Социализм как худшая форма капитализма
Одним из предрассудков, доставшихся нам от СССР, является наивное противопоставление «капитализма» и «социализма». Оба эти слова являются не научными, а идеологическими понятиями, специально созданными для пропаганды. В мировой экономической науке таких терминов нет и никогда не было. С научной точки зрения экономический строй, который был в СССР, определяется как экономика с тотальной государственной собственностью. В ней были и капитал, и прибыль, и все то же самое, что и в экономиках других стран; единственное же отличие состоит лишь в том, что собственник один-единственный – государство. Не имея внутренней конкуренции, такая экономика неизбежно становится абсолютно неэффективной экономикой всеобщего дефицита и технологической отсталости. Главным «законом» её функционирования становится закон паразитирования на государстве – как бы поменьше работать и побольше от него получить.
Наивные сторонники «социализма» думают, что достоинством этой дегенеративной экономики была «бесплатность» разных «благ». Подлинная цель «бесплатности» была совсем не в «благе народа», а в полном подчинении народа государству. На самом деле «бесплатности» и не было: все эти сферы содержались за счет народа, но на основе государственной монополии и «уравниловки». Это создавало почву для тотальной коррупции – так называемого «блата». Но государство мирилось с коррупцией, поскольку достигалась главная цель – полная, рабская зависимость народа от государства во всем. Поэтому восприятие советской «бесплатности» как блага – это печальный рецидив «рабского сознания». Для любого же нормального человека «бесплатность» – это в первую очередь показатель всеобщей нищеты народа, который ничего не может оплатить и приобрести за свой счет.
Но на самом деле бесплатного было очень мало. За все платили, в том числе иногда и за образование. Постановлением №638 «Об установлении платности обучения в старших классах средних школ и в высших учебных заведениях СССР и об изменении порядка начисления стипендий», вышедшим в октябре 1940 года, в Союзе устанавливалось платное образование в 8–10 классах. Согласно этому решению правительства СССР, в 8, 9 и 10 классах средних школ (а также техникумов, училищ и других средних учебных заведений) и вузов была введена плата за обучение. Для школ и техникумов эта плата составляла в большинстве городов и сел 150 руб. в год, для Москвы и Ленинграда, столиц ССР – 200 руб. Постановление было отменено Постановлением Совета Министров СССР в 1956 г., уже при Н.С. Хрущеве.
Наивные сторонники «социализма» думают, что достоинством этой дегенеративной экономики была быстрая модернизация. Однако на самом деле модернизация никак не связана с советским строем, она происходила бы в любом случае, причем без советского строя намного быстрее и успешнее, поскольку в свободных условиях всё развивается лучше, чем под диктатурой государства. Советский путь модернизации отличался от мирового только в негативную сторону – он обеспечивался огромными человеческими жертвами и нищетой народа. Дореволюционный уровень жизни рабочих и крестьян вернулся в СССР только к 1970-м годам: тем самым советский «эксперимент» обрушил Россию в полвека нищеты. Н.С. Хрущев в 1959 году признался: «Прошли годы после революции, и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме гораздо лучше, чем живут рабочие при Советской власти… в 1913 г. я лично был обеспечен материально лучше, чем в 1932 г., когда работал вторым секретарем Московского комитета партии» (Хрущев Н.С. Воспоминания. Кн. 1. М., 1999. С. 622).
Для сравнения общих принципов советской и западной экономических систем А.А. Зиновьев, например, дает такую очень удачную зарисовку «с натуры»: «Сравним два ресторана примерно одной производительной мощности (по числу обслуживаемых посетителей). В западном ресторане персонал сотрудников во много раз меньше по числу, порой в десять раз, чем в советском. Качество обслуживания в советском ресторане не идет ни в какое сравнение с западным. Большинство сотрудников советского ресторана бездельничают, тогда как в западном работают так, как советским людям и не снилось. В советском ресторане больше половины сотрудников занимаются делом управления и канцелярщиной, в западном эти функции ресторана сведены к минимуму. Работники западного ресторана имеют средства существования от дохода, какой приносит их труд по обслуживанию посетителей. Работники советского ресторана имеют мизерную зарплату, зато много имеют от левых (нелегальных) махинаций, от обмана клиентов, от чаевых. Они не заинтересованы в улучшении работы ресторана в западном смысле, им лично живется лучше, если вообще вся деятельность ресторана будет направлена на “теневой” аспект, то есть станет преступной» (Зиновьев А.А. Русская трагедия. М., 2005. С. 280).
Казалось бы, комментарии излишни, и обреченность советского строя на самоликвидацию в силу его неэффективности, паразитарности и аморальности совершенно очевидна. Но даже здесь А.А. Зиновьев обнаруживает советское преимущество: «Клеточка коммунистического общества более человечна» (С. 283). Естественно, у бездельников все «человечнее», поскольку они не заняты работой и могут очень душевно общаться. Однако на работу вообще-то проходят не для этого. А.А. Зиновьев пишет: «Западные работающие люди имеют больше материальных благ, чем люди коммунистических стран, но они для этого и трудятся больше. Люди коммунистических стран имеют меньше, чем западные, но они тратят сил на это много меньше» (С. 281). Такую бессовестную апологию лени вряд ли можно встретить еще где-либо.
Вынужденное безделье и привычка к лени возникли у людей в силу противоестественности этой экономической системы, созданной советским режимом. История же России до 1917 года, наоборот, доказывает способность русского народа к такому сверхнапряжению и подвигу в труде, на который были не способны западные народы. Именно такой подвиг и лежал в основе колонизации русскими земледельцами огромных пространств в постоянной борьбе с внешней опасностью. В советский период большевики эксплуатировали эти качества народа в своих целях – в первую очередь во время войны и послевоенного восстановления. Но это качества того русского народа, который достался им от царской России; сам же советский строй воспитывал качество прямо противоположное – социальный паразитизм как следствие «уравниловки» и тотальной государственной монополии.А.А. Зиновьев верил в марксистский миф о «классах», и на его основе так определил причину гибели СССР: «К концу брежневского периода классовое расслоение советского общества достигло высокого уровня. Стала очевидной тенденция к снижению вертикальной динамики населения» (С. 264). Действительно, в позднем СССР сложилось «новое сословное общество». Не «классовое», поскольку в СССР никто, кроме государства, не владел средствами производства, а значит, «классов» не было. Возникли именно новые «сословия», которые в карикатурном и уродливом виде пытались копировать те сословия, которые существовали в царской России.
Как признается А. Зиновьев, «советские люди стали видеть обещанный коммунистами земной рай на Западе» (С. 268). И это было одной из главных – наряду со страшной неэффективностью советской экономики и страшной брехливостью советской идеологии – причин крушения СССР. Пресловутое «предательство» Горбачева и др. – это уже следствия, а не причина.Когда большевики не практике увидели, что их фантазии не работают, то им осталось лишь создать самую примитивную форму госкапитализма со всеобщей нищетой и тотальным дефицитом. Ни на что другое они не были способны, и несчастная Россия заплатила за это чудовищную цену.
