Серия «Детские рассказы»

— Спорим! — уверенно ответил Данька.

— Зоопарк приехал? — оживился Серёга, листая новостную ленту на телефоне.

— Не, дикая, - ответил Санчес и протянул руку для спора.

Данька пожал ладонь Санчеса. Солнечный свет проник сквозь щели и прочертил воздух между спорщиками.

— Даже солнце на моей стороне? – заявил Санчес и спросил у мальчишек двадцать пять рублей.

— Зачем тебе? — посмотрел на него Витек. - На деньги споришь?

— Для дела, — насупился Санчес. - Колибри подманивать?

— На деньги ловить будет? — заливисто засмеялся Витек.

— Сам ты на деньги, на пирожок.

— Колибри пирожки не едят. Они нектаром питаются — поправил Серёга очки и выставил вперёд телефон, показывая всем видео, на котором маленькое колибри зависло над ярким цветком.

— Увидишь, — улыбнулся Санчес, нагоняя таинственности, и вытянул руки в ожидании монет.

Мальчишки пошарили по карманам курток и насобирали нужную сумму. Лето, пришедшее с недельной жарой, сдулось дождями и холодным ветром. Отчего, вылезшие из нутра дворового корабля, мальчишки поёжились.

— На рынок пошли, — указал Санчес в сторону проспекта Фрунзе.

Они вышли со двора, перешли через дорогу и оказались в окружении киосков с пирожками. Запахи, окутавшие небольшую площадь, заставляли давиться слюной. Желудки заурчали оркестром, и каждый из ватаги вспомнил, что забыл пообедать.

Санчес уверенно шёл к последнему киоску, долго разглядывал меню за стеклом и потом решился:

— Один с картошкой, — протянул он деньги в окошко и пояснил ожидающим мальчишкам. – На капусту плохо идёт.

Получив горячий пирожок, Санчес разделил его пополам и протянул бо́льшую часть мальчишкам, приглашая их сесть на длинную скамью за пластиковым столиком. Сел сам и начал потихоньку отщипывать кусочки теста, бросая их на асфальт. Прилетел воробей, за ним другой. Вышли из укрытия вальяжные голуби, решившие перекусить.

Мальчишки по очереди откусывали от своей части пирожка и смотрели на представление. Юркие воробьи опережали неповоротливых голубей, утаскивая лакомые куски прямо из-под носа. Вскоре вокруг мальчишек собралось около тридцать птиц.

Витек хотел шугнуть их по старинке, но был остановлен пристальным взглядом Санчеса.

— Прошу тишины, —прошептал Санчес словно фокусник и положил кусочек пирожка на пластиковый столик. Один из воробьёв запрыгнул на столешницу и схватил крошку, затем другую, не забывая при этом отгонять от стола товарищей. Затем осмелел и принялся есть с руки. Санчес приподнял пирожок вверх, воробей подпрыгнул, затем взлетел, раскрыл веером хвост и вертикально завис над пирожком, быстро-быстро взмахивая крыльями.

— Точно колибри, — прошептал Серёга и потянулся за телефоном.

Воробей оторвал кусок побольше и скрылся на парковке.

— Давай ещё! – загалдели мальчишки.

Боковая дверь киоска открылась и оттуда вышла недовольная женщина.

— Кыш, все загадили! — закричала она и мальчишки вместе с птицами соскочили со своих мест.

— Завтра еще пойдём, ролик снимем, просмотров наберём, — мечтал Серёга, а остальные с уважением поглядывали на Санчеса и думали, как много вокруг интересных вещей.

Не так она представляла лето. Всю зиму ждала каникул. Даже вычёркивала дни на календаре. Мечтала о кино, пляже и кафе. И что получила? Комаров, отсутствие Рутуба и несносных кур. Ещё и Лёнька привязался.

Ещё через два дня Катя была готова гулять с надоедливым мальчишкой и даже помогать бабуле. Имеющиеся на телефоне игры опостылели, а других не скачаешь. Оставалось лишь одно препятствие – куры.

Вооружившись веником, Катя уверенно спустилась с крыльца и огрела ближайшую несушку по спине.

- Уйди с дороги! — грозно закричала девочка.

- Кукареку! – раздалось позади и что-то больно кольнуло Катю в ногу.

Девочка ойкнула, бросила веник и хотела было дать дёру к дому, но не тут-то было. Петух, белый крупный красавец с большим красным гребнем, наклонил голову вбок и пристально смотрел на Катю.

Пришлось бежать к калитке и оттуда, стоя на улице звать бабушку. Никто не пришёл на помощь, а петух и не думал уходить с дорожки. Ждал. Тогда Катя перешла в наступление. Сняла один шлёпанец и кинула им в петуха, но тот даже не пошевелился, лишь куры вновь раскудахталась и принялись обсуждать то ли храбрость своего защитника, то ли никудышный бросок Кати.

Второй шлёпанец пролетел дальше, но так и не напугал петуха. Катя всхлипнула раз, другой и заревела в голос:

- Бабушка!

- Так, она в магазин ушлепала, — появился невесть откуда Лёнька.

- Как в магазин? – опешила Катя.

- Ты с ней хотела? Босиком далеко не уйдёшь.

- Я погулять вышла, а эти, как налетят и давай клеваться. Я к маме хочу, в город, — всхлипнула Катя. – Какие же это каникулы. Из дома нос не высунешь.

Лёнька открыл калитку и попробовал зайти во двор, но петух раскинул крылья и зашипел.

- Плохо дело, — покачал головой Ленька. – Обидела ты главаря. Надо с ними подружиться.

- Подружиться? – рассмеялась сквозь слёзы Катя. – В куклы с ними играть?

- Жди здесь! – крикнул Лёнька и скрылся в высокой траве.

Он не ходил по дороге. Любил срезать путь через заросшие пустыри и забытые тропинки.

Катя переминалась с ноги на ногу и уже надумала вновь зареветь, как задвигались макушки сорных трав. Из зарослей появился Лёнька с целлофановым мешочком в руках. Через прозрачные стенки переливались на солнце различные зёрнышки.

«Это комбикорм. Для кур лакомство. Смотри» - Лёнька набрал пригоршню и бросил через калитку в сторону от дорожки. Любопытные куры посмотрели на зёрна, но не пошли. Лишь одна молодая глупышка кинулась к корму и, распробовав угощение, позвала остальных.

- Держи, — протянул открытый пакетик Лёнька.

Катя набрала пригоршню и тоже кинула зёрен, наблюдая куриный переполох. Каждая рябушка торопилась склевать побольше. Вот только петух не думал покидать пост и недовольно смотрел на кур. Ленька осмелел, вошёл во двор. Рассыпал немного зёрен впереди себя. Петух не двинулся с места. Тогда Лёнька сделал ещё пару шагов и бросил зёрна под ноги петуху. Страж одобрительно кивнул и принялся клевать подношение.

- Иди ко мне, — тихо позвал Лёнька.

- Иду, — также тихо ответила Катя.

Подобрала по пути шлёпки и замерла. Куры пристально смотрели на девочку. Катя подняла руку, чтобы прогнать птиц, но Лёнька в два прыжка оказался рядом и раскрыл пакет с зерном. Катя запустила руку, набрала пригоршню и кинула курам. Петух одобрительно кивнул и отошёл с дорожки. Кинув ещё две пригоршни, Катя оказалась на крыльце. Обернулась, чтобы поблагодарить Лёньку, и замерла. Мальчик с ладони кормил грозного петуха, а тот радостно фыркал. Лёнька аккуратно погладил птицу и жестом подозвал Катю. Девочка робко подошла и тоже погладила петуха.

«Мир?» – спросил Лёнька. Катя и Петух утвердительно кивнули.

Вернувшаяся с магазина бабушка слушала рассказ детей, охала и не верила. А Катя, после того случая, сама вызвалась птиц кормить, надо же бабушке помогать.

— Твоя ровесница. Десять лет скоро, а как вчера из магазина.

Папа спускался с большой коробкой, из которой торчала мишура. Дул на крышку, а мама бегала вокруг с полотенцем, пытаясь поймать разлетавшуюся пыль.

Лева смотрел на пушистые пластмассовые ветки, хрупкие стеклянные игрушки, перебирал мишуру и вздыхал:

— Искусственная совсем не пахнет. Давайте хоть веточек нарвём.

— Если каждый по веточке сорвёт, у нас в парке ёлок не останется, — не сдавалась мама, — одни палки.

Тогда Лёва решил сам нарвать веток и спрятать их под кровать. Представлял, как тайком будет доставать зелёные колкие лапы, пока никого нет дома, и наслаждаться хвойным ароматом. Вот только стоит задержаться после школы, мама сразу заметит, начнёт звонить, задавать вопросы. Надо было выбрать день, разработать план и добиться поставленной цели. Вот уже декабрь подошёл к середине, а Лёве так и не удалось выбраться в парк. Он даже просил сходить с ним Мишку, одноклассника и лучшего друга, но тот боялся ослушаться маму, не хотел её расстраивать.

— Хватятся, а нас нет. Да и зачем тебе в парк?

— Веток нарвать хочу, — признался Лёва.

— Нина Васильевна на «Окружающем мире» говорила, что нельзя деревья ломать. Или ты не слышал.

- Слышал, — вздыхал Лёва и думал: «Нет, Мишка в таком деле не помощник, слишком природу любит. Тысячу книг прочитал, каждое деревце и грибочек знает».

- Давай лучше горку построим. Ребят позовём, я у папы лопаты попрошу.

Вечерами Лёва смотрел в окна соседних многоэтажек и видел, как люди наряжают праздничные деревья. Казалось, именно у них стоит самая настоящая, из леса. Домашняя Елена, распустившая ветви после долгого заточения под потолком, мальчика совсем не радовала.

В пятницу, к радости Лёвы, было всего четыре урока. Англичанка заболела, и всех отпустили домой. Надевая в гардеробе тёплую куртку и меховую шапку, Лёва продумывал план: «Добегу до городского парка, сверну с главной аллеи, туда, где совсем никого, сорву три ветки, спрячу в рюкзак и домой. Мама даже не заметит».

День выдался солнечным и снежным. На белом кружеве, украшавшем деревья, искрились хрупкие снежинки, напоминая о приближении самого чудесного праздника. В городском парке уже построили ледовый городок и нарядили ёлку, растущую на площади. Лёва поборол искушение скатиться со сверкающей горки, засмотрелся на причудливые ледяные фигуры, напоминающие сверкающие леденцы, и свернул к узкой тропинке, которая обросла сугробами. Пробираясь сквозь снег, мальчик оборачивался по сторонам. Убедившись, что редкие прохожие его не видят, спрятался за молодую крепкую ёлочку.

«Никто и не узнает», — подумал Лёва и потянулся к пушистой ветке, поскользнулся, ойкнул и провалился в сугроб. Снег превратился в облачко. Засвистел ветер, поднимая уши зимней шапки. Лева почувствовал, что летит, и закрыл от страха глаза.

«Падает! Прячься!» – услышал Лёва крик и приземлился на что-то мягкое. Открыл глаза – сено. Видел такое в контактном зоопарке, сам козочек кормил.

«Что это, как это?» — выглянул Лёва из стога и осмотрелся. Вместо зимнего парка — большое поле с жухлой травой. Солнце высоко. Небо чистое. Жара. Мальчик расстегнул куртку, достал из рюкзака бутылку с водой, сделал глоток и ещё раз посмотрел по сторонам.

«Во дела, это я что в лето попал? Расскажу, никто не поверит. Да я и сам не верю. Неужели, у нас в парке дыра насквозь до самой Австралии», — рассуждал Лёва и крутил головой, пока не ударился лбом о пушистый комок, из которого торчали два глаза и клюв. Маленькая голова на длинной шее переходила в большее тело с торчащими перьями и заканчивалось крепкими ногами.

— Это не я, я не это, — принялся оглядываться Лёва в поисках строго голоса, начисто растеряв слова.

Около него выхаживала другая птица, важно переставляя стройные ноги. Вытянутую шею венчала голова с длинными перьями на макушке.

— Как же не вы, у меня всё записано. Я Птица-секретарь, не желтобрюхая синица. Меня не проведёшь. Предлагал страусу бегать направо. Как вас зовут?

— Лев, Лев Викторович, — представился Лёва, а сам никак не мог поверить, что понимает язык животных. Вот Мишка бы обзавидовался.

— Лев, смехотищ-щ -ща! — раздался писк откуда-то снизу.

Лева посмотрел на траву и увидел катающуюся по земле серую ящерицу.

— Вы видели! — хохотала она. – Мех-х-хом голову обмотал и львом притворяется. Ты льва-то видел?

— Видел, — насупился Лёва. – В зоопарк с мамой ходил и по телевизору фильмы про природу смотрел. Картинки в энциклопедии разглядывал. И не притворяюсь я. Это шапка. У нас в Томске знаешь как холодно?

Лева вспомнил о родителях. Надо им позвонить, сказать, что оказался в Австралии. Представил, как за ним отправили вертолёт или даже огромный самолёт спасателей. Вот одноклассники удивятся, начнут расспрашивать, как это Лёва на другой материк попал, кого видел, что ел. Мальчик достал из рюкзака телефон и обомлел. Рядом со значком полнёхонькой батареи горела надпись «Нет сети». Слёзы поползли по красным щекам.

— Из Томска? И где ж-ж-же это? – ящерица взобралась повыше и прищурилась.

— В Сибири, — зашмыгал носом Лёва.

— Молодой человек, вы с луны свалились? Нет в Сибири никаких Томсков. У меня всё записано, — возмутилась Птица-секретарь.

— Он свалился, я видел, — пропищал пугливый страус.

— На аборигенов непохож, — оббежала мальчика ящерица.

— Как нет? — полез в рюкзак за атласом Лёва. — Вот же Сибирь и Томск. Ясное дело, не всё в Австралии про Томск знают.

— Австралия есть, Сибирь есть, а Томска нет, уже нет! Сто лет, как нет! Вот в этом самом месте был и нет. Никаких городов нет. Только пустыни. И львов почти не осталось. Неделю назад здесь было зелёное поле, а сейчас посмотрите. Всё высохло. Мы стараемся догнать облака, но их постоянно уносит на север, туда, где ещё сохранились растения. У меня всё записано, — строго сказала Птица-секретарь.

— Так это я что, в будущее попал? – захлопал ресницами Лёва.

— Этого у меня не записано. Бежим! Аборигены! – закричала Птица-секретарь, вытянув и без того длинную шею.

Птицы заметались по полю. Ящерица зарылась в сено, а Лёва так и остался стоять около стога, к которому приближались улюлюкающие мальчишки в коротких шортах и с босыми ногами. Мальчик обрадовался, замах руками и хотел было попросить о помощи, как услышал:

— Мех! Лови его! – закричал один.

— Мех! – подхватили другие и побежали ещё быстрее.

— Спасайся! — крикнул пробегающий мимо страус, и Лёва рванул за птицей.

Над ухом засвистела верёвка. «Неужели, птицы правы. Незнакомые мальчишки решили меня поймать!» — подумал Лёва и тоже побежал что есть мочи.

Гогот аборигенов остался позади. Недаром у Лёвы по физкультуре пятёрка. Мальчик обернулся, посмотреть на преследователей, запнулся о корень и кубарем полетел вниз. Не заметил оврага. Приземлившись около колючего кустарника, Лёва стянул с головы шапку, намереваясь спрятать её в рюкзак.

— Правильно сделал, — пропищало над ухом.

Лева повернул голову и увидел сидевшую на плече ящерицу:

— Аборигены за мех-х-хом охотятся, собирают для Чёрного лесоруба. Скоро наступит его праздник, как раз в ночь с тридцать первого декабря на первое января.

— Ерунда какая-то, — говорил с придыханием Лёва. — В ночь с тридцать первого декабря на первое января наступит Новый год, мой самый любимый праздник: подарки, мандарины, ёлка. Как я люблю ёлку! Прошу маму купить, а она ни в какую. Хотел сам в парке несколько еловых веток сорвать, поскользнулся, полетел вниз и вот-те здрасьте – в будущее попал.

Ящерица закашляла, поменяла серый цвет на зелёный и зашептала Лёве на ухо:

— Тих-х-хо! Нельзя говорить запретные слова.

— Какие? – зашептал в ответ Лёва.

— Й-й-й, — никак не могла произнести ящерица.

— Йолка! — закричали над головой, и Лёва вскочил.

Рядом с кустами стоял страус.

— Нельзя произносить йолка! — повторил страус.

Ящерица окрасилась в фиолетовый, затряслась и упала с плеча на землю, высунув язык.

— Молодой человек, — услышал Лёва с другой стороны. — Вы опять животных обижаете. Ящерицу до приступа довели. Я всё записываю, — щебетала Птица-секретарь.

— Я, я, я про ёлку рассказал, а ящерица принялась цвет менять.

Птица-секретарь втянула голову и грозно посмотрела на Лёву:

— Тихо, навлечёшь гнев Чёрного лесоруба, — пригнулась она к земле.

— Кто это? — вновь спрятался за кусты Лёва.

— Слушай, мальчик, я всё тебе расскажу, — подняла голову Птица-секретарь, у меня всё записано. Давно это было. Сто лет уж прошло. Проник в сердца людей Чёрный лесоруб, подговорил все ёлки вырубить и дома ими украсить. Польстились многие на красивые слова и уничтожили стражей Нового года. В них сила Деда Мороза была.

Вышел на бой старец, но не смог Чёрного лесоруба победить, отступил. Снег тут же растаял, наступило лето. Люди ещё больше обрадовались, не знали, что Чёрный лесоруб время вспять обращает, леса в пустыни превращает, моря сушит, озёра душит.

— Не может быть! — прошептал Лёва.

— Мож-ж-жет, — подтвердила ящерица, приоткрыв один глаз.

— И ничего нельзя исправить?

— Снегурочка пытается, но одной ей не справиться, — ответила Птица-секретарь.

— Эх, говорили мне мама и папа, что нельзя ёлки ломать, а я не послушал, — зарыдал мальчик.

— Так-так-так, — важно зашагала птица-секретарь. – Где же это. Я же записывала. А вот же. Если вновь вырастить ёлки, то Дед Мороз вернёт свою силу, но семена только у Снегурочки, а до неё не так просто добраться.

— Где найти Снегурочку? — прошептал Лёва.

— Далеко она, на севере. Туда Чёрный лесоруб ещё не добрался.

— Я готов, — встал Лёва во весь рост. — Куда идти?

— Никто никуда не пойдёт, — зашипело рядом, и ящерица опять прикинулась мёртвой.

Лева обернулся и увидел королевскую кобру. Змея раскрыла свой капюшон, собираясь напасть:

— Никто не победит Чёрного лесоруба. Никто не превратит это поле в лес. Не бывать зиме в моём царстве.

— Бегите, — крикнула Птица-секретарь, — Я задержу кобру.

— Есть хочется. Я бы даже борщ съел и кашу. Вспомнил, у меня же яблоко есть. В столовой после завтрака раздавали. Куда же я его задевал?

Ящерица вывалились из кармана куртки и юркнула в траву. Бока её округлились, на мордочке застыла довольная улыбка.

— Точно, в кармане. По дороге домой хотел съесть и забыл.

Лева засунул руку в карман и достал половинку фрукта.

— Это не я, — зашипела ящерица и упала на спину, высунув язык.

— Яблоки, — запищал страус и схватил огрызок.

Лева захлюпал носом:

— Томска нет, мамы нет, ёлок нет и даже яблока.

— Не плачь, садись на меня, мигом до снежной девочки домчим.

— С-садис-сь — с- садис-сь, — прошипела ящерица и опять прыгнула в карман.

Страус мчал быстрее ветра. Похолодало. Лева достал шапку, застегнул куртку и покрепче обнял тёплого страуса. Впереди показался лес, а за ним небольшая избушка на зелёной опушке.

Страус замедлился, остановился

— Прячемся! — услышал Лёва.

По поляне покатились зелёные клубочки, спрятались за голые сволы деревьев.

— Что за шум? – донеслось из домика.

На пороге появилась девушка в тёплой голубой шубке, испуганно посмотрела на Лёву и юркнула в домик.

— Снегурочка, я помочь хочу! — закричал Лёва.

— Ты? – спросила Снегурочка через окно. — Не верю.

На замершем стекле появился Лёва, уговаривающей маму купить живую ёлку, а потом его попытка сорвать ветки.

— Так, я на ёлочном базаре купить просил. Там ёлки специальные, не лесные.

— Не лесные, — приоткрыла окно Снегурочка, — но живые. Сколько они дома у вас стоят? Неделю? Месяц? Потом на помойку. Многие красавицы с базара сразу на мусорку попадают, а могли расти и глаз радовать. На рост одной ёлки уходит десять лет.

— Десять лет! – повторил Лёва. – Это же как мне сейчас.

— Да-да, — высунулась из кармана ящерица.

— Да-да, — показались на полянке зелёные ёжики.

— Так вы не ежики, а ёлочки! — воскликнул Лёва.

— Да, — улыбнулась Снегурочка. — Я их ращу, стерегу, но одной мне не справиться, не вернуть силы дедушки.

— Я помогу! — отозвался Лёва.

— Тогда держи! —  просунула Снегурочка через окошко руку.

Лева подошёл ближе, протянул свою, поскользнулся и зарылся в пушистый снег.

— Мальчик, с тобой всё хорошо? – услышал Лёва и поднял голову.

Рядом с ним стояла девушка в голубом комбинезоне с лыжными палками в руках. Вокруг шумел город: доносился рев автомобилей и детский смех.

— Всё хорошо! – ответил Лёва и почувствовал в руке что-то колкое. Испугался, неужели, сорвал ветки. Разжал ладонь, увидел шишку и улыбнулся:

— Я это, ёлку посадить хочу.

— Молодец! — похвалила девушка и побежала на лыжах вглубь парка.

Лёва тоже отправился домой. Первым делом попросил у мамы цветочный горшок и рассказал, что хочет посадить семечки из шишки, вырастить свою ёлку.

Вечером пришёл с работы папа. Он держал в руках большой свёрток. Торжественно вручил его Лёве.

Мальчик развернул плотную серую бумагу и запрыгал от радости. В небольшом горшочке сидела живая ёлка.

— Это твоё деревце, сынок! Если ты так сильно хотел живую, то пусть она останется живой! – сказал папа.

— Будет у нас семейная ёлка, — добавила мама.

Лева нарядил свою ёлочку и пообещал, как деревце окрепнет, пересадить её в парк. Пусть всех радует.