В память.⁠⁠

Расскажу одну историю. Эта история - память о человеке, которого я не знал.

Однажды я жил в Реутове. Городок, который отлично демонстрирует собой принцип относительности - вроде бы он дальше самой дальней восточной окраины Москвы, но, с другой стороны - это самое близкое Подмосковье. Вон она, Столица, из окна видна. МКАД шумит, как свежий степной ветер, только несвежий и нестепной.

Я шел домой и страстно желал хороший говяжий стейк. Medium rare, веточка розмарина, кусочек сливочного масла - ну, вы знаете. Для такого стейка грешно брать абы какое мясо, тут нужен особый подход. Я зашел в небольшую фермерскую лавку. Она находилась на первом этаже серой кирпичной двенадцатиэтажки, аккурат по пути к железнодорожной станции. Старая облезлая дверь с длинной диагонально приваренной железной ручкой всем своим видом говорила мне, что это не лучшее место для приобретения блаженно убиенной коровки. Но стейка хотелось отчаянно.

Само собой, ничего, кроме подозрительного фарша, нескольких кусков свинины и цыплят-бройлеров с комплекцией поселкового бодибилдера, я на прилавке не нашёл. Надежды рушились, мечты попирались обыденностью.

Выйдя на улицу, я втянул отравленный московский воздух и... учуял запах неплохого такого бургера. Не макдональдсовский запах масляного крематория, а прям хорошей котлеты на гриле. Соседняя дверь, чуть менее неприветливая, венчалась табличкой "BCB".

Ну, ВэЭсВэ так ВэЭсВэ, все равно стейки накрылись.

ВэЭсВэ на поверку оказался пабом Beer, Craft & Burger. Мало чем внешне примечательное уютное местечко с впечатляющим выбором крафтового пива на кранах и в бутылках и достойным бургерным меню. Плазма с "Симпсонами" на стене, удобные стулья и Лёня. Бармен Лёня.

На этом заканчивается пространная преамбула.

Получив полнейшее гастрономическое удовлетворение от ознакомительного посещения, я решил устроить основательный набег на заведение в компании надёжного товарища. Сделано.

11 вечера, мы за барной стойкой, отпиваем вкусное и ведём великосветские беседы с Леонидом.

Про него стоит сказать отдельно. Чувак (да, к нему применимо это слово) неопределенного возраста, уже седой, но всё ещё исключительно бодрый, с неизменной бутылочкой минералки. Хотя нет. Справедливее будет сказать, что с бутылочкой из-под минералки. В емкости был разбавленный спирт. Начальство строго-настрого запретило Лёне пить пиво на рабочем месте, а он - человек ответственный и сознательный. Ни капли пива.

Когда позволял наплыв клиентов (а он не то, чтобы был колоссальным - местечко для своих), Лёня доставал гитару, выходил в зал и начинал играть. Ни хорошо, ни плохо - душевно. Играл абсолютно всякое - рок, дворовые песни, романсы. Хулиганил с переборами и боем.

С каждым новым посетителем Лёня вступал в беседу, постепенно оплетая весь бар паутиной хмельного общения. Неофитов он непременно удивлял макетом пистолета Макарова и открыванием бутылки затвором. А правда, эффектно. Он любил рассказывать про своё детство, проведённое в Афганистане. Показывал старые отсканированные фотки на дряхлом нетбуке.

Наступал момент, когда Лёня переставлял мини-джек от аудиосистемы в свой компьютер. Начиналось время особого плейлиста. Странного, неудобослушаемого в кабаке, но подобранного тщательно и выверенного годами. Так я услышал Atlantida Project. "Иордан".

Лёня многозначительно посмотрел на меня и стал рассказывать историю Саши Соколовой, солистки группы. Об их знакомстве. О том, как Сашу жрал рак, а она мечтала записать именно эту песню с Noize MC. О том, как он связывался с Нойзом и предлагал участие в проекте. О съемках. О том, что Саша пережила премьеру клипа ненадолго, ушла в том же сентябре.

Правду ли говорил Лёня, был ли он участником этих событий или просто выдумал свою роль в них под градусом - не знаю. Да и знать не хочу. Иногда я больше ценю рассказанную историю, чем сделанное дело.

Сейчас я скажу заезженную вещь. Артист живет в своём творчестве. Так и есть. Саши нет, Project Atlantida умер вместе с ней. Но их песни я иногда с удовольствием слушаю, а Сашу поминаю доброй мыслью.