Ходите, дети, в Африку гулять (3)⁠⁠

Старт экспедиции на русских мотоциклах Урал через южноафриканскую пустыню Кару назначен на восемь утра. После завтрака мы с Мариной в спешке привязываем сумки и точно в срок приезжаем на площадку перед главным зданием. Пусто: ни души, ни мотоцикла. Оказывается, колонна уже построилась за воротами. У Рино всё строго: если выезд назначен на восемь ноль-ноль, значит уже без десяти ты должен сидеть в шлеме на прогретом мотоцикле. Всю эту поездку мы будем конкурировать с австрийской парочкой за последнее место.

Начало здесь

Покидаем гостеприимную ферму. Поскольку маршрут проложен в основном по грейдерам и грунтовкам, правила простые: каждый едет в своём ритме, отпустив передний экипаж на комфортную дистанцию, чтобы не дышать пылью. Дорога одна – не заблудишься, а на редких развилках каждый обязан дождаться следующий за ним мотоцикл и убедиться, что тот понял, в какую сторону поворачивать.

Ярко светит солнце, тепло, но не жарко – мы углубляемся в Кару. По сторонам проплывают однообразные пейзажи, равнины сменяются невысокими горами, за каждым хребтом открывается широкая долина, а на горизонте синеет новый хребет. Цвет дороги регулярно меняется: серый, желтоватый, бурый, коричневый, терракотовый – словно накрошили кирпичей. По обочинам растут какие-то колючие кусты, кактусы, жидкая сухая трава. Говорят, весной пустыня бурно цветёт и зеленеет, а сейчас, в апреле, у них в Южной Африке начинается осень: растительность выгорела под жарким летним солнцем. Только вокруг обмелевших за лето водоёмов растут высокие деревья, по которым издалека можно вычислить источник воды.

В ЮАР одиннадцать государственных языков, плюс почти все говорят по-английски, что не удивительно: при таком лингвистическом разнообразии совершенно необходимо общее средство общения. Для белых родной язык – африкаанс, диалект староголландского, на котором говорили первые белые поселенцы. Интересно, что даже в разговорах между собой местные часто переключаются с африкаанса на английский и обратно, иногда в одном предложении.

Пустыня кажется безжизненной и бесхозной, но впечатление обманчиво – на разбитом пыльном грейдере установлены указатели и знаки, а вдоль дороги тянутся тысячи километров проволочного забора. Эти земли принадлежат фермам, где разводят скот: овец, коз, коров, лошадей, а ещё экзотических для нас страусов и лам. Через каждый десяток-другой километров попадаются группы одноэтажных белых домиков – хутора, на которых живут буры.

Местные называют себя «белыми южноафриканцами» или «африканерами», а бурами (boer) сами себя они никогда не называли: это слово по-голландски значит «фермер» и использовалось во времена обеих англо-бурских войн, чтобы подчеркнуть непрофессиональный характер ополчения, которое успешно противостояло кадровой армии Британской империи, несмотря на её многократное численное и техническое превосходство: к концу второй войны на 85.000 бурских бойцов приходилось 450.000 англичан. Эти войны оставили большой след в истории Южной Африки и всего человечества. Впервые появилась полевая форма цвета хаки, впервые массово использовались бронепоезда и концентрационные лагеря.

Тысячи добровольцев со всего мира, в том числе из России, приехали тогда помогать двум маленьким крестьянским республикам, на чьей земле к несчастью нашли алмазы и золото, в их борьбе с сильнейшей империей мира. Только когда англичане по всей стране согнали женщин и детей в концлагеря, сожгли фермы и вырезали скот – бурским партизанам пришлось пойти на перемирие. Хотя их потомки переняли многие манеры и обычаи британских колонизаторов, в разговорах я не раз слышал словосочетание «fucking British».

Через каждые несколько километров дорогу перегораживает забор – граница между фермами. Если ворота закрыты, Рино спешивается, открывает ворота и кладёт на столб камень. Это – знак для последнего экипажа в колонне, что ворота нужно закрыть за собой.Пыльный песчаный грейдер сменяется каменистой грунтовкой, иногда переезжаем вброд ручьи и речушки, хотя чаще от них осталось только сухое русло: к концу лета водоёмы обмелели. Меня восхищает гениальное в своей простоте решение южноафриканских дорожных строителей: чтобы не сооружать дорогие мосты, в бродах на дно уложены бетонные плиты. Вода бежит себе спокойно через дорогу, а мотоциклы и автомобили легко пересекают ручей, не рискуя размесить выезд на берег и завязнуть.

- А когда начнётся пустыня? – спрашивает Маринка.

- Как, когда? Мы же по ней едем!

- А я думала, что пустыня – это песок, дюны и барханы.

- Нет, что ты! Большинство пустынь в мире – каменистые, только небольшая часть песчаных.

У одноимённого мотоцикла Хари перестаёт работать электрический стартер, а запустить праворульный колясыч кикстартером – целое искусство, ибо рычаг расположен в узкой нише между мотоциклом и люлькой… Лена довольно быстро осваивает процесс запуска Урала с толкача. Повезло Хари с помощницей!

Первый ездовой день получился долгим – более четырёхсот километров – и трудным, пыльным, жарким. Мы штурмовали каменистые подъёмы, меняли пробитое колесо, обедали на обочине, проезжали какие-то деревни и маленькие города. Судя по людям на улицах, здесь живут в основном чёрные. Хороший асфальт, чистые тротуары, опрятные дома, магазины, кафе. Совсем не так мы представляли себе Африку! В голову приходят грустные мысли, что по уровню порядка и ухоженности эти африканские поселения дадут сто очков вперёд многим деревням и городишкам нашей средней полосы. К большому сожалению.

Одно из самых сильных и осязаемых ощущений путешествия по пустыне – пыль! Она повсюду: на одежде, на лицах, на зубах, в вентиляционных каналах шлема, в объективе фотоаппарата, который стал вращаться с заметным усилием. Мы живём в пыли, смотрим через пыль, дышим пылью.

Пыльные столбы с дороги за несколько километров предупреждают о повороте или приближении встречного автомобиля. Какое же счастье, когда сильный боковой ветер сносит пыль в сторону! Наконец можно дышать в полную грудь и смотреть вдаль, не щурясь. Но передышка не вечна, и к концу дня нам крепко достаётся: дорога поворачивает навстречу ветру и закату. Пыль клубится, не оседая, а низкое солнце бьёт в глаза, отражаясь в триллионах песчинок, и ослепляет уставших мотоциклистов. Сегодня перед ужином, как и каждый следующий вечер, мы будем мыть воздушные фильтры наших моторов.

Начало здесь

Продолжение следует!

***

Уважаемый читатель, в интернете на платных и бесплатных ресурсах можно найти мои книги "Оппозитчики: путевые заметки водителя мотоцикла" (сборник историй о мотопутешествиях) и "Планктон и Звездочёт" (роман о нелепой московской офисной любви). Спасибо за внимание!

С уважением,

Виталий "Бордо" Боровский