Тихая заводь #9⁠⁠

---

Глава 9. Разведка

Среда началась с тумана.

Густая белая пелена накрыла двор, спрятала пруд, размыла очертания забора. Даниил вышел на крыльцо и поёжился — воздух был влажным и холодным. В такую погоду хорошо сидеть дома, пить чай и никуда не лезть.

Но сегодня был последний день перед четвергом. И у них с Димой были дела.

Дмитрий ждал его у мастерской. Он был в своём сером свитере и рабочем фартуке, но без инструментов — только старый рюкзак за плечами. Увидев Даниила, он снял очки и протёр их о рукав.

— Готов?

— Готов. Ты матери сказал?

— Сказал, что пойдём к пруду. Она не стала расспрашивать. — Дмитрий помолчал. — Она вообще в последнее время мало спрашивает. Будто чувствует.

Они вышли через заднюю калитку и направились к пруду. Туман постепенно рассеивался, но вода ещё была скрыта. Только мостки угадывались впереди — тёмные доски над серой гладью.

Сергеича сегодня не было. Наверное, старик тоже решил не выходить в такую сырость. Даниил и Дмитрий обогнули пруд с востока и углубились в лес.

Лесовозная дорога начиналась сразу за камышами. Старая, разбитая, с глубокими колеями, заполненными водой. По краям росли сосны, их стволы уходили вверх и терялись в остатках тумана. Даниил шёл первым, стараясь не хромать на мокрых корнях. Дмитрий — следом, молча, глядя под ноги.

Через полкилометра дорога повернула, и за поворотом открылся просвет. Трасса. Узкое шоссе, пустое в этот час, уходящее в обе стороны — налево к райцентру, направо в сторону области. У самого выезда с лесовозной дороги стоял старый бетонный столб с обрывком провода.

— Вот здесь, — сказал Даниил. — Если встать за этим столбом, видно и дорогу, и трассу. И отсюда можно снять номера.

Дмитрий огляделся.

— А если они поедут в другую сторону?

— Не поедут. Алиса говорила — они всегда поворачивают направо. Там лес, нет постов. Идеальное место для перегрузки.

— Думаешь, они перегружают детей?

— Завтра узнаем.

Дмитрий снял очки и долго их протирал. Потом тихо сказал:

— Я двенадцать лет сюда не ходил. С тех пор как отец...

Он не договорил. Даниил и не требовал. Они просто постояли рядом, глядя на пустую трассу.

— Знаешь, — сказал Дмитрий, — когда он утонул, я думал, что это озеро проклятое. Что оно забирает людей. А теперь я думаю — дело не в озере. Дело в людях. Одни тонут сами. Другие топят других.

— А мы?

— А мы пытаемся выплыть.

Даниил кивнул и достал телефон. Камера была плохая, но тестовый снимок трассы получился сносным. Он сделал ещё один — столба, дороги, поворота. Пригодится.

— Завтра в это же время, — сказал он. — В четверг, перед закатом. Ты подойдёшь сюда и будешь ждать. Я буду на пруду, у мостков. Когда микроавтобус выедет из гаража, я дам тебе знать.

— Как?

— У меня фонарик. Мигну два раза. Ты увидишь.

— А если не увижу?

— Тогда снимай в любом случае. Как только услышишь мотор — снимай.

Дмитрий кивнул. Потом вдруг спросил:

— Ты боишься?

— Боюсь, — ответил Даниил. — Но это не важно.

— Важно. Я тоже боюсь. Но ты... ты другой. Ты боишься и всё равно делаешь. А я год не мог. Пока ты не приехал.

Даниил посмотрел на него.

— Ты сейчас здесь, Дима. Уже не год назад.

Дмитрий надел очки и поправил их.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты не побоялся первым.

---

Обратно они шли молча. Туман окончательно рассеялся, и пруд лежал перед ними спокойный и гладкий. У мостков сидел Сергеич — видимо, всё-таки вышел. Он поднял руку, приветствуя, и снова уставился на поплавок.

У ворот их ждала Алиса. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на них с беспокойством, которое плохо прятала.

— Ну что?

— Нашли место, — сказал Даниил. — У столба, где лесовозная выходит на трассу. Хорошая точка.

— Завтра?

— Завтра.

Она кивнула и вдруг зевнула — быстро, почти незаметно прикрыв рот ладонью. Даниил заметил тени у неё под глазами. Она почти не спала. Как и он.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Нормально. Просто ночь была... — она запнулась и чуть улыбнулась, — долгая.

Дмитрий, кажется, ничего не заметил. Или сделал вид.

— Пойду к себе, — сказал он. — Хочу проверить камеру. Если не работает — попрошу у Ивана Макаровича его старый фотоаппарат.

— У него есть фотоаппарат?

— Есть. «Зенит». Плёночный. Он говорит — ещё дедовский. Но работает.

— Спроси. Два свидетеля — лучше, чем один.

Дмитрий ушёл к мастерской. Даниил и Алиса остались вдвоём.

— Я хочу тебе кое-что рассказать, — сказал Даниил.

Алиса подняла брови.

— У меня есть друг. Тарас. Бывший одноклубник. Он меня сюда устроил. Я ему позвонил — рассказал, что здесь происходит. У него есть знакомый в центральном аппарате ФСБ. Если у нас будут доказательства — он передаст их напрямую.

— ФСБ? — Алиса помолчала. — Ты уверен, что ему можно доверять?

— Тарасу — да. Мы с ним десять лет в одной команде. А его знакомый... — он пожал плечами. — Другого выхода всё равно нет. Местные менты не помогут. Нужен федеральный уровень.

— Ты ему отправишь всё, что у нас есть?

— Да. Завтра, как только получу снимки. Я записал всё по пунктам. И ещё...

— Что?

— Если со мной что-то случится, Тарас позвонит тебе. У тебя есть записи. Ты знаешь не меньше моего.

Алиса долго смотрела на него. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Но ты уж постарайся, чтобы ничего не случилось.

— Постараюсь.

Она поправила воротник его куртки — буднично, по-хозяйски.

— Береги себя завтра.

— Ты тоже.

— Я буду на кухне. И на кино. Всё как обычно.

— Если что-то пойдёт не так — беги к Ивану Макаровичу. У него есть телефон.

— У него нет связи.

— Есть. Я проверял. Одна палка у будки.

Алиса хмыкнула.

— Ты и это проверил.

— Я всё проверяю.

Она взяла его за руку — быстро, почти незаметно для чужих глаз — и тут же отпустила.

— До вечера.

— До вечера.

---

После обеда Даниил шёл по коридору к себе, когда услышал за спиной шаркающие шаги. Нина стояла в двух шагах со своим вечным ведром и смотрела на него. Сегодня её глаза были не такими мутными, как обычно.

— Ты физрук, — сказала она негромко. — Ты спрашиваешь. Все спрашивают, но ты по-другому.

— О чём ты, Нина?

Она оглянулась, будто проверяя, нет ли кого в коридоре.

— Вчера у Лиды сидели. Я, Лида, Оксана. Оксана пила много. Плакала. Говорила — не могу больше.

— О чём не может?

— Детей готовить. — Нина понизила голос до шёпота. — Она их осматривает перед отправкой. Девочек особенно. Говорит — они же ещё маленькие, а уже невесты. Плачет, а делает. Лариса велит.

Даниил почувствовал, как внутри всё сжалось. Невесты.

— Что ещё Оксана говорила?

— Что мальчиков по-другому. Тех — к врачам, на уколы, на вопросы. А девочек — к зеркалу, к расчёске. Чтобы красивые были. Чтобы молчали. Чтобы терпели. — Нина шмыгнула носом. — Она говорила, Антонина со Светланой тоже знают. Светлана вчера сказала Антонине: «Такие маленькие, а уже невесты. Хоть бы раз кто замуж по-настоящему вышел». И засмеялась. А Антонина не смеялась.

Даниил смотрел на уборщицу и видел, что она совершенно трезва.

— Ты запомнила это, — сказал он.

— Я всегда запоминаю. Меня никто не слушает.

— Я слушаю.

Нина кивнула, взялась за ведро и, шаркая, ушла по коридору. Даниил остался один.

Теперь пазл складывался окончательно. Мальчиков и девочек не просто увозят — их готовят. По-разному. Одних — к войне. Других — к замужеству. И Оксана знает. И Антонина. И Светлана. Все знают. И все молчат.

---

Ближе к вечеру Даниил проходил мимо гаража и вдруг услышал смех. Женский. Тихий, интимный. Он замедлил шаг и заглянул в приоткрытое окно.

Внутри, в полумраке, сидела Светлана Николаевна. Она откинулась на старом диване у верстака и смеялась — не нервно, а легко, как смеются женщины, которые чувствуют себя желанными. Рядом с ней сидел Геннадий Иванович. Одна его рука лежала на её колене и медленно поглаживала его. В другой он держал полевую ромашку — простой, белый цветок с жёлтой сердцевиной.

Светлана взяла у него ромашку, покрутила в пальцах и тихо сказала:

— Дурак ты, Гена. Женатый дурак. Но ромашки никто мне не дарил сто лет.

— А кто дарил? — спросил Геннадий негромко.

— Никто. Только ты. Тогда ещё.

Они замолчали. Даниил отступил от окна и тихо пошёл прочь.

Значит, у них не просто связь. У них — история. И ромашка эта — не случайность.

Он сунул руки в карманы и пошёл к себе. Завтра четверг. Завтра всё решится.

---

Вечером Даниил сидел у себя. За окном темнело. Он разложил на столе всё, что у него было: тетрадь Алисы, записи Дмитрия, бланк с реланиумом, схему маршрута, синий носок.

Потом взял телефон и набрал номер. Гудки шли долго, но трубку сняли быстро.

— Даня? Ты чего опять ночью?

— Тарас, слушай. Завтра четверг. У меня всё готово. Я буду у пруда, мой человек — у трассы. Снимем микроавтобус. Номера, маршрут, время.

— Ты уверен, что получится?

— Уверен. У меня есть ещё кое-что. Детей накачивают транквилизаторами перед тестами. Мы нашли бланк с назначением. Подпись психолога. И дети рассказывают — их спрашивают про Бога, про готовность умереть. А девочек готовят как невест. Осматривают, наряжают, велят молчать и терпеть. Это два разных потока. Два разных... товара.

Тарас присвистнул.

— Ничего себе. Ты понимаешь, во что ты влез?

— Понимаю. Но уже поздно отступать. Завтра у меня будут доказательства. Сразу после — звоню тебе. Твой знакомый готов?

— Готов. Я с ним говорил. Он сказал — если будут номера, они смогут отследить маршрут. Если будут свидетельства детей — возбудят дело. Но нужно что-то железное.

— Будет железное. И ещё. Тарас.

— Что?

— Если я не позвоню завтра до полуночи — звони Алисе. Я сейчас сброшу тебе её номер. У неё есть все записи.

— Даня...

— Просто сделай это.

Тарас помолчал. Потом сказал:

— Ладно. Но ты уж постарайся позвонить.

— Постараюсь.

Даниил сбросил вызов, открыл сообщения и отправил Тарасу номер Алисы. Потом посмотрел в окно. За сеткой темнел пруд. Где-то на мостках, наверное, всё ещё сидел Сергеич. Или уже ушёл.

Завтра четверг.

Он встал посреди комнаты, закрыл глаза и пробил воображаемый пенальти.

— Гол, — сказал он.

И теперь это слово звучало не как мечта. Как приказ.

---

Конец девятой главы.