невозможно было что-либо рассмотреть: все заволокло непроницаемым дымом. Вдруг в слабом просвете показался бугорок — дзот. Иван подвел перекрестие панорамы под самое его основание и выстрелил. Он видел, как закурчавился клубок серого дыма и в обе стороны разлетелись какие-то предметы.
— Добро, Иван, накрывай вторую цель! — в самое ухо прокричал Андреев.
Голубев резко и быстро повернул ручку наводки, и паутинка панорамы легла на куст. Куда девалась его пышность? Ветви, ощипанные осколками, оголились. Теперь пулемет был хорошо виден. Наводчик даже различал его огненный, моргающий красный глазок. «Гадина, палит вовсю, — разозлился Голубев. — Ну, погоди же!..»
Первый снаряд немного перелетел — дала знать торопливость. Снова щелкнул замок, уже был натянут шнур спуска, как вдруг рядом, словно гигантский шмель, прожужжал и с оглушительным треском разорвался снаряд. Артиллеристы приникли к земле, на них посыпались комья земли. Едва они успели шевельнуться, как вновь раздался разрыв. Андреев скомандовал:
— По щелям!
На огневую позицию обрушился железный смерч. Он бушевал свирепо и жестоко, воздух пропитался едкой гарью, перемешался с пылью. Когда гитлеровцы перенесли огонь на соседние орудия, Голубев первым выпрыгнул из щели, обрадовался: орудие цело. Хладнокровно и расчетливо послал он снаряд по кусту.
— Есть! — вдруг неестественно высоким, срывающимся голосом крикнул он. — Капут фрицу!
Командир орудия посмотрел в панораму: куст, заметно накренившийся набок, густо дымился. Андреев улыбнулся и подмигнул Голубеву: мол, добро сработано, задача выполнена.
Взвилась красная ракета. Атака!
— На колёса! — скомандовал Андреев. — Лотки с бронебойными и шрапнелью!
Артиллеристы, лавируя между воронками, покатили свою «сорокапятку» за наступающей пехотой. Вскоре орудийный расчет вышел на берег реки. Она была неглубокой, солдаты, погрузившись в воду по пояс, быстро переходили на тот берег.
В это время к артиллеристам подбежал запыхавшийся сержант-пехотинец. Он сообщил, что сразу же за хутором батальон залег: прямой наводкой бьют две вражеские пушки, а за деревьями засели снайперы и не дают даже головы поднять.
— Комбат просит огня, — сказал сержант.
— Тогда помогай, друг! — позвал Андреев сержанта.
Орудие переправили через реку и установили в хуторском дворе, в большом проломе толстой, сложенной из бутового камня стены. Отсюда были хорошо видны неприятельские 75-миллиметровые пушки. Ничем не замаскированные, они стояли метрах в ста одна от другой на опушке леса. Голубев даже заметил, что при каждом выстреле орудия подпрыгивали, словно лягушки: видно, второпях фашисты даже позабыли закрепить сошники. Судя по всему, враги не заметили появления советских артиллеристов. Они спокойно продолжали вести огонь по боевым порядкам нашей пехоты.
З. Васильев
Продолжение следует...
(В этот раз решила не оформлять в виде картинки. Все равно не получается красиво)