Спи, Красная шапочка⁠⁠

Тихо, тихо, Серый. Не хрусти так ветками, спугнëшь. Вон как прислушивается, озирается - страшно ей. Услышит, побежит - не догнать нам, Серый. Сейчас, уже сумерки собираются. Сама к нам выйдет, не шуми. Ей через лес одна дорога, свернуть негде. Давай я сама, я умею. Ягод по черничнику рассыплю, чтоб каждая на виду. Грибочек покажу, и второй, и поляну целую. Ты не спугни, главное.
И чего припустилась? Тьфу, дура. Я ей и дымку, и сверчков, и бельчат на сосны. Ничего же плохого, поиграть хотела. А что? Не веришь? Правда, эту бы вывела. Может быть потом ещё раз пришла бы. Поиграть.
Не правда, одна, помнишь, вернулась? Ай, не надо, я не виновата, что она откопать решила. Не дам, сам же знаешь.
Муторно мне, серый. Без людей-то совсем. Ноет душа. Я всë что хочешь готова. Малинник показать могу. Ей-бо! Не веришь? Ну и пусть бы нашла. Я бы потом еë так закрутила - вовек бы не вспомнила, как вернуться. Да, та вспомнила, вернулась. Ну и сгинула в топях-то, Серый. Ну тут уж не моя вина, пугливая больно. Ну правда, я ж поиграть только.
В прятки, в салочки. Так душа по играм стосковалась. Я и за этой побегала бы. Да и побегала бы! Не веришь? Вот ещё одну встретим - покажу.
Знаю, сегодня не пойдëт уж никто. Ну может мужичок какой, но это тебе, ты есть хочешь, чую. Я и тогда поняла сразу.. Да нет, не злюсь уж, чего там. Никого у меня кроме тебя нету.
Больно было только. И страшно..
Тихо! Слышишь? Выпь воет. Тоскливо как.. Ох и холодные нынче ночи, Серый. Болит душа, ломит мои белые косточки.
Погрей, Серый. Ложись уж рядышком. Может завтра кто пойдëт, покормлю тебя.

Серая тень мелькнула на опушке, пробралась сквозь низкий подлесок, в глушь, к малиннику. Тяжелой лапой накрыла алый плащик, ткнулась носом под капюшон, лизнула ласково у пустых глазниц.
Спи, Серый, поиграем ещё. Может, завтра.