
foxLoves
Нет никакого неолиберализма и вы готовы к этому разговору1
Я убежден, что так называемое «новое течение» либералов миф. Классический либерализм по своей сути ничем не отличается от идей, которые сегодня продвигают либеральные СМИ.
Если вы считаете, что либерал XIX века и либерал XXI века это разные понятия, вы ошибаетесь. И те, и другие выступают за равные права, свободу слова и собраний, за рыночную экономику, за защиту прав трудящихся и за минимальное вмешательство государства в личную жизнь граждан. Эти базовые принципы составляют ядро либерализма, и они остаются неизменными.
Многие сегодня с иронией говорят о «соевых» и толерантных либералах. Но давайте вспомним: в XVIII-XIX веках либералы были теми, кто боролся за права угнетённых, например, за отмену рабства. Тогда их идеи тоже казались обществу радикальными и немыслимыми, ровно так же, как для кого-то сегодня звучит борьба за права "Необычных" людей.
Таким образом, суть не изменилась. Мог сместиться лишь фокус внимания, появились новые социальные группы, чьи права требуют защиты. Но это, не возникновение новой идеологии, а закономерное развитие и применение старых принципов к новым историческим вызовам. Это не «неолиберализм», а просто новая задача для либеральной мысли.
А неолиберализм с нами сейчас, в одной комнате?
Почему часть молодёжи всегда будет либеральна?
Мы часто слышим фразу: «Молодежь сегодня совсем не та». Кто-то произносит это с грустью, кто-то, с раздражением. Особенно много споров возникает вокруг политических взглядов. Почему подростки все чаще называют себя либералами? Почему им оказываются близки идеи свободы, толерантности и принятия?
Я пишу этот текст не для того, чтобы кого-то переубедить или навязать свою точку зрения. Я хочу, чтобы мы просто поговорили. Я хочу, чтобы те, кто не разделяет либеральные взгляды, хотя бы поняли своих детей, внуков или просто молодых людей вокруг. Потому что за любыми политическими убеждениями часто стоит простое человеческое чувство — желание быть в безопасности.
Подросток, это не политик, а исследователь
Давайте честно: подростковый возраст, время, когда внутри тебя бушует ураган. Ты ещё не знаешь, кто ты. Твои интересы меняются каждые полгода. Вчера ты хотел быть врачом, сегодня, блогером, а завтра, возможно, влюбишься в кого-то, и этот кто-то разрушит все твои прежние представления о себе.
Подросток — это существо, которое ищет. И главный его страх — страх ошибки. Страх быть осмеянным за то, что он «неправильный».
Почему либеральная среда кажется спасительной?
Либеральное общество (по крайней мере, в том идеальном образе, который транслируется) говорит: «Мы примем тебя любым». Неважно, кем ты станешь. Неважно, будешь ли ты принадлежать к большинству или меньшинству, будешь ли ты похож на нас или нет. Ты имеешь право быть. Ты имеешь право на ошибку. Ты имеешь право поменять своё мнение завтра.
Для подростка, который ещё не собрал свой пазл, это предложение звучит как глоток свежего воздуха. Это не столько политический выбор, сколько эмоциональный. Он не говорит: «Я за свободный рынок». Он говорит: «Я хочу, чтобы меня не вышвырнули из стаи, если я окажусь не таким».
Обратная сторона медали
С другой стороны, консервативная среда (опять же, в том пугающем образе, который часто транслируется) рисует картину мира, где всё четко: «свои» и «чужие», «правильные» и «неправильные». Подросток слышит не столько призыв к сохранению традиций, сколько ультиматум: «Если ты будешь таким — мы тебя отвергнем».
И здесь неважно, собирался ли он вообще становиться «таким». Подростковая психика устроена так: «Если меня могут отвергнуть за то, что я похож на кого-то, кого они не любят, — значит, я не в безопасности».
Исследования подтверждают этот эмоциональный запрос. Например, опросы среди молодежи в США и Европе показывают, что для поколения Z и миллениалов важнейшей ценностью является инклюзивность. Для них нормально, когда в классе учатся дети разных национальностей, когда в рекламе показывают разные типы семей, когда никто не обязан подстраиваться под единый шаблон «нормальности».
В России, по данным опросов «Левада-центра» (признан иноагентом), молодые люди в возрасте 18–24 лет значительно терпимее относятся мигрантам и людям с нетрадиционным образом жизни, чем их родители. Это не потому, что они «испортились» под влиянием Запада. Это потому, что они выросли в мире, где информация доступна, а границы размыты. Они видят другое, и это другое перестало их пугать.
Что с этим делать?
Если вы — родитель или просто старший товарищ, и вас беспокоят взгляды подростка, не спешите его переубеждать. Не пытайтесь запретить ему думать иначе.
Чаще всего подросток не защищает политическую программу. Он защищает своё право на существование таким, какой он есть прямо сейчас. И если вы покажете ему, что он в безопасности и дома его примут с любыми взглядами, потребность в остром протесте может снизиться сама собой.
Молодые люди выбирают либеральные идеи не потому, что они «стадные» или хотят всё разрушить. Они выбирают их, потому что хотят быть уверенными: если завтра я изменюсь, меня не проклянут.
Это не история про политику. Это история про любовь. Простую человеческую потребность: «Примите меня, пожалуйста. Я очень стараюсь найти себя. Не бейте, пока я ищу».
Возможно, вместо того чтобы осуждать молодежь за радужные флаги и лозунги о свободе, нам стоит спросить их: «Тебе страшно? Тебя кто-то обижает? Ты боишься, что мы тебя не поймем?».
Ответ, скорее всего, будет «да». И это «да» объясняет гораздо больше, чем любые политические программы.
Что-то про прекрасное
(Вот статья, написанная с восхищением, но с опорой на факты)
Если бы меня попросили выбрать самое совершенное наземное млекопитающее, я бы, не колеблясь, указал на лисицу. И дело вовсе не в миловидности, (хотя и в ней тоже) за этим изящным силуэтом и пушистым хвостом скрывается биологический шедевр, система выживания, отточенная до такого совершенства, что она вызывает почти благоговейный трепет.
Обыкновенная лисица (Vulpes vulpes) — это не просто «родственница собаки». Это компактный, аэробный аппарат для охоты. Обратите внимание на её пропорции: короткие ноги и удлиненное тело — идеальная формула для низкого центра тяжести. Лисица способна совершать мгновенные рывки с места и моментально менять траекторию. Её знаменитый «мышкующий» прыжок — когда зверь взлетает вверх и вонзается носом в снег — это результат уникального строения вестибулярного аппарата, позволяющего высчитывать траекторию движения грызуна под толщей снега с погрешностью в миллиметры.
Но главное оружие — это слух. Лисица слышит писк полевки за 100 метров. Ушные раковины вращаются независимо друг от друга, как локаторы, улавливая звуковые волны частотой до 65 кГц (человек слышит лишь до 20 кГц). Когда лисица наклоняет голову, она не прислушивается — она смотрит ушами, определяя глубину залегания жертвы по фазовому сдвигу звука.
Социальный гений.
Долгое время считалось, что лисы — интроверты, ведущие одиночный образ жизни. Это миф. Их социальная структура гораздо сложнее, тоньше и, я бы сказал, гуманнее, чем у многих псовых.
Базовая единица — это моногамная пара, но их семья не ограничивается родителями и щенками. В выводке часто остаются «помощники» — прошлогодние дочери, которые не размножаются, но становятся няньками для нового поколения. Это не жесткая иерархия волков с доминированием через агрессию. У лис работает система «эмоционального интеллекта».
Иерархия у лис — это матриархат компетенций. Самка всегда является центром принятия решений. Самец выполняет функцию курьера и охранника периметра: он приносит еду кормящей матери, но к норе ближе чем на 15 метров не подходит, пока детеныши слепы — это инстинктивная защита от хищников, которых он может привлечь.
Конфликты внутри группы редки. Если у волков спор решается через демонстрацию силы, то у лис — через демонстрацию намерений. Субмиссивное поведение, прижимание ушей, «подставка шеи» — это не страх, это дипломатия. Они умудряются создавать устойчивые группы, где нет вожака в классическом понимании, есть опытный куратор.
Мы наблюдаем уникальный процесс. Всего за 80 лет лисы совершили невозможное: они прошли путь доместикации (одомашнивания) самостоятельно, без участия человека. Городские популяции Лондона, Токио, генетически отличаются от лесных сородичей.
У них изменилось строение черепа — мозговая коробка стала чуть шире, а морда короче. У них меньше агрессии к незнакомым объектам и выше порог стресса. Они перешли на «круглосуточный» режим питания, в то время как лесные лисы строго сумеречны. Городская лиса — это новый подвид, который учится читать наши дорожные знаки и расписание мусоровозов.
Почему мы(я) без ума от них?
На этот вопрос есть строго научный ответ, и он связан с эволюционной биологией. Людям нравятся лисички не просто потому, что они «милые». Это реакция на неотению — сохранение ювенильных (детских) черт во взрослом возрасте.
У лисы навсегда сохраняются пропорции щенка: крупные глаза относительно морды, выпуклый лоб, короткий нос. Наш мозг считывает это как сигнал «ребенок, требующий заботы». Но в отличие от домашней собаки, лиса не потеряла дикую грацию. Мы видим парадоксальное сочетание: внешность «вечного детеныша» и повадки идеального хищника. Это будоражит наше подсознание. Мы восхищаемся тем, что не можем контролировать.
Вдобавок, лисы — мастера сигнального поведения. Когда лиса наклоняет голову, приподнимает лапу или виляет хвостом, мы интуитивно расшифровываем эти сигналы, потому что они близки к сигналам собак, с которыми мы живем 30 тысяч лет. Мы думаем, что понимаем лису, и нам кажется, что она понимает нас. В этом танце полувзглядов и рождается наша любовь.
Лисичка — это не просто красивый зверь. Это существо, которое сумело найти баланс между автономией и симбиозом с человеком. Она не стала нашей тенью, как собака, но она приняла наше присутствие как данность и выиграла в этой игре. Наблюдая за лисой, мы видим не зверя, попавшего в город, а равного игрока, который выбрал жить рядом с нами по собственной воле. И от этого осознания перехватывает дыхание.
(🦊🧡)
Бубню про бедность
Порочный круг бедности: почему нельзя просто «взять и перестать быть бедным»?
Нам всем постоянно кажется, что выбраться из бедности легко, и что единственная проблема бедных это их доходы и нерациональные траты. Но это опасное заблуждение.
Я сейчас говорю не о тех, кто беден временно потерял работу или находится в сложном периоде, у которого есть видимый конец. Я говорю о людях, которые живут в бедности годами, десятилетиями, всю свою жизнь. О тех, для кого бедность это не эпизод, а хроническое состояние.
Речь о людях, которые не могут поменять свою жизнь не потому, что у них нет знаний или упорства, а потому, что так сложились обстоятельства: место жительства, время, долги. К примеру, в деревне часто просто нет другой работы, а возможности выехать нет. Эти люди работают по 11–12, а то и 16 часов почти каждый день.
И нам со стороны кажется, что это их вина и их проблема. «Они обязаны сменить работу! Попробовать что-то другое!» Но иногда это попросту невозможно. Представьте: человек работает очень долго и очень много, а зарабатывает крошечные деньги. Как вы думаете, чего он хочет в конце своего изматывающего рабочего дня? Правильно порадовать себя хоть чем-то, потому что вся его жизнь состоит из одного лишь труда. Эта маленькая радость, вкусная еда, новая вещь становится не роскошью, а необходимой компенсацией, единственным лучом в серых буднях.
Мы часто советуем таким людям: «Скопи денег, отложи на лучшую жизнь!» Но попробуйте скопить, когда большая часть дохода уходит на оплату базовых потребностей: еду, жилье, коммунальные услуги. А те гроши, что остаются, это не сбережения, а тонкая нить, связывающая человека с желанием жить, а не просто существовать. Если он перестанет покупать себе эти «излишества» на последние деньги, он может просто сломаться, потеряв единственный источник хоть какого-то психологического комфорта.
Таким образом, формируется система противовесов, которая и позволяет человеку хоть как-то держаться. Выйти из этого порочного круга невероятно тяжело. Тяжело постоянно отказывать себе в малом, когда ты и так много работаешь. Тяжело в принципе выбраться из долговой ямы, когда любая непредвиденная трата обрушивает хрупкий финансовый баланс
Мы почему-то привыкли судить бедных людей за то, что они «неправильно» выбрали работу или недостаточно образованы. Но я уверяю вас: в большинстве случаев это не столько личная проблема человека, сколько трагическая ловушка обстоятельств, в которую он попал.
Бедность это не только пустой кошелек. Это капкан, который медленно, но верно лишает человека ресурсов, сил и самой веры в возможность перемен. Это состояние, при котором выживание сегодня важнее развития завтра. И пока мы будем списывать все на личные недостатки, не замечая жестокой логики этой системы, порочный круг будет только затягиваться. Понимание этого первый и самый важный шаг к тому, чтобы говорить о решении проблемы, а не о осуждении тех, кто в ней оказался.
Душню про Капитализм и тетрадь смерти
Почему белые цис-гендерные мужчины — самые обидчивые, когда речь заходит о расизме, но только пока им удобно?
Я белый мужчина. И я утверждаю: никто не умеет так профессионально обижаться на «несправедливость», как белый цис-гендерный гетеросексуал. Причём обида включается ровно в тот момент, когда привилегии перестают быть невидимыми и начинают чуть-чуть распределяться в сторону других.
Лучше всего это видно на культурных примерах. Возьмём «Тетрадь смерти».
В 2017 Netflix выпустил американский ремейк. Сеттинг перенесли в США, Лайта сделали белым парнем, его отца — белым. И это никого не смутило.
(Когда я говорю никого, я имею ввиду массового зрителя, понятно что фанатам не понравилось)
Хотя по логике «верности оригиналу» здесь уже всё пошло по борту: японские школьники внезапно стали американцами. Но тишина. Никаких скандалов. Никаких «почему вы стираете оригинальную культуру?».
Но как только ,L сделали чернокожим — начался ор.
Ирония в том, что большинство зрителей спокойно проглотили перенос страны, языка и этничности главного героя. Но другое изменение цвета кожи,оказался той красной линией, которую переходить нельзя. Хотя если уж мы в Америке — почему там не может быть чернокожего парня? Это же не фэнтези, это современные США.
Я не защищаю фильм. По качеству это был шлак. И я первый, кто скажет, что Netflix сделал плохую адаптацию. Но давайте честно: претензии к цвету кожи L — это не критика сценария. Это нелюбовь к тому, что «чужая» оптика вдруг заняла место, которое «по умолчанию» белое.
Самое забавное — никто у нас оригинал не отбирает. Манга существует. Аниме существует. Никто не переписывает Цугуми Обу и Такэси Обату задним числом. Netflix просто выпустил свою версию, слабую, неудачную, но имеющую право на существование, как и любой другой фан-арт за миллионы долларов.
Но белый цис-гетеро-мужчина воспринимает это как угрозу. Не качеству — а символическому порядку.
Да, я знаю возражение: «Почему бы просто не создать оригинального чернокожего персонажа, а не менять расу?» И это справедливый запрос. Только винить в том, что этого не происходит, нужно не «повесточку» и не меньшинства, а капитализм. Никакие чернокожие зрители не просили сделать L чёрным. Мы просили нормальных, свежих, глубоких персонажей. Но капиталу проще взять готовый продукт, перекрасить одного героя, отчитаться о «разнообразии» и продать вам тот же самый сэндвич, только с другим соусом.
Так почему же обижаются на чёрного L, но молчат о белом Лайте?
Потому что белый Лайт — это «норма». А чёрный L — это «политика». И когда твоя норма перестаёт быть единственной опцией, ты вдруг чувствуешь себя ущемлённым.
Но быть белым цис-гетеро-мужчиной сегодня — не значит быть жертвой. Это значит впервые в истории оказаться в комнате, где есть и другие голоса. И это не отменяет твоего голоса. Просто теперь их несколько. :)
И если от этого у тебя болит эго — может, проблема не в L, а в том, что ты привык, что только белые парни могут быть умными, странными и любимыми зрителями?
Вне
Если ты «вне политики», но слушаешь «Спокойную ночь» Кино ты не вне политики.
Если тебя удаляют цены, если ты злишься на беспилотники, если тебя раздражает отключение интернета ты не вне политики.
Если ты ругаешь чиновников за их бездействие или вороватость, но при этом закатываешь глаза при слове «политика» ты не вне политики. Ты просто её пассивный потребитель.
Если ты возмущаешься качеством дорог и медицины, но считаешь митинги и выборы «не твоим делом» ты не вне политики. Если тебя бесит закон о просрочке, поборы в школах или произвол ЖКХ, но ты уверен, что «от меня ничего не зависит» ты не вне политики. Если ты недоволен цензурой в интернете, запретом на VPN или блокировкой любимых сайтов, но предпочитаешь просто искать обходные пути ты не вне политики. Если ты видишь, как твоего соседа, коллегу или знакомого несправедливо прессуют, но боишься вступиться, чтобы «не стать следующим» ты не вне политики.
Политика, это не только ток-шоу на федеральных каналах и речи депутатов. Это цена на хлеб и бензин, это штраф за «лайк», это повестка в военкомат, это сосед, который исчез за репост. Это воздух, которым ты дышишь, и земля, по которой ходишь. Она уже здесь, она касается тебя каждый день.
Пора вылезать из своей раковины и осмотреться. Политика не спрашивает твоего разрешения, чтобы вломиться в твою жизнь. Если ты будешь долго игнорировать накопление проблем и закручивание гаек, то однажды не успеешь оглянуться, как уже сам окажешься под колёсами этой машины. Пока ты делаешь вид, что это тебя не касается, она уже давно едет по тебе.
Отстаньте от либералов. Или заметки о насилии и беспомощности
Все ждут, что политический режим сменят либералы. Почему? Это единственная идеология, в кодексе которой чёрным по белому написано: «Насилие: не наш метод». Буквально: мы не можем пойти и свергнуть царя. Мы даже не можем вам этого предложить.
Всё, на что мы способны, это разговаривать. Убеждать. Аргументировать. Мы можем сказать, что царь плохой, и попытаться убедить вас сменить его демократическим путём. Это исчерпывающий список наших возможностей. И нас же за это осуждают?
Нам ставят в вину «болтовню». Но болтовня - это не недостаток либерализма. Это его суть. Это единственный разрешённый нашей совестью инструмент.
Если у общества есть запрос на радикальную смену власти, если вам нужно кого-то свергнуть и вынести на плечах, ради бога.(Но давайте крови поминимум) В стране есть люди с другими, более брутальными идеологиями. Они могут сделать то, что вам нужно. Мы здесь при чём?
Отстаньте от нас. Правда. Мы просто хотим собирать цветочки, говорить друг другу приятные слова и не осуждать вас за ваш выбор. Оставьте нам право не брать в руки топор, даже если вам кажется, что время пришло.

