Пиксель⁠⁠

Дома тихо и пусто. Вчера у меня забрали котят. И это было одно из самых тяжелых расставаний за все годы моих передержек.

Когда 59 дней назад мне позвонил куратор с вопросом, смогу ли я приютить кошку с двумя котятами на время выкармливания, я даже не подозревала, на что даю согласие.

Какие-то сердобольные тетушки нашли на помойке кошку с котятами, которых им очень захотелось спасти, но «обстоятельства» категорически не позволяли им сделать это своими руками. Когда мне передавали этих котят, одна из дам сказала что-то вроде: «там у котенка кровь шла, вы посмотрите». Я посмотрела

Котенок был весь в песке, и когда я попыталась его отмыть, мне стало жутко. Под песком были оторванные лоскуты кожи с четверть лапы и открытые раны, через которые были видны кости.

Бегом в клинику среди ночи. Осмотр хирурга подтвердил страшные опасения. Одна из лап была в совсем плохом состоянии.

А теперь попробуйте представить, какие шансы у пятидневного котенка пережить операцию, тем более такую серьезную, как ампутация. Доктор честно предупредила о всех рисках и не самых оптимистичных шансах.

Потом я часто размышляла над тем, какой Пиксель везучий котенок! Как все удачно для него сложилось. И то, что вороны (а по характеру ран мы считаем, что его поклевали вороны) повредили только лапы и морду, и не задели брюшко. И что его заметили люди, и он не умер на помойке. И что я, уставшая после смены, решила осмотреть новеньких, не дожидаясь утра, и увидела его раны, пока не стало слишком поздно. И что Ольга Шарина, мой куратор, несмотря на постоянную нехватку денег, готова до последнего бороться за каждого «шансов мало». И что именно в эту ночь в клинике дежурил один из самых лучших хирургов в городе. Кто еще и в какой клинике взялся бы оперировать среди ночи котенка весом 180 грамм? Ведь обычно все, что могут в такой ситуации сделать врачи, это усыпить.

Я не представляю, как можно жалеть такого везунчика?!

Пока шла операция, и я ждала, Рома с Ольгой искали среди ночи антибиотики и заменитель молока, ведь теперь его больше нельзя было оставлять с мамой. Кошачий язык, как вы наверняка знаете, хуже чем наждак, и она в одно мгновение сняла бы ему все швы.

Раны прочистили и зашили, котенок отошел от наркоза. Лапе решили дать шанс. И вот, часов в 7 утра, мы, наконец, возвращались домой. Даже не возьмусь описывать, какой это был длинный день. Но это было только начало. С этого момента жизнь стала делиться на кусочки по три часа: покормить Пикселя, отжать мочу (новорожденные не умеют испражняться сами, за них это делает мать), сменить грелку, уколоть, перевязать, помассировать лапу, поесть самой, несколько минут поспать и снова кормить, лечить, греть. Постоянно проверять, жив ли и ровно ли дышит. Постоянно за него бояться и любить.

Через пару дней стало окончательно ясно, что лапу спасти не удалось. Началась гангрена. Было решено срочно делать операцию.

Про наших врачей стоит сказать отдельно. Дылько Катерина Александровна все это время была со мной на связи. Я постоянно отправляла ей фото, и она отслеживала любые изменения. Когда появилась опасность, они, вместе с анестезиологом Седько Верой Александровной, в свой выходной приехали в клинику чтобы провести операцию. Операцию, которая показалась мне бесконечной, и которая прошла успешно. И уже дома, пока Пиксель отходил от наркоза, они все не спали вместе со мной и все ждали, когда он проснется и сможет поесть, в любой момент готовые вернуться и продолжить бороться. Их поддержка была неоценима, а работа поразительна. Хочется еще раз сказать им огромное спасибо!

Все прошло хорошо, и снова начался привычный уже режим: покормить, полечить, поспать самой. И день за днем смотреть, как затягиваются раны, как открываются хоть и поклеванные, но абсолютно целые глаза. Как за него борются врачи (кроме лапы мы прошли еще и через простуду и запор – две такие же смертельные опасности для новорожденного). Как объединились люди, чтобы собрать денег на операции и медикаменты. Как сняли первые швы с передней лапки. Как стало можно оставлять его с мамой и братом. И как однажды культя окончательно зажила и с нее сняли все швы. И все. Все стало так, как должно было быть с самого начала.

Я наблюдала, как Пиксель рос, как взгляд становится осознанным и любопытным, как он стал играть сначала с братом, а потом и со мной, как учился ходить на трех лапах, а потом стал носиться повсюду, как становился самостоятельным. Как его забирает в настоящий дом настоящая семья.

Мой бельчонок, я прошла с тобой через этот ад с первого до последнего дня. Я знаю каждый твой шрам. Знаю, как тебе было больно. Помню, как ты слепой и беззубый пытался кусать мне пальцы, когда я делала болезненные процедуры и как я радовалась твоей жажде жизни. Мой маленький герой. Ты очень счастливый и везучий кот. Как бы не было тяжело и страшно, я не жалею ни о чем, через что мы прошли. Я люблю тебя, и никогда не забуду.

А дома теперь тихо. Настолько тихо, насколько может быть в доме полном кошек. Ночью никто не охотился на мои ноги, никто не будил и не заснул на мне под утро. Теперь все это происходит в другом конце города с другими людьми. Пиксель вместе с братом нашел самую лучшую семью, и я уверена, что все будет хорошо.

А как оно еще может быть у такого везучего кота?