На пороге. Часть 2⁠⁠

Хозяин кабинета сделал вид, что не услышал. Программа загрузилась, он начал приветствовать всех подключившихся и представлять Диму.

- Не будешь уверен – они сочтут тебя ЧМОм, не станут слушать, нихрена нормально не сделают, и мы просрем планету мертвякам, - дал свое напутствие Геннадий, помогая усесться Лазареву.

- .. итак, Дмитрий Ильич, Вам слово, - закончил Салтыцкий, и изображение Димы увеличилось и подсветилось зеленым.

Некоторые квадратики были черными, но за Лазаревым внимательно наблюдали не меньше двух десятков человек. Многих из них он видел по телевизору, а теперь все они смотрели на него из маленьких окошек, окружавших его изображение.

- Добрый день, - робко начал он и сделал паузу, чувствуя, как в горле мгновенно все пересохло. Ему потребовалось долгих двадцать секунд, чтобы взять себя в руки, представить всех ожидавших его доклада чиновников голыми и убедить себя, что читает лекцию о зомби первоклашкам, которые только сегодня узнали, это слово. – Начнем с терминологии. Вирус, т-вирус, зомби-вирус – неважно, будет просто вирус – это механизм превращения здорового человека в зомби. Как доподлинно он передается, мы не знаем, надеюсь и не узнаем, но через укус, царапину, открытую рану – будем считать, что точно. Однако, нельзя исключать возможность того, что вирус может передаваться по воздуху, тем более в зараженных помещениях, поэтому все, кто будет входить в поезд должны быть обеспечены не просто противогазами, но масками, защищающими все слизистые и подключенными к баллонам с сжатым воздухом. Кроме того, надеюсь у вас найдется достаточное количество костюмов химзащиты – на всякий случай. Начнем с извлечения тел из поезда. Не знаю, сколько опытных образцов вам нужно, но схема такая для каждого: группа заходит в один вагон, двое из группы в костюмах химзащиты вытаскивают нужное тело в тамбур, там упаковывают его в герметичный саркофаг, надеюсь у вас такие тоже есть, и выносят из поезда. После чего снова блокируют вагон. Все это время остальная часть группы прикрывает «грузчиков» взведенным оружием. На всякий случай напоминаю – стрелять в первую очередь в голову, далее шея, позвоночник, конечности. Подобную процедуру повторить столько раз, сколько надо. Если что-то пойдет не так, черт с ними с образцами – пули, гранаты, готовность заварить вход, лишь бы из поезда никто не выбрался. Особо хочу отметить, что не надо на эту задачу посылать ребят из отряда пей и бей, то есть тех, кто в метро ходит, у которых из снаряжения только фляжка и дубинка, а стреляют они раз в год по три патрона. Думаю, ради предотвращения апокалипсиса родина найдет пару десятков подготовленных бойцов? Второе, это очевидно, но не проговорить, я этого не могу. Не надо за трупами в середину вагона лазить. Кто с краю приглянулся – подтащили, в саркофаг и на опыты. Полагаю, не надо объяснять, что саркофаги не стоит везти на Ленинский проспект в Академию Наук, а нужно отправить в какую-нибудь отдаленную лабораторию, желательно в бункере, чтобы в случае утечки оттуда никто и ничто не выбралось. И за руль грузовика не стоит Васю сажать, от которого жена ушла, он неделю пил, а теперь должен две тысячи километров без остановок проехать. Не хватало только, чтобы он перевернулся где-нибудь под Муромом, и местная живность растащила эти прелести по соседним областям. Организуйте нормальный кортеж с сопровождением.

Дмитрий перевел дух и пробежал взглядом по всем открытым окнам, убеждаясь, что его слушают. Остановился на изображении вице-премьера, сидевшего в паре десятков метров от него и скрытого монитором. Салтыцкий едва заметно кивнул, и, восприняв этот жест как одобрение, писатель продолжил:

- Огонь! Огонь уничтожает все, поможет нам и с уничтожением вируса. После сбора образцов та же или такая же обученная команда, с использованием всех защитных средств выжигает все огнеметами. Так же последовательно, под прикрытием автоматов, не заходя в вагоны, выжигает их один за одним. Если пламя плохо достает – кидаете туда что-нибудь легко воспламеняющееся, но не взрывающееся – не надо нам по всем путям останки разбрасывать. Надеюсь, у вас господа не возникнет проблем с подбором профессиональных и адекватных исполнителей. В общем-то все равно будут это солдаты, полицейские или какие-то спецподразделения, лишь бы им хватило мозгов не лезть в вагоны, чтобы снять украшения с трупа, забрать телефон или кошелек. Предлагаю, чтобы не было соблазнов, сразу озвучить им следующую стадию. Когда поезд спокойно догорает происходит осмотр всех побывавших внутри – они раздеваются до нижнего белья, их осматривают на предмет появления свежих укусов, порезов и так далее. По-хорошему, будет совсем не лишним обработать их, - Лазарев сделал паузу и сглотнул, - но я не знаю чем. Среди вас, думаю, найдутся те, кто знает, или имеет контакт, у которого можно узнать, чем в лабораториях опрыскивают, когда из красных зон люди выходят.

- С этим мы разберемся, - поддержал своего консультанта Михаил Юрьевич, - продолжайте, Дмитрий Ильич, не зацикливайтесь на мелочах.

- Да? Спасибо, - искренне поблагодарил Лазарев, все еще пытаясь вернуться к тому темпу, с которого начал. – Так вот, о чем это я? Естественно, всю потенциально зараженную одежду, химзащиту, маски, противогазы – все сжечь. Вы уж обеспечьте людей запасной одеждой, а то как-то не по-геройски стоять почти голым после того, как побывал в зомби-поезде. Самый простой вариант – закинуть все это в горящий поезд. Забрасывать само-собой в перчатках и последними сжечь и их. Что делать с оружием, которое побывало внутри, я не знаю. То есть лучше всего его тоже сжечь, включая огнеметы, но как это сделать, чтобы ничего там не взорвалось, я не знаю.

Один из участников в военном кителе ВКС ухмыльнулся, покачал головой и сказал что-то в сторону, явно прокомментировав глупость консультанта.

- Вам смешно?! – взорвался Дима. – Да-да, я к Вам обращаюсь, генерал… э-э-э не вижу сколько у Вас там звезд на погонах – щеки закрывают. Может поделитесь своим боевым опытом в противостояниях с зомби. Не поделитесь, потому что его у Вас нет, его ни у кого нет. Именно поэтому Вы не решили проблему, потому что никто с ней не сталкивался. И хорошо, что не попробовали, иначе мы бы все сейчас смотрели в новостях, как какой-нибудь лейтенант начальнику вокзала ногу обгладывает.

- Юрич, ты глянь, что власть с людьми делает, - рассмеялся Геннадий и показал Лазареву успокаивающий жест.

- Вы поймите, - продолжил Дима, уже обращаясь ко всем, - сегодня кто-то случайно прикоснется огнеметом к окровавленной стене поезда, завтра кто-то со свежей царапиной на руке будет этот огнемет чистить, а после завтра вы вернетесь домой и увидите, как ваши жены доедают ваших детей. Ваши охранники устранят сначала их, а потом, не будь дураками, вас. Вырвут ваши золотые унитазы и скроются в закате. Их никто искать не будет – не до этого. О вас никто не вспомнит, не вышел на связь – списали. Через неделю той жизни, к которой вы привыкли не будет. Бумажки и десятизначные числа на счетах не будут стоить ничего. А вот золото останется золотом даже во время зомби-апокалипсиса. Но все его вы отдадите тем людям, которые отвечают за вашу безопасность, - писатель несколько раз кашлянул и закончил, - перед тем, как они вас убьют. Вы не понимаете, мы сегодня не мир спасаем от зомби-апокалипсиса, мы спасаем ваш образ жизни. Люди приспособятся, выживут… Пятнадцать человек без оружия и спецподготовки выжили в зомби-поезде, справятся и другие, но вас в новом мире уже не будет, потому что вам в первую очередь не мертвых надо бояться, а тех, для кого вы станете целью номер один в этом сумбуре.

- С оружием и огнеметами мы разберемся, - подытожил вице-премьер, когда понял, что Дима выдохся. – Что-то еще добавите?

- Да, сам поезд, когда догорит, - усталым голосом продолжил писатель, - надо отбуксировать к прессу или к нему пресс пригнать. Смять эти обгорелые остатки Сапсана как можно сильнее, погрузить и под охраной вывести куда-нибудь на полигон или свалку ядерных отходов, короче туда, куда никто не суется. И забыть об этом всем, как о страшном сне.

- Хороший план, - раздался голос, который Дима привык слышать только из телевизора. Он даже выпрямился по струнке, когда одно из черных окон видеотрансляции зажглось и в нем появился президент. – господа, займитесь деталями, но учтите, мы уже шесть часов людей за нос водим, появились первые версии. Михаил Юрьевич, контроль за Вами, - Салтыцкий кивнул, - а Дмитрия Ильича, я хотел бы пригласить к себе, нам есть, что обсудить.

- Гена об этом позаботится, - сказал вице-премьер, дал всем полчаса на проработку конкретного плана с учетом рекомендаций консультанта и отключился.

Геннадий закрыл ноутбук, перед Лазаревым и протянул стакан с виски и несколькими кусочками льда. Дима опрокинул его в себя залпом и попросил еще. Гена начал наливать, но Дима не дал ему убрать руку, пока стакан не был наполнен до краев.

- Ты хоть завтракал? – забеспокоился Геннадий, - тебе еще на прием к президенту ехать.

- Оставь его, дай унять адреналин, - подошел Салтыцкий, взял со стола еще один наполненный стакан и сделал маленький глоток. – Растешь, Дима! Утром тобой заинтересовались спецслужбы, в обед уже тыкаешь мне, ставишь на место генералов и напоминаешь власть имущим о их месте в пищевой цепочке, а ужинать собираешься с президентом! – он протянул свой стакан. – Главное, чтобы такой стремительный взлет не привел к отчаянному падению.

Дима чокнулся с Михаилом Юрьевичем и Геной, выпил половину стакана и только после этого дрожащим голосом произнес:

— Это чего? Был президент? Он, что? Слушал все это время?

- Расслабься, он нормальный мужик, план согласовал, значит, он ему понравился, - успокоил его вице-премьер. – Выступил уверенно, мне очень понравилось, Ген, скажи. Я и не сомневался, учитывая, какой мануал ты написал, сколько работы проделал…

- Я его за неделю накатал, пока в запое был! Там никакой работы не проделано, все взято из головы. Я на даче был, у меня там даже интернет ловит плохо, - Дима допил свой виски и протянул свой стакан за добавкой.

- Погоди, - остановил Геннадия хозяин кабинета, - ну-ка поподробней.

- Да что там подробнее? – Лазарев уселся на диван. – Прошло несколько лет с зомби бума, а я за мейнстримом никогда не гнался и решил, что сейчас самое время написать книгу про зомби-апокалипсис. Издательство мою идею отвергло – сейчас в моде космос, пиши про него возьмем, а зомби потом, когда снова появится интерес. Решил, выпущу сам, не впервой. У меня была интересная задумка, и я быстро придумал обалденный конец, но середина никак не шла. Не знаю, что делают нормальные писатели, когда у них не идет, но я начинаю пить. Жена выгнала на дачу, чтобы ребенок меня таким не видел. Там я пил и, от нечего делать, решил написать это руководство. Роман не пишется, но что-то другое пишется – такая, знаешь, творческая прокрастинация. И пока я этот мануал писал пришли хорошие идеи для романа. Там, если, действительно, вчитываться заметно, что к концу все становится скомкано и вообще на отвяжись. Думал, потом как дополнение в печатной версии сделаю. Бонус для тех, кто в бумаге закажет. Поговорил в типографии, а там объем о-го-го. Я когда пьяный пишу – всегда так получается. Короче, решил не печатать, чтобы людям в полтора раза больше не платить за бонус, который им, может, совсем не нужен. Потом хотел выложить у себя в блоге, но нужно было доработать, а времени на это не хватало. Потом издательство раньше времени другую мою книгу выпустили, у них какой-то отчетный период. Обсуждение перешло на новую книгу и стало не до зомби. Так руководство и легло на полку. А где-то через год мы с другом бухали, я ему про это рассказал, а он предложил разослать в госструктуры. Я в дым был, и мне эта идея понравилась, он ушел, а я до утра отправлял всем, чьи почты нашел в интернете.

- Ты, пожалуйста, эту историю президенту не рассказывай, - обхватив голову руками, сказал Салтыцкий, сидящий напротив.

- Да, ладно, Юрич, бывает, - попытался разрядить обстановку Геннадий, - через нас сколько мутных инициатив в год проходит? И ведь какие-то реально доходят до исполнения – государство такое. Зомби-апокалипсис сегодня остановим, ордена получим, и кто там что по пьяни написал… Победителей не судят. Дим, на бутерброд, а то размотает перед Главным – такой конфуз.

- Езжайте уже, Он не любит ждать, а мне надо проконтролировать ситуацию с поездом, - махнул рукой вице-премьер.

Через десять минут Дмитрий, зажатый между «костюмами», снова сидел в черном джипе, который вез его на встречу с президентом. Гена сидел впереди и молчал. Лазарев не стал навязываться, только в самом конце пути, когда пустую дорогу к резиденции президента в Подмосковье преградил автобус с вооруженной охраной, и всем приказали выйти, писатель спросил:

- Гена, кто ты такой? Почему ты чувствуешь себя в кабинете Салтыцкого, как дома? Здесь тебя явно знают, и даже президент воспринимает нормально фразу: «Гена об этом позаботится»?

- Я, если пользоваться твоей терминологией, не дебил. Мне можно доверить какое-то дело и, главное, можно доверять в принципе, - Геннадий улыбнулся, пожал руку Лазареву на прощание и прошептал, - не робей. Президент – адекватный товарищ, я бы даже сказал, адекватнее многих. Только дерзить ему не надо.

Дима пересел в другую машину, которая довезла его непосредственно до резиденции, где пришлось пройти еще одну проверку, несмотря на обыск у автобуса. Здесь его разве что рентгеном не просветили, как в аэропорту. Осмотрели все карманы, ботинки, ремень. Параллельно девушка задавала ему вопросы. Сначала простые – дата и место рождение, служил ли в армии, страдает ли хроническими заболеваниями, а потом сложнее:

- Выразите одним словом отношение к действующей власти.

- Пох… - Дима осекся и перефразировал, - не интересует.

- Считаете себя демократом, коммунистом или придерживаетесь иных политических взглядов.

- Считаю себя человеком. Как я уже сказал: политикой не интересуюсь.

- Если бы вы оказались на необитаемом острове, кого бы хотели видеть рядом?

- Кого-нибудь жирного, - улыбнулся во все тридцать два зуба писатель.

После этого вопросы закончились и Диму проводили к президенту. Небольшой кабинет, по меркам Салтыцкого вообще показался бы малюсеньким. По телеку Лазарев никогда этих декораций не видел, из чего сделал вывод, что так как приглашение было неофициальным, то и обстановка соответствующая. Небольшой квадратный стол, с одной стороны сидел президент, с другой находился пустой стул для гостя. Соответственно в комнате две двери, у каждой из которых находилось по два охранника. У стены шкафы с книгами и большим глобусом в углу, напротив окна, выходящие на террасу и занавешенные тюлем.

Когда Лазарев вошел, президент встал навстречу, крепко пожал ему руку и указал место, куда садиться. Президент вернулся на свой стул напротив и миролюбиво предложил:

- Чай, кофе, может, воды?

- Спасибо, я уже попил, пока отвечал на странные вопросы Вашей помощницы.

- Не обращайте внимания, там, насколько я знаю, не важны ответы. Проверяется эмоциональное состояние испытуемого. Как оно у вас, кстати?

- Нормально, - пожал плечами Лазарев. Он не мог объяснить почему, но мужчина напротив шестидесяти с небольшим лет очень к себе располагал. Он совершенно не отвечал тому образу, который был создан благодаря СМИ. Сразу вспомнились напутственные слова Гены.

- Давайте, Дмитрий, так: спросите меня о чем-нибудь. Я думаю, это поможет снять эту нервозность, потому как я пригласил Вас, чтобы обсудить серьезные вещи, но пока Вы в состоянии, «спасибо, не надо, все хорошо, я чувствую себя нормально», продуктивной беседы у нас не получится. Не стесняйтесь – любой вопрос!

- Почему Вы не в бункере? – спросил Лазарев, ожидавший, что его привезут именно туда, а не в дом, где кабинет отделен от улицы скорее всего бронированными, но прозрачными окнами.

- А должен быть?

- Первый пункт моего руководства – президент с семьей отправляется в бункер, чтобы оттуда вести руководство противостоянием с зомби, не отвлекаясь на переживания о собственной безопасности.

- Приятно видеть, что вы за меня так переживаете или, по крайней мере, доверяете настолько моим командирским навыкам, что считаете мою жизнь первостепенной в борьбе с зомби. Не беспокойтесь, если действительно что-то начнется, я перемещусь в безопасное место. Более безопасное, чем это, но будьте уверены, что и здесь мы с Вами прекрасно защищены.

- Намекаете, что я беспокоюсь о себе? - нахмурился Дима. – Я выживу, в конце концов, это я написал руководство, так что кое-какое представление о зомби-апокалипсисе имею.

- Ваше руководство… - хмыкнул президент, - признаюсь не было времени прочитать его полностью, но то, что я пробежал – произвело на меня впечатление. Чувствуется, вы проделали большую работу, буквально вложили душу в это произведение искусства. Однако, - он откинулся назад, - не хочу, чтобы мои следующие слова обидели Вас, Дмитрий, но не сказать я этого просто не могу. Через меня проходят десятки документов ежедневно. Над каждым из них работают сотни человек, многие из них я лично отправляю на корректировку, и над Вашим еще работать и работать. Нет, вы сделали большое дело, начав этот процесс, порой начать – это самое сложное, но Вам явно не хватает опыта в этом вопросе. Это не претензия, такого опыта нет ни у кого, и, будем надеяться, ни у кого не появится. Думаю, что, если бы был человек, переживший зомби-апокалипсис, он бы прилично почеркал в Вашем руководстве.

- Вы ошибаетесь, - Лазарев и сам не заметил, как перестал бояться этого человека и включился в дискуссию, - у нас есть пятнадцать человек с подобным опытом. Пусть их зомби-апокалипсис был локальным, но информацию, которую они могут дать – бесценна. Как минимум они могут подтвердить слабые места мертвяков и какие-то механизмы передачи заражения, время, наконец, Вы узнали сколько проходит с момента укуса до обращения?

- Как Вы ловко подвели разговор к той самой теме, которую я изначально хотел обсудить. С этими людьми сейчас работают, поверьте скоро мы будем знать все, что знают они. Что лично Вы думаете об этих людях и как нам следует с ними поступить? Не рискуем ли мы выпустить на свободу зараженных?

- Они – герои! И неважно, как выжили: сражались до последнего или прятались, пока дрались другие. Главное они выжили в поезде полном мертвяков. Точнее я понимаю, что не эти пятнадцать человек уничтожили всех обратившихся, скорее всего был момент, когда в поезде оказалась примерно половина живых и половина мертвых, они схлестнулись и эти полтора десятка – те, кто остались. Но они остановили зомби-апокалипсис, они не позволили зомби разбежаться и попасть внутрь новым жертвам. Они герои уже, потому что сделали это! Конечно, имеет смысл подержать их недельку-другую под наблюдением. Провести все возможные анализы, сравнить результаты с опытными образцами из поезда и какой-нибудь контрольной группой. Чтобы много не болтали – припугнуть, а в качестве пряника – хорошо заплатить. Удержать зарплату за месяц у всех, кто был сегодня на ВКСе, думаю, приличная сумма выйдет. Если каждому заплатить по миллиону долларов, то они не только забудут о том, что случилось в этом поезде, но и поймут, что государство оценило их героизм по достоинству. Полагаю, бюджет выдержит, если на благое дело выделить каких-то шестнадцать миллионов долларов, - Дима задорно рассмеялся.

- Шестнадцать?

- Ну, я же тоже работал, старался, страху натерпелся, - продолжил смеяться Лазарев, - шучу-шучу!

Президент тоже рассмеялся, но сдержано, как и положено политику, давая понять, что оценил юмор собеседника. Дождавшись, когда Лазарев успокоится он сказал:

- И все же я опасаюсь того, что вирус поселился в них. Сейчас он спит и может быть незаметен, но стоит кому-то из них умереть: автомобильная авария, сердечный приступ, несчастье во время купания или удар током в ходе ремонта розетки, и вирус проснется, возрождая и жертву. Мы же не можем следить за каждым из них круглосуточно до конца их дней.

- Но их же проверяют, анализ крови, все такое, - поднятая тема тревожила и Диму, но он гнал от себя эту мысль, полагаясь на то, что зомби-вирус можно обнаружить. – Пусть посидят под замком подольше, пока ученые не разберутся с образцами из поезда.

— Это займет не один месяц, а возможно и годы. Предлагаете держать их без суда и следствия под стражей все это время, объявив мертвыми? А потом как нам обосновать их возвращение?

- А Вы что предлагаете? Убить их? Тогда и врать не придется. Только о причине смерти, но это мелочи. Люди выжили в аду, а Вы… Зачем меня вообще сюда позвали? Вы же уже все решили. Возможно, решили еще утром, когда поезд только прибыл в Москву. Зачем я здесь? Чтобы поддержать Ваше решение? Простите, но я не буду, я не смогу, - писатель тяжело сглотнул и выдохнул свою догадку, оглядываясь на охранников, – я тоже не уйду отсюда живым?

Вот теперь президент рассмеялся по-настоящему, но Лазарев его не поддержал, он всерьез обдумывал возможность выйти в окно, надеясь, что стекло все-таки не окажется бронированным.

- А как же деньги? Вам они рот не заткнут? Не вызовут проблем с памятью, как у остальных? – продолжал смеяться главнокомандующий.

- Заткнут, - закивал Дима, - даже без денег все забуду, я уже забыл. Выпустите меня отсюда, и никто никогда об этом разговоре не узнает, о нашей встрече никто не узнает. Я никогда на выборы не ходил, но на следующие обязательно пойду и за Вас проголосую, только дайте мне уйти живым, - он говорил все это и слышал себя как будто со стороны. Вот так доблестные герои, готовые шутить с представителями спецслужб, и дерзить человеку, входящему, если не в пятерку, то в десятку самых влиятельных людей в стране, и ломаются. Лазарев сам себе показался в этот момент отвратительным, казалось, еще чуть-чуть, и он пустит слезу, кинется в ноги оппоненту и будет умолять сохранить ему жизнь, ссылаясь на несовершеннолетнего ребенка.

Писатель замолчал. Столько раз он внутренне высмеивал мелких злодеев в кино и в книгах, которые, зная, что их судьба предрешена – плакали, торговались, пытались вызвать жалость. Можно годами бить себя кулаком в грудь, доказывая окружающим и, в первую очередь, себе, что перед лицом смерти встретишь ее как герой и даже успеешь придумать остроумную фразу напоследок. Но пока не окажешься в ситуации, когда жизнь твоя висит на волоске… Да и остроумного ничего в голову не лезло. Дима молчал, глядя на веселящегося оппонента. Для себя он решил: сказанного не вернуть, но дальше в эту пропасть он падать не собирался. Тем более никто ему пока не угрожал, он впал в панику от озвученных собой же догадок. Может, он еще пустит слезу, когда к его голове приставят пистолет, но сейчас он сделал единственное, что было в его силах – широко улыбнулся, надеясь, что последнюю его фразу расценят, как шутку.

- Я пригласил Вас, чтобы Вы меня выслушали и дали свою оценку моей теории, - наконец, сказал президент, закончив смеяться. – Но сначала у меня будет к Вам один очень серьезный вопрос. Оставьте нас, пожалуйста наедине с Дмитрием Ильичом!

Продолжение следует...