Вечер при свечах 2⁠⁠

Вечер при свечах 1

Несмотря на небольшую трещину в ледяном панцире Веры, она старалась придерживаться нейтральных тем. Через пару часов пустой болтовни Вера попросила вызвать такси, пообещав в выходные пригласить Петрова к себе.

Прибрав с журнального столика и свалив в раковину грязную посуду, Петров упал на кровать. Он был доволен: работа, дело и Вера. О чём ещё можно было мечтать?

- Свинтус не виноват, — присела к нему на кровать бледная девушка с мокрыми волосами. – Я сама.

- Суицид? — взял Петров её за ледяную руку и повернул венами вверх.

- Нет, — затряслась она головой, и тонкая струйка крови потекла вздутому виску.

- Кто он?

- Я! – закричала девушка и Петров вскочил с кровати. Оки вздыбился и зарычал.

- Приснится же такое, — потрепал он Оки по холке и пошёл на кухню.

«Надо с Алишером созвониться», — думал он и смотрел на соседний дом. Раздался хлопо́к, визг и всё стихло.

Стреляли из пневматического оружия. Кто-то сильно невзлюбил дворовую живность. Появился повод позвонить Вере и начать разговор с Алишером. Затушив сигарету, Петров вновь лёг в кровать, долго ворочался и только под утро забылся поверхностным сном.

Встав около десяти, он быстро побрился и помчался в Зал прощаний.

Покойная в белом платке была прикрыта одеялом, отчего Петров не мог разглядеть состояние вен, поэтому внимательно рассматривал её лицо, пытаясь найти под слоем краски следы насилия. Удивившись сходством с девушкой, явившейся к нему ночью, он подошёл как можно ближе к гробу, нагнулся, якобы для прощания и уставился на синеватый висок.

- Проходи, чего смотришь, — толкнула его стоявшая рядом женщина в кружевном платке.

- Извините, — буркнул Петров и поймал себя на том, что можно было просто уйти в конец зала, не привлекая к себе лишнего внимания.

На кладбище Петров не проехал, предпочёл подождать процессию в столовой. Купил венок и отдав его пассажирам автобуса от похоронного бюро, сел в свою машину.

После смерти родителей он всеми силами избегал подобных мест и не взялся бы за это дело, зная, что воспоминания вновь накроют его.

Свекровь почившей девушки предпочла не приходить, отдав всё на откуп далёкой родственницы. Та охала, причитала и время от времени, глядя на зарёванную женщину, подвывала. Вопросов Петрову никто не задавал. Все молча ели и налив по одной, тут же переходили к другой.

Постепенно люди за столом оттаяли и начали переговариваться. Покойную толком никто не знал и только после того как по столам пошла волна возмущения «Дима не мог, нет, точно не он». Зареванная женщина поднялась и произнеся «Юляша» замерла. Слова застряли между скованными губами, и женщина рухнула на пол. Вызвали скорую, а по столу пошла новая волна: «Мать».

После отъезда скорой вместе с матерью покойной народ оживился.

- Хорошо мать, — запричитала дальняя родственница. – Юленька всем рассказывала, что она сирота. Жалко девку, довели.

- Неужели, — взмахнула руками сидящая рядом с ней женщина. Парень лет двадцати сжал зубы, а затем вышел из-за стола на улицу.

- Вы что при брате развели, — одёрнула их девушка в чёрной косынке. Поссорились они сильно.

Петрова разрывало между желанием поговорить с братом и послушать подругу. Рассудив, что брат не местный и может вскоре уехать Петров отправился за ним.

- Прикурить будет? – обратился он к парню.

- Ты ей кто? – протянул парень зажигалку.

- Друг семьи, — соврал Петров. – Юля как-то обмолвилась, что вы поссорились, — закинул удочку Петров и затянулся.

- Семьи? – насторожился тот.

- Димы, — уточнил Петров. – Работали вместе.

- Было дело, — замолчал брат, — мамка с Юлькой разругалась. Как знала мать, что Юльке одной не выжить.

- Почему? – затянулся Петров и поёжился. Хлопнули двери и на крыльцо столовой выкатилась девушка в чёрной косынке.

- Сигарету дайте. А вы кем усопшей приходитесь? – пристально посмотрела она на Петрова. – Ваш? – не поворачивая головы спросила она у брата.

- Работали вместе, — отмахнулся Петров и затушил сигарету. Надо было возвращаться за стол. Он сел так, чтобы видеть болтающую на крыльце парочку, которая о чём-то спорила.

Услышав обсуждение версий гибели Юли, Петров стал разглядывать говоривших.

- Анька первая примчалась, — рассказывала остальным женщина в кружевном платке. – Видит, Дима сидит, рыдает. Он матери сначала позвонил, та и принеслась. Благо, напротив живут. Повезло им. На заводе она с мужем работала, но пока каждый по квартире не получил, не расписались. Как только ордеры на руки выдали, сразу в ЗАГС, приватизировать две квартиры успели. Димку долго ждали. Только в сорок с хвостиком его родила. Поздний он у них. Один сын – мамкин любимец.

- Тогда ей сейчас шестьдесят, не меньше, — встрял в разговор Петров.

- Так и есть, — ответила рассказчица. Сидит, значит, Димка. Руки в крови, ванна в крови и девка евонная с высунутым языком. Ей плохо стало. Первая скорая её увезла, а второй машиной Диму в полицию прибрали.

- Как? – опешил Петров. – А кто же тогда меня, — оборвался он на полуслове, — извините, — поднялся он из-за стола.

«Кто же меня нанял?» — лихорадочно искал Петров номер телефона, с которого пришло фото с места преступления, и увидел через огромные окна столовой свет от спецсигналов полицейской машины.

«Он», — ткнул в сторону Петрова брат покойной. Петров прислонил телефон к уху и замер. «Номер больше не обслуживается», — ответил металлический голос. Это было полным провалом.

-Телефон отдал и руки за голову, — рявкнул полицейский и Петров повиновался.

- За что меня задерживают? – попытался узнать он.

- За убийство Юлии Смолянкиной, — щёлкнули наручники, и сердце Петрова рухнуло.