Привычка сбегать из дома⁠⁠

— Один билет на ближайший поезд.

— Сто седьмой, до Екатеринбурга. Остались только боковые. Будете брать?

Из окошка на меня с сомнением смотрит кассир. Еще бы, заплаканная девчонка срывается куда-то на ночь глядя. Без вещей, без плана… Но мне правда без разницы, куда ехать, лишь бы подальше отсюда.

— Да, — бормочу я и протягиваю паспорт с зажатой между страницами пятитысячной купюрой, — до конечной.

Усиленные динамиком щелчки по клавишам, гул печатной машинки, и вот я держу в руках настоящий билет на поезд. Мой шанс вырваться из заколдованного круга.

Подземный переход к платформам похож на декорацию к триллеру, особенно ночью. Возможно, из-за поворота на меня сейчас бросится убийца, но, честное слово, у меня нет сил отбиваться.

Заплеванные платформы покрыты тонкой корочкой льда — к ночи ударили заморозки, и я, подскальзываясь, спешу в поисках нужного вагона. Проводница проверяет документы, а мне в очередной раз приходится не замечать сочувствующего взгляда — за сегодня их было слишком много.

Внутри тепло: пышет жаром титан, вагон наполнен сухим воздухом обогревателей и дыханием спящих людей. Я сажусь на свою полку, стягиваю шарф и откидываюсь на стенку, прикрыв глаза. Смогла, справилась. В кармане в очередной раз раздражающе пиликает телефон. Да сколько же можно…

Поезд трогается, и только тогда я решаюсь заглянуть в сообщения. От Артура только одно — еще с семи вечера, я его так и не открыла.

“Зай, ну ты чего? Неужели обиделась? Это же часть постановки, мы репетировали. Я хочу только тебя!”

Репетировали, как же… Дуру из меня делает. Со всеми у него такие репетиции! И даже в постановках про войну любовные сцены, а не драма.

На счетчике еще несколько непрочитанных сообщений — это уже Женька.

“А я говорил тебе, что он кобель. Ты зря выбрала его.”

“Его не изменить, просто уходи.”

“Влада, прости, я не хотел давить. Ты сама примешь решение.”

“Я рядом. Я с тобой”

“Влада, ты в порядке? Ответь, я переживаю.”

“Влада, я люблю тебя”

Слезы подкатывают к глазам и, не успевая пролиться, прячутся обратно. Внутри с грохотом рушатся фантазии о счастливом будущем и образ жизнерадостной девочки, которая никогда не плачет. Любые истерики раньше были по расписанию — только не на людях, только не здесь! А можно ли по-другому?

В равнодушном перестуке колес ночного поезда я чувствую себя совсем потерянной. Родной город, ставший свидетелем моей любовной истории, остался позади. Я еду в темноту, в неизвестность, в чужие края, для которых не одета по погоде. У нас снег сошел полностью, и в редкие ночи прихватывает морозец. А там наверняка сугробы по колено, густая вода бьется о гранит набережной, и холодные, незнакомые люди.

Сбегать из дома — моя привычка, мой способ решения проблем. Стоит сменить обстановку, как становится легче. Кажется, что все уже в прошлом. Но раз за разом я догоняю себя: ругаю за ошибки, оправдываю, наказываю, прощаю, вновь ругаю — и так по кругу.

С Артуром мы встречались два года, со второго курса. Мне, серой мышке, льстило внимание красавчика, с которым познакомили друзья. Яркий, самоуверенный, студент театрального — он захватил мое воображение, а потом и чувства. Любовь с ним была праздничным фейерверком, а постоянные ссоры — падением в пропасть. Сомнительных историй, таких как сегодняшняя, со временем становилось все больше: я ловила его на поцелуях с однокурсницами и встречах в кафешках с незнакомыми девушками. Каждый раз он уверял меня, что это для роли. Он же актер, творческая личность, а я дура. А я дура — верила, терпела и боролась с ревностью. Пока сегодня не застукала его в пустой аудитории с очередной девчонкой — недвусмысленно задранная юбка не оставила сомнений. Он изменяет мне.

Я молча вышла из аудитории и позволила себе разреветься только в туалете. Оттуда же я отправила сообщение Женьке — меня разрывали эмоции, и, не поделись я хоть кусочком, меня бы затопило. Еще одна глупость — дать ему повод опять вернуться к старому разговору.

Женька выбрал тактику ожидания. Друг детства давно влюблен в меня и не скрывает этого. Теперь с каждой следующей размолвкой в моих отношениях он усиливает напор. Порой мне даже кажется, что моей жизнью и решениями управляет Женя — ему всегда было лучше знать, что мне надеть, что ответить и как поступить. Особенно по отношению к Артуру.

А сейчас я впервые за долгое время делаю то, чего хотела сама — сбегаю. Забитый людьми плацкартный вагон, едва теплящийся под потолком свет лампочки, сонное дыхание и стук колес. Не помню, как заправила полку и уснула, подоткнув подушку под плечо.

***

Проснулась от толчка — наверное, стоянка, да и рассвело почти. Я нашарила под полкой обувь и выскочила в тамбур. Из открытых дверей в душное нутро вагона врывался приятный летний ветерок. Станции не было — только цветущая степь кругом.

— Без платформы выходить запрещено, — появилась позади меня проводница. — И ты лучше иди на место, а то мужики набегут сейчас курить — задохнешься.

Я потопала обратно, пытаясь согнать с себя остатки сна. Когда я засыпала, было еще не лето…

Из динамиков по вагону разлетались бодрые ритмы “Браво”:

“А я хочу, как ветер, петь и на землей лететь…”

— Владушка, кушать будешь?

На соседней полке сидела моя бабушка Нина и раскладывала на покрытом вафельным полотенцем столе хлеб, огурцы, вареные яйца и нарезку докторской.

— Бабушка?..

— Да, милая? Ты выспалась?

— А почему мы стоим?

— Бог его знает, сейчас времена такие, все может быть. Да ты не волнуйся, все равно доедем! У меня еще пирожки с повидлом тут, будешь?

— Бабушка! — с нажимом произнесла я. — А почему ты здесь?

— Так не самой же тебе на поезде ехать! Да не дуйся, в следующем году уговорим маму отпустить тебя к нам с дедом одну. Ты взрослая уже, почти невеста. Садись, кушай. Чаю будешь?

Я посмотрела на свои ладони — руки взрослого человека. Вот шрам от разделочного ножа, вот кольцо, которое Артур подарил на день рождения. Почему же бабушка видит меня ребенком? И почему бабушка… Она же…

“Но ты сказала мне — это мечты! И ничего в них нет…”

— Бабушка, я не хочу возвращаться домой, — честно призналась я, сев на краешек полки.

— Почему, Владочка?

Бабушка провела рукой по моим волосам и нежно потрепала за щеку. В этом жесте было столько тепла, что у меня невольно выступили слезы. Я так скучаю…

— Дома… Там плохо. И пока я не вернулась, кажется, что проблем нет, — прошептала я, прижимаясь к бабушкиному плечу. — От них можно убежать. Ведь можно?

— Нет, милая. Это ты от самой себя бежишь. Дом-то — он внутри тебя.

— Мне кажется, что меня самой нет… Я потерялась, я не существую…

— Это из-за мальчика, да? — заглянула мне в глаза бабушка, и я кивнула. — Владочка, их много еще будет в твоей жизни. Ты повстречаешь разных людей: кто-то будет любить тебя как родную, а кто-то так и будет любить только себя. Тебе может казаться, что это настоящее чувство. Но истинно любящий никогда не заставит тебя плакать или делать что-то против твоей воли. Он будет оберегать. Как хрустальную вазу, как сокровище. Ведь ты и есть сокровище. Ну, не плачь, иди ко мне.

Поезд снова тряхнуло — кажется, он наконец поехал.

***

Поезд останавливается, выдавливая из рельс болезненные стоны. Я открываю глаза: темно, все та же лампочка под потолком пытается рассеять темноту. За окном медленно проплывает огромная вокзальная надпись — “Сызрань”. Вот оно что, вот почему бабушка пришла… Бабушка… Уже год, как ее и деда нет. Подушка мокрая от слез. Надеюсь, никто не слышал, как я плачу во сне. Я сворачиваюсь клубочком и прижимаю скомканное одеяло к груди. Мне больше не к кому сбегать от взрослой жизни в заботливые объятия и теплый дом. Куда я вообще еду? Зачем? От себя не убежишь…

Решение приходит внезапно. Я поднимаюсь, хватаю телефон и накидываю куртку. Стоянки недолгие, надо успеть выскочить.

— Ты куда, милая?

Проводница ловит меня в тамбуре, и в ее голосе мелькает что-то знакомое, бабушкино. Я хлюпаю носом, машу головой — наваждение проходит, и мне совсем не хочется рассказывать незнакомой женщине свою историю.

— Тебе же не здесь выходить. Что случилось?

— Это же Сызрань? Пожалуйста, можно я сойду? Я знаю город, не потеряюсь.

Почему я спрашиваю разрешения сойти с поезда у проводницы? Почему даже сейчас я боюсь принять собственное решение?

— От себя не убежишь.

— Что?

На мгновение передо мной оживает недавний сон — и бабушка, моя мудрая бабушка в очередной раз просит меня остаться.

— Пойдем, тут холодно. Простынешь еще, глаза вон мокрые. Стоянка закончится, я подойду, чай тебе сделаю. Все хорошо будет!

И тут я понимаю — да, будет. Обязательно. Надо просто вернуться к себе.

Телефон в руках подмигивает, значит, опять есть сообщения.

“Влада, прекращай дурить. Ты где? Я волнуюсь”, — от Артура. И снова несколько от Женьки — большие, эмоциональные судя по количеству восклицательных знаков. Не думая долго, я смахиваю уведомления и открываю телеграм. Заблокировать, удалить. И второго.

За окном в предутренней синеве растворяется знакомый вокзал. Когда-то я уже сбегала сюда, в такую же точно, но другую раннюю весну. Когда сугробы еще по колено, Волга зажата между льдом и бетоном, а в голове, как и всегда, каша. Как просто срываться в знакомый город к родным людям, зная, что хотя бы на этих улицах ты не заблудишься и не потеряешься. Не то что внутри себя.

Я твердо решила, что доеду до Екатеринбурга. Да, город незнакомый, большой и шумный. Да, я могу потеряться. Но там, среди незнакомых мест и лиц я хочу научиться слушать себя. Удалить с телефона все треки, в которых живут ранящие меня воспоминания, удалить все фото, чтобы сделать новые. Если уж мне приходится выбирать — я буду выбирать себя. Всегда.

Группа автора: illumination_project|Лана Савченко