Танец тени на стекле.⁠⁠

День начался довольно сумбурно. Звонок мобильного разорвал в клочья остатки кошмара и ворвался в мой воспаленный мозг, разрушая последнюю надежду на отдых.

Моих сил хватило только на то чтобы пробурчать в трубку напрочь прокуренным баритоном классическое «Алло..»

- ты где? – проорал мой собеседник в трубку.

- как где? Дома, пытаюсь наслаждаться единственным выходным… - в голосе против желания появились просительные ноты. Ненавижу свою слабость по утрам…

- твой выходной закончился в тот момент когда ты уснул после работы, если ты не приедешь на работу через пятнадцать минут, можешь считать себя безработным! – визгливый крик моей начальницы разрывал мои барабанные перепонки не хуже самореза, вкручиваемого в ухо.

- но ведь выходной…. – начал было оправдываться я, но меня перебил визг на другом конце города.

- какой нах выходной?! Ты совсем охренел? Да я тебя уволю! Ты будешь по помойкам шариться! Ты хмырина бородатая!

Не знаю, что конкретно со мной произошло, но на меня вдруг накатила ледяная ярость, разбавленная откровенным пох…м. Передо мной мгновенно пробежала вся моя рабочая деятельность за последние три года: постоянные выговоры, оскорбления, откровенные насмешки за спиной. Все это накатило мгновенно, я вдруг осознал, что готов послать все подальше.

- заткнулась блядь!!!!

От неожиданности в трубке воцарилась долгожданная тишина. Я воспользовался моментом и высказал Гале все, что я о ней думал: прошелся по её скудному интеллекту, раскатал катком её лишние 30 килограмм, поглумился над отсутствием постоянного мужика в жизни, расписал маршрут в те неизведанные, темные дали, где я вижу как её, так и эту работу, как ни странно уложился в 10 минут, на протяжении которых меня пытались перебить, но я жестко пресекал эти попытки, после чего исключительно матом посоветовал не трогать меня до завтра и повесил трубку не попытавшись даже расшифровать бульканье из мобильного.

Я огляделся, во время разговора я сам того не замечая вскочил с кровати и сейчас стоял как раз напротив зеркала. Что за вид! Неухоженная борода торчит словно флаг на флагштоке, засаленная майка, которую я опять поленился снять перед сном, грязно-зеленые вытянутые трусы завершали образ бомжа-домоседа. Увиденное мне категорически не понравилось, да я привык за столько лет быть неопрятным, иногда даже вонючим, это было привычно и… противно. Только сейчас мне похоже разбили розовые очки в которых я проходил всю жизнь. Ощущение не из приятных. Так, первым делом в ванную и под ледяной душ! Будем меняться немедленно!

Ледяная вода грязно желтого оттенка не остановила мой внезапный порыв. Продрогнув до костей и, кажется, слегка посинев, я выбрался из обшарпанной ванны и уставился на свое лицо, показавшееся в треснувшем зеркале над раковиной. То что я обозревал мне не нравилось, да наверное никому бы не понравилось. Я решительно намылил подбородок и щеки и взялся за видавший виды бритвенный станок, который непонятно как не затерялся в том хаосе, что творился в квартире. Волосы покидали лицо крайне неохотно, наверное, станок все же был туповат, но эта была боль, которую стоило потерпеть. Наконец последний волосок упал в раковину, и мое отражение перестало быть похожим на маньяка из фильма ужасов, на меня смотрел, темно зелеными глазами, человек, которому не приходилось переживать разрыв с девушкой более четырех лет назад, человек, не топивший собственное достоинство в алкогольных реках, в самых безобразных компаниях. Тот, кого я уже успел позабыть – я сам.

Что ж, пришла пора заняться тем, что мужчины ненавидят больше всего – уборкой. Упаковки мусорных мешков едва хватило, чтобы вместить в себя все годы самоуничтожения, я выбрасывал все, что могло хоть как-то напомнить мне о прошлом. Я твердо решил перестать быть ничтожеством, возродится из пепла, в который я сам себя превратил. Тряпка оставляла грязные разводы на полу, но я не унывал, я знал, что буду драить этот чертов пол, даже если у меня появятся кровавые мозоли на руках. Мне казалось что меня не берет усталость. Когда я решил перекурить, то сигарета, на мой взгляд, тлела слишком медленно, и мне пришлось выбросить её, не скурив и половины. Меня переполняла жажда действий. Через два часа квартира сверкала исключительной чистотой, казалось, проходя в комнату, я видел собственное отражение. Пришла пора разобраться с гардеробом. Я дал себе зарок, что больше никогда не одену мои ужасные драные джинсы и линялый свитер темно бордового цвета. Мусорные мешки закончились и пришлось заменить их пропахшим потом пододеяльником. После ревизии шкафа я оставил максимум пять процентов его содержимого. Остальное отправилось в утиль, думаю, даже бомжи побрезгуют этими тряпками. Переодевшись в более-менее цивильную одежду, мне пришла в голову мысль прогуляться и подышать свежим воздухом, благо погода была именно той, которая мне подходила – мелкий дождь, который даже дождем назвать было нельзя, так, морось.

Спускаясь по лестнице я встретил свою соседку, вернувшуюся после прогулки со своим черным бульдогом, и в кои-то веки эта злая псина даже не зарычала на меня, видать просто не узнала, да и соседка поздоровалась со мной довольно дружелюбно, что за ней никогда не водилось. Возможно это был добрый знак. Я был преисполнен надежд.

Настроение стремительно приходило в норму, казалось, что мне даже трамваи улыбаются. Сами улицы были пустынны, немного найдется людей, которым по душе столь отвратительная погода. На душе было удивительно легко – грязные вывески ресторанчиков уже не вызывали отвращения, шум автомобилей не резал слух, казалось, я его просто не замечал. Столь разительные перемены меня шокировали. Я попытался заняться самоанализом, но потерпел оглушительное фиаско застряв на проблемах с прыщами в пятом классе.

Одна вывеска привлекла мое внимание соей простотой и незатейливостью – на простом деревянном щите были нарисованы вилка и ложка. На этом вывеска и заканчивалась. Столь откровенный минимализм привел меня в восторг. Внутри меня ждали круглые деревянные столы, накрытые белыми скатертями и матированные окна, по которым танцевали тени кустов, растущих рядом. Восхитительно юная официантка усадила меня за стол у окна и приняв заказ убежала на кухню оставив меня наедине со своими мыслями. Через пять минул она прибежала с моим чаем с плюшками.

- ваш заказ готов – сверкнула её улыбка – приятного аппетита – проворковала она направляясь к соседнему столику, где попивала чай пожилая пара. Я невольно залюбовался её движениями. Давно не видел я девушек, столь очаровательных в своей простоте – на лице ни грамма косметики, простые джинсы лишь подчеркивают фигуру, а походка плавна настолько, что, кажется, что её кеды не касаются земли.

Насладившись созерцательно, я, наконец, решил оценить кухню этого милого заведения. Это было восхитительно! Наслаждение едой поглотило меня без остатка. Казалось бы, простые плюшки и не менее простой чай, но они наполнили меня блаженством. Или все же дело в человеке, который мне их принес? Не уверен…

Насытившись, меня привлекли книги, сложенные стопкой на подоконнике, под фиолетовой одной из них скрывался настоящий шедевр «Мастер и Маргарита», что еще нужно уставшему от жизни человеку? Да, впрочем, ничего.

Время текло незаметно, в один момент я просто осознал, что света стало явно нехватать для комфортного чтения. В кафе было довольно темно, основной свет был погашен, и только в углу горел старый торшер, дающий столь необходимое мне количество света. За соседним столом сидела Официантка, которая приносила мой заказ, и с улыбкой наблюдала за мной.

- знаете, я впервые вижу человека, настолько поглощенного книгой, чтобы не замечать ничего вокруг себя – её голос звучал довольно звонко в окружающей нас тишине. – Вы в курсе, что уже практически полночь? Вы просидели здесь весь день, и ни разу не отвлеклись.

Какая теплая у неё улыбка, ни с того ни с сего заметил я, и тут же себя одернул.

- Наверное я доставил Вам неудобства своей выходкой, мне очень… - начал было извиняться я, и опешил. Она смеялась, просто заливалась хрустальным смехом.

- Не переживайте вы так, просто я не могла уйти без своей любимой книги, но раз она Вас так захватила, то я не могла лишить вас такой радости и решила просто подождать.

Наш разговор длился и длился, и, когда стрелка часов показала три утра, я нашел в себе силы пригласить её прогуляться под ночным дождем, и, к моей радости она согласилась. Мы ушли, держась за руки, и общаясь, словно старые друзья, не заметив как книга, в простой фиолетовой обложке осталась лежать на столе в опустевшем кафе, и только тени на стекле составляли ей компанию, раз за разом исполняя свой танец на матовом стекле.

Моему другу Роберту, в надежде на лучшее.