Почему часть молодёжи всегда будет либеральна?
Мы часто слышим фразу: «Молодежь сегодня совсем не та». Кто-то произносит это с грустью, кто-то, с раздражением. Особенно много споров возникает вокруг политических взглядов. Почему подростки все чаще называют себя либералами? Почему им оказываются близки идеи свободы, толерантности и принятия?
Я пишу этот текст не для того, чтобы кого-то переубедить или навязать свою точку зрения. Я хочу, чтобы мы просто поговорили. Я хочу, чтобы те, кто не разделяет либеральные взгляды, хотя бы поняли своих детей, внуков или просто молодых людей вокруг. Потому что за любыми политическими убеждениями часто стоит простое человеческое чувство — желание быть в безопасности.
Подросток, это не политик, а исследователь
Давайте честно: подростковый возраст, время, когда внутри тебя бушует ураган. Ты ещё не знаешь, кто ты. Твои интересы меняются каждые полгода. Вчера ты хотел быть врачом, сегодня, блогером, а завтра, возможно, влюбишься в кого-то, и этот кто-то разрушит все твои прежние представления о себе.
Подросток — это существо, которое ищет. И главный его страх — страх ошибки. Страх быть осмеянным за то, что он «неправильный».
Почему либеральная среда кажется спасительной?
Либеральное общество (по крайней мере, в том идеальном образе, который транслируется) говорит: «Мы примем тебя любым». Неважно, кем ты станешь. Неважно, будешь ли ты принадлежать к большинству или меньшинству, будешь ли ты похож на нас или нет. Ты имеешь право быть. Ты имеешь право на ошибку. Ты имеешь право поменять своё мнение завтра.
Для подростка, который ещё не собрал свой пазл, это предложение звучит как глоток свежего воздуха. Это не столько политический выбор, сколько эмоциональный. Он не говорит: «Я за свободный рынок». Он говорит: «Я хочу, чтобы меня не вышвырнули из стаи, если я окажусь не таким».
Обратная сторона медали
С другой стороны, консервативная среда (опять же, в том пугающем образе, который часто транслируется) рисует картину мира, где всё четко: «свои» и «чужие», «правильные» и «неправильные». Подросток слышит не столько призыв к сохранению традиций, сколько ультиматум: «Если ты будешь таким — мы тебя отвергнем».
И здесь неважно, собирался ли он вообще становиться «таким». Подростковая психика устроена так: «Если меня могут отвергнуть за то, что я похож на кого-то, кого они не любят, — значит, я не в безопасности».
Исследования подтверждают этот эмоциональный запрос. Например, опросы среди молодежи в США и Европе показывают, что для поколения Z и миллениалов важнейшей ценностью является инклюзивность. Для них нормально, когда в классе учатся дети разных национальностей, когда в рекламе показывают разные типы семей, когда никто не обязан подстраиваться под единый шаблон «нормальности».
В России, по данным опросов «Левада-центра» (признан иноагентом), молодые люди в возрасте 18–24 лет значительно терпимее относятся мигрантам и людям с нетрадиционным образом жизни, чем их родители. Это не потому, что они «испортились» под влиянием Запада. Это потому, что они выросли в мире, где информация доступна, а границы размыты. Они видят другое, и это другое перестало их пугать.
Что с этим делать?
Если вы — родитель или просто старший товарищ, и вас беспокоят взгляды подростка, не спешите его переубеждать. Не пытайтесь запретить ему думать иначе.
Чаще всего подросток не защищает политическую программу. Он защищает своё право на существование таким, какой он есть прямо сейчас. И если вы покажете ему, что он в безопасности и дома его примут с любыми взглядами, потребность в остром протесте может снизиться сама собой.
Молодые люди выбирают либеральные идеи не потому, что они «стадные» или хотят всё разрушить. Они выбирают их, потому что хотят быть уверенными: если завтра я изменюсь, меня не проклянут.
Это не история про политику. Это история про любовь. Простую человеческую потребность: «Примите меня, пожалуйста. Я очень стараюсь найти себя. Не бейте, пока я ищу».
Возможно, вместо того чтобы осуждать молодежь за радужные флаги и лозунги о свободе, нам стоит спросить их: «Тебе страшно? Тебя кто-то обижает? Ты боишься, что мы тебя не поймем?».
Ответ, скорее всего, будет «да». И это «да» объясняет гораздо больше, чем любые политические программы.