Люди⁠⁠

Буду тут писать в основном аки лытдыбр, но больше о тех людях, с которыми меня свела жизнь.

В детстве у меня была персональная воспитательница, если можно так сказать. Мать от меня отказалась, отец много работал, бабушка тоже работала, так что меня частенько оставляли на попечение её старшей подруге. Тётя Броня (Бронислава) была из небогатой, но шляхты, родилась до Первой Мировой Войны (точный год не помню, 1910-е), бросала букетики цветов солдатам, уходившим на фронт гнать прочь большевиков; осталась в стране, когда одновременно на Польшу напали и нацисты, и снова большевики (для неё слово "большевик" было ругательством). Радовалась победе и освобождению родной страны. Когда она в 45 или 46 вышла замуж (впервые) - к сожалению, забыл фамилию её мужа, он умер до моего рождения, а звали его Пётр - то они переехали в Ленинград. Муж был столяром-краснодеревщиком, вся мебель, которую я видел в их квартире в детстве, была сделана его руками.

Когда они готовились уезжать, пани Бронислава проверила вещи, и попеняла Петру, что тот не взял белую рубашку, на что он заявил, что у него их и нет, праздничных. Тогда она на какие-то последние сбережения купила на чёрном рынке очень хорошую рубашку, немецкую бритву и запонки, и сказала: пока я жива, ты никогда не будешь выглядеть, как большевик.

Пани Бронислава каждый вечер стирала ему эту единственную белую рубашку, меняла подворотнички, а потом на руках сушила её у "буржуйки", чтобы она точно высохла со всех сторон, чтобы утром встать раньше мужа, приготовить ему с собой еду и побрить.

Такая трогательнейшая забота сыграла свою роль: Пётр заметно выделялся среди коллег не только очень грамотной русской речью (он был со Всходних кресов, для него это был родной язык, в отличие от его жены), но и идеальной выбритостью и постоянной белой рубашкой под фартуком. Он был замечен начальником, и, благодаря золотым рукам, быстро поднялся.

Пани Бронислава обучала меня, ещё дошколёнка, польскому и русскому языкам, чтению на русском и церковно-славянском, основам математики, рассказывала о христианской вере, водила меня в костёл (это было, к слову, моим желанием, я обожаю органную музыку, а пани считала, что именно с музыки начинается путь к Богу), пыталась научить меня игре на фортепиано (безуспешно). Позже, в 6 лет именно она познакомила меня с Ией Арсеньевной, вдовой офицера (она показывала, в один день пришли похоронки на мужа и всех сыновей), тоже из дворянства - но уже русского, моей персональной учительницей английского до 6 класса.

В пани Брониславе (и её муже, по рассказам) не было ни грамма никакого национализма, никакой кичливости или фанатизма - тех ярлыков, которые обычно приписывают полякам, особенно шляхте. Она уважала и ценила все культуры и религии, с которыми знакомилась в течение жизни, никогда не ставила себя выше других, и была готова делиться своими знаниями и умениями. Она научила меня тому, например, что с детьми можно договариваться; что нет никаких "низких" профессий, и что оскорбить официанта или дворника - это позор для оскорбившего.

Самое забавное, что когда я пошёл в первый класс, я протянул молодой учительнице букет, и на автомате сказал: то чебе, панна. Учительница оказалась с польскими корнями (по отцу), и я до сих пор храню о моей панне Людмиле самые тёплые воспоминания.

Царствие им всем Небесное. Сейчас я могу только надеяться, что эти женщины там, на Небесах, хотя бы как-то мною гордятся.