Про собаку Лайму
Когда мне было десять лет, исполнилась мечта сопливого детства: мне купили собаку. Мы как раз переехали в частный дом. Нам торжественно клялись, что это кавказская овчарка. Разумеется, не предоставив никаких документов. Разумеется, наврали.
Но это было неважно. Щеночек лежал у меня на руках, и боязливо смотрел по сторонам. Это была девочка. Я назвала её Лайма. Просто в голове вертелась какая-то песня Лаймы Вайкуле, и я подумала "почему бы и нет". Когда мы её привезли и посадили на длинную цепь, она целый день лежала на одном месте и боялась пошевелиться. Зато на следующий день уже освоилась, и чёрным метеором носилась по всей доступной ей территории. А территория была не меньше иной квартиры: цепь её была пристёгнута к железному тросу, протянутому через весь двор. Лайма оказалась очень игривая и общительная. Уже через несколько месяцев она вымахала так, что стоя на задних лапах была выше меня ростом. Как-то вечером я открыла дверь, чтобы вынести ей еды, и замерла от восторга: передо мной был настоящий монстр. Чёрная блестящая шерсть, белые огромные зубы в оскалённой пасти, глаза, отливающие зелёным в свете лампы. Дьявол, а не псина! Она набросилась на еду, как дальние её предки на стадо овец. Утробно урча, за считанные секунды поглотила полную миску еды (целая кастрюля!) и уставилась на меня, облизываясь.
- Поиграю я с тобой, поиграю, - сказала я и шагнула к ней. Радостно взвизгнув, Лайма набросилась на меня, пытаясь дотянуться до лица своим влажным языком.
Лайма была очень общительной. Длина её цепи доходила до половины прохода в калитке. Поэтому, когда приходили гости и видели, как чёрный монстр радостно летит им навстречу, они вжимались в стену дома, и передвигались по направлению к дому так, словно шли над краем пропасти. А Лайма вставала на задние лапы, оказавшись в один рост с пришедшими, и тянулась к ним лапами, радостно лая. Гости вжимали в себя животы и старались перейти в плоскость, пока кто-нибудь из нас не оттаскивал Лайму подальше. Ну, не понимали люди, что она просто хочет поиграть.
У меня была давняя мечта: идти по городу со своей собакой на поводке. С Лаймой можно было бы гулять даже по ночам - никто бы не осмелился приблизиться к чёрному монстру. И вот, никому не сказав, я отцепила цепочку, на которой она сидела, и пошла с Лаймой на улицу, предчувствуя, как гордо буду идти рядом с огромной собакой. Наивная...
Лайма ошалела от восторга. Теперь в её распоряжении был не целый двор, а огромный, необъятный простор! А ещё, как мы помним, она была очень общительная и любила людей. И поэтому тут же рванула к прохожим, имевшим несчастье оказаться в это время недалеко от нашего дома. Я целую секунду пыталась её удержать, а затем, как в мультике, просто летела за ней, как привязанный воздушный шарик. Потом свалилась. Она меня тащила волоком. Я почувствовала, какой это неприятный вид казни - когда людей привязывали к лошади и пускали лошадь вскачь. И отпустила поводок.
В общем, Лайма-таки поздоровалась с теми несчастными. Судя по тому, что их не хватил инфаркт, глядя на то, как чёрный монстр летит на них, радостно оскалившись - крепкие были люди. И всё же, когда мы с подоспевшим братом оттаскивали Лайму, спешно извиняясь, я, кажется, заметила горку неизвестно откуда взявшихся кирпичей...
Зимой у нас вообще было весело. Мама разрешала выпускать Лайму побегать по нашему участку. И мы с братом снимали её с цепи. Лайма радостно бежала в огород, мы за ней. У нас была игра: сначала брат держит Лайму, а я убегаю. Потом они с Лаймой меня догоняют. Догоняли в считанные секунды, и Лайма радостно грызла мою куртку. Пробовали наоборот - и я снова повторила свой трюк с мультяшным полётом на ракетной тяге собаки. У меня не хватало силёнок удержать нашего монстра.
Потом Лайма, как заправской зэк, стала готовить побег. В течении нескольких дней она прорывала ямку под забором, где было поглубже. Мы её оттаскивали, прикапывали вырытое, а она снова и снова рвалась туда. И на третий день, наконец, щель оказалось достаточной, чтобы вместить её. Лайма вырвалась на свободу.
Брат перемахнул двухметровый забор как перила, и побежал за ней. Я - следом. Попыталась так же легко перемахнуть через забор - не получилось. Попыталась вскарабкаться на забор. Кряхтела, кряхтела, лезла. Когда, наконец, взобралась, почувствовала себя победителем. С высоты увидела, что брат уже тащит Лайму домой, держа за ошейник. Они были довольно далеко - видимо, беглянка неплохо успела оторваться от погони. Я радостно прыгнула в сугроб, чтобы побежать им навстречу. И... поняла, что многострадальной коленкой впечаталась в чей-то кал. "Да блин!!!" - возмутилась я. Пришлось поползать по снегу коленками. Когда следы преступления более-менее отчистились и я оглянулась на брата, то увидела, что в десятке метров от меня Лайма совершила повторный рецидив. Она подбежала к куче мусора и что-то сцапала в рот. Брат подбежал к ней, схватил за пасть, не давая зубам сомкнуться, и крикнул мне:
- Вытащи эту дрянь! Мало ли, какую заразу она сожрала!
Я подбежала к ним, потянула руки к мусору в её пасти. И тут увидала, что это кошачья голова. У меня пропал дар речи. Я только пятилась с протянутой рукой и выталкивала из себя шёпот:
- Это... кошачья... кошачья...
В общем, так она её и сожрала за какие-то секунды. И хоть бы хны!
Беглянку мы вернули, довольную, и, наверное, сытую.
Лайма всё росла и росла. Однажды утром брат, выходя в школу, увидел, что она сидит перед дверью, радостно виляя хвостом. Обрывок цепи болтался рядом, а Лайма имела самый невинный вид.
Мы купили ей бычью цепь. Когда папа дал мне подержать пакет с этой цепью, я не смогла удержать её в руках. А Лайма, похоже, вообще не чувствовала тяжести.
Однажды, когда я уехала в санаторий, Лайма порвала свою цепь и сбежала. Мы искали её по всему частному сектору, но тщетно. Было грустно. Я надеялась, что её новая жизнь лучше прежней, и что её не пристрелят. А потом по городу стала встречать её потомков - чёрных красавцев-щенят. Раньше таких у нас не было. Что ж, будем думать, что она нашла своё собачье счастье.
Больше собак мы не заводили.