Ледяной секрет⁠⁠

Катьке было пятнадцать, и дома у неё был вечный ад. Семья многодетная, нищая, отец из запоев вообще не вылезал. Старшие братья и сёстры при первой же возможности сбежали из деревни кто куда, оборвав все связи. Дома остались только сама Катька и её младший братишка, которого ей приходилось тащить на себе. Матери до детей особого дела не было: она почти ничего не видела из-за прогрессирующей болезни глаз, вечно возилась наощупь по хозяйству и только глухо ворчала на мужа.

В такой обстановке скрыть беременность оказалось на удивление просто. Мать из-за плохого зрения ничего не замечала, отцу в пьяном угаре было плевать, а Катька просто стала носить огромные старые свитеры брата и туго перетягивала живот эластичным бинтом до хруста в ребрах. Боль стояла дикая, но страх перед позором на всю деревню и криками отца был сильнее.

К Новому году подошел срок. Тридцать первого декабря, когда дома отец уже спал лицом в салате, а мать возилась у печки, Катька натянула куртку и ушла в деревенский клуб на дискотеку. Пошла ради одной цели — там должен был быть её бывший, тот самый парень, от которого она забеременела. Он её бросил пару месяцев назад, и Катька надеялась его вернуть.

В клубе вовсю гремела музыка, народ уже был навеселе. Катька пришла туда с подругами, но весь вечер только и делала, что хвостиком ходила за бывшим, умоляя поговорить. Подругам этот цирк быстро надоел. Они разругались с Катькой в пух и прах: «Хватит унижаться, ты задолбала уже за ним бегать, дура!» В итоге девчонки просто развернулись и ушли, оставив Катьку одну в клубе с этим парнем.

Разговор не клеился. Он злился, отпихивал её, а у Катьки прямо посреди спора внутри будто что-то лопнуло. По ногам резко разлилось тепло. Воды отошли прямо в клубе. От страха и подступившей боли Катька даже сказать ничего не смогла. Кое-как выскочила на улицу, на жуткий мороз под тридцать градусов. Мокрые колготки тут же схватились ледяной коркой.

Кое-как, держась за стены, она доковыляла до заброшенного совхозного амбара на краю деревни. Сил идти дальше не было. В эту новогоднюю ночь, пока на площади взрывались петарды и все орали «С Новым годом!», Катька рожала на гнилой соломе в пустом промерзшем сарае. Она до крови прокусила себе руку, чтобы не закричать.

Всё случилось под утро. Когда Катька пришла в себя, рядом на полу лежал крошечный сверток. На таком лютом холоде ребенок даже заплакать не успел — легкие мгновенно сковал мороз. На Катьку накатила какая-то тупая, стеклянная пустота. Она завернула тело в старый мешок из-под комбикорма, вынесла за амбар и бросила в самый глубокий сугроб. Метель, которая разыгралась к утру, за полчаса занесла все следы.

Домой Катька вернулась около шести утра. Тихо скользнула в комнату, застирала в ледяной воде подол свитера и легла в кровать. Мать спала, отец храпел на диване. Младший братишка посапывал на своей раскладушке. Живот больше не давил, внутри было пусто и холодно. Никто в деревне так ничего и не узнал