За 20 лет матерей-одиночек в России стало втрое больше.
Сегодня это практически треть всех семей в стране. О том, как меняется портрет матери-одиночки, и почему количество неполных семей продолжает расти, «Росбалту» рассказала кандидат философских наук, доцент кафедры общей социологии и социальной философии философско-социологического факультета Института общественных наук РАНХиГС при президенте РФ Ирина Дуденкова.
— На днях детский омбудсмен Анна Кузнецова озвучила статистику: из 17 млн семей около 6 млн — неполные. При этом 5 млн — это матери-одиночки. То есть, почти треть. Можно ли говорить о тренде?
— Для того, чтобы ответить на вопрос о тренде, необходимо уточнить, кто для служб социальной защиты является матерью-одиночкой. По-видимому, цифры, озвученные Кузнецовой, включают и «статусных» матерей-одиночек, которые не были замужем на момент рождения ребенка, а также получивших статус в результате развода или смерти супруга, что случается в российских реалиях довольно часто, особенно в регионах. Возможно, статус какого-то количества матерей-одиночек фиктивен. Женщины оберегают его для сохранения социальных выплат, которые для депрессивных российских областей могут быть серьезным подспорьем в семейной жизни. Я бы не спешила делать выводы о кризисе традиционной полной семьи. Но уже сейчас можно говорить о том, что россияне стали гораздо спокойнее относиться к идеальным представлениям о семейной жизни. Сегодня больше детей рождается у людей, состоящих в гражданских браках. Их матери, по сути, являются для государства матерями-одиночками.
— Такое явление, как матери-одиночки, для России не новое. Как менялась статистика с течением времени? Можно ли говорить о том, что число неполных семей растет?
— Да, к сожалению, надо признать, что это так. В 2010 году коллеги из Высшей школы экономики писали о 2,5-3 млн неполных семей, в которых детей воспитывают матери-одиночки. В результате получаем, что в общей численности матерей женщины, претендующие на официальный статус «матери-одиночки», составляли 7-8% в 1989 году, 10-12% — в 2002 году и 15-18% — в 2010 году. То есть, налицо как минимум двукратный рост относительного показателя за два десятилетия. По отношению к современному состоянию рост оказывается уже трехкратным.
— В чем причина: слишком самостоятельные женщины или безответственные мужчины? Как сформировался этот тренд? Где его истоки?
— Нужно говорить сразу о нескольких факторах, под влиянием которых сложилась эта тенденция. Меняются стандарты достойного уровня жизни, родительство воспринимается гиперответственно, идеи «сознательного» родительства витают в воздухе. Не все мужчины готовы на этих условиях взваливать на себя ношу воспитания детей. Можно говорить о тенденции инфантилизации поколения «нулевых» и «десятых» годов. Теперь почти невозможно установить период наступления зрелости. Раньше таким моментом было завершение высшего учебного заведения, приобретение профессии. Теперь понятие профессии все сильнее размывается, пропагандируются идеи непрерывного образования, в этих условиях отцовство может показаться слишком поспешным шагом. Молодые женщины также испытывают это давление, но многие понимают, что репродуктивные функции и здоровье женского организма намного больше отражаются на здоровье ребенка, и с возрастом они не улучшаются.
Но главным, как мне кажется, является общее значительное увеличение возраста женщин, которые решаются на рождение своего первого ребенка, а также увеличение возраста, в котором вступают в брак. Так, возраст первородящих матерей сегодня перевалил за 25 лет. Как правило, женщины в этом возрасте уже достаточно независимы экономически. С другой стороны, движение чайлдфри пока еще не слишком популярно в России, поэтому некоторые, не дожидаясь замужества, как говорится, «заводят ребенка для себя». Возможным оправданием является несовершенство и нестабильность нашей пенсионной системы, которые вызывают опасения остаться в старости в нищете и одиночестве. Число и процент осознанных матерей-одиночек гораздо больше, по моим наблюдениям, чем в предыдущее десятилетие. Конкретные цифры мне не попадались, зато все чаще встречаются женщины, которые стали матерями-одиночками не потому, что их бросил отец ребенка, а потому, что они сами предпочитают обходиться без него.
— Как менялся взгляд общества на эту проблему? Вообще, можно ли считать это проблемой?
— Я считаю, что рост количества матерей-одиночек — большая проблема современного российского общества. Работающие самостоятельные матери, конечно, могут вырастить хороших детей, но в целом неполные семьи гораздо более уязвимы. Образцы отцовства, ответственного мужского поведения, становятся в российском обществе все более экзотическими и слишком идеальными, чтобы быть нормой.
— Какие могут быть последствия у этого явления?
— Пока не заметно никаких факторов, разрушающих намеченную устойчивую тенденцию к увеличению числа неполных семей. Кроме этого наблюдения, я опасаюсь делать другие социальные прогнозы. Однако хочу отметить, что меры, которые предпринимает государство для укрепления института семьи, пока носят слишком пропагандистский и популистский характер. Речь идет не только об очевидных вещах, о печальном состоянии систем здравоохранения и образования, о смехотворных мерах поддержки молодых семей, но еще об отношении к детству вообще. Легко отметить контраст в отношениях к ребенку в российском обществе и за рубежом. Ребенок воспринимается как источник проблем, родительство — как подвиг.
Вероятно, это какие-то глубокие культурно-исторические травмы, которые не исцелить в одночасье установлением Дня семьи и верности.
