Тупанул⁠⁠

П.С. Полностью согласна: завалить балрога — круче, чем очумевшее животное:))) Тем более, как я уже написала, эльдар живут "с открытыми глазами", им контакт с умайар или улайри неприятен на органическом уровне, но они в отличие от человека, хотя бы в теории всегда имеют возможность что-то сделать с воплощенными бесами — ответно и не менее неприятное.

Учитывая, что именно это, по сути, происходило во время уплызда на Заокраинный Запад, куда они почти все в итоге радостно свалили.

Не знаю, что вы тут подразумеваете под словами "по сути". Я представляю себе Валинор как некий параллельный мир, куда подавляющему большинству смертных путь заказан, но эльфы там живут как жили. И Финрод по возвращении женился на Амариэ и сделал ей много красивых детей, и Элронд и Келебриан снова вместе. Конечно, в каком-то смысле, драматургически, для хоббитов отплытие в Аман — это образ благой смерти. Но фактологически Аман вполне себе материален, и даже смертные там отпущенное им время вполне себе прожили полной жизнью:)

Человека смерть, даже тихая и безболезненная, страшит, помимо инстинктивного, животного страха, главным образом ужасом прекращения бытия и полного исчезновения личности

Во-первых, далеко не все люди даже в наши времена расценивают смерть именно так. Но смерть страшит всех — объективной неизвестностью прежде всего и прекращением бытия именно нынешнего, привычного (а ну как иное будет хуже?) Люди, верящие в посмертие, боятся призраков и иных приветов "оттуда". Что же до полного небытия — не является ли им та Вековечная Тьма, которую Феанор с сыновьями призывали на свои головы? — это разумеется, не касается Леголаса, но вопрос интересный.

В случаях, когда человеку удавалось внушить, что "земная жизнь - прелюдия к другой", ему этот страх, равно как и страх инстинктивный, удавалось успешно задавить.

Ах, ну если вы имеете в виду в эльфах такую же отвагу как в этих людях, то я согласна. Да, скажем, в средневековой насквозь христианской Европе отношение к смерти было принципиально иным. Я уж не говорю, об Азии, где буддизм мешался с конфуцианством или каким-нибудь Восьмеричным путем и кодексом бушидо. Все чудовищные вещи, которые люди тогда творили с собой и друг другом объясняются не каким-то мифическим высоким болевым порогом или отравленьем спорыньей, а отличными от наших отношениями со страданием и с трансцендентным. Это мироощущение вполне можно себе сравнить с эльфийским (хотя паническая боязнь перед нечистью и умертвиями у людей оставалась — но эльфы четко видят тот план бытия, и им может быть мерзко, но не страшно). Просто некоторые фанаты приравнивают эльфийскую насильственную смерть к некой незначительно неприятности, я смотрю на это в корне иначе.

уплызда