i.lakota

Жизнь человеческая - все-таки интересная, а временами трагичная или, наоборот, весьма комичная и презабавная штука. Одним, подчас, она преподносит серьезные испытания и суровые будни, а других, почему-то, щедро дарит неожиданными сюрпризами и незабываемыми приключениями. Кто может сказать, отчего это происходит и кто управляет этой рулеткой, которая кому-то приносит неожиданный выигрыш, а кому-то, раз за разом, подло и пошло выбрасывает зеро? Может быть, кто-то из вас полагает, что люди сами являются вершителями своих судеб или, все-таки их жизнями распоряжается кто-то другой? Кто нам может объяснить, как и почему, по какому алгоритму происходит это весьма несправедливое, по человеческим меркам, распределение? Что касается меня, то я точно этого не знаю. Вернее сказать, у меня есть кое-какие предположения на этот счет, но я их стараюсь не афишировать, чтобы не искушать эту самую судьбу-индейку, способную выкинуть какое-нибудь коленце, которое может отрицательно повлиять на мою дальнейшую биографию. А в подтверждение своих слов я хотел бы рассказать об одном своем знакомом, который как никто, как мне кажется, подходит для иллюстрации того, что наша жизнь очень странная и подчас непредсказуемая вещь.

Его зовут Иван Михалыч, он подполковник милиции, а теперь уже полиции в отставке и вот уже лет двадцать, как мой сосед по дачному поселку в Подмосковье. Как ни странно, внешне он совершенно не походит на работников этого ведомства и я, честно говоря, не совсем понимаю, как ему удалось до пенсии удержаться в этой системе. Потому что по внешнему виду он, особенно в гражданской одежде, этакий типичный деревенский мужичок, с простоватой рязанской физиономией. Хотя, если с ним немного пообщаться за рюмкой чая, то довольно быстро становится ясно, что он не так прост, как можно было сразу подумать, а его запростецкий вид, как я потом понял, не раз его выручал в очень серьезных передрягах. Об одном таком случае он мне рассказал, когда меня с женой пригласили по-соседски, на день рождения его супруги. Был июль месяц, поздний вечер, гости почти уже все разошлись, расползлись и разъехались, а мы с ним все еще сидели в его беседке, с недопитой бутылкой коньяка и наслаждались долгожданной вечерней прохладой. Наши супруги убирали со столов и мыли посуду, а мы травили анекдоты и байки из чужой и своей жизни. И вот тогда-то он и поведал мне эту историю, которую я, в свою очередь, хотел бы вам рассказать. Никаких настоящих имен не будет названо, так что Михалыч, я надеюсь, на меня не обидится. Михалыч, привет! Я все помню, бутылка коньяка, которую я проспорил, за мной! Впрочем, это совсем другая история. Дальше последует повествование от первого лица.

Эта история произошла в девяностые годы. Да-да, в те самые ужасные и благословенные, девяностые годы. Уже закончилась горбачевская перестройка, и меченого комбайнера, на его посту первого лица страны, сменил алкаш Борька. Советский Союз благополучно для всех, кроме него, развалился, а я, с отличием закончив высшую школу милиции, попал работать опером в Московский уголовный розыск. В стране, катящейся под откос, даже по самым оптимистичным меркам, творился полный бардак, уровень криминала просто зашкаливал и у нас, порой не хватало ни сил, ни средств, что бы с ним бороться.

Я в то время еще был стажером, и меня руководство направило на курсы по обмену опытом в славный, когда-то, город Питер. Попав в бывший Ленинград, я понял, что у нас в Москве, были, как говорится, еще цветочки, а вот в Питере, как раз, в то время, и творился полный бандитский беспредел. Бизнесменов и простых, благопристойных налогоплательщиков, резали и стреляли со страшной, какой-то нечеловеческой силой, а Северная Пальмира стала в то время неофициальной столицей наркобизнеса. Меня, на время стажировки, определили в отдел по контролю за незаконным оборотом наркотиков и как раз в это время, оперА, по наводке, задержали курьера из Средней Азии с партией героина. Его быстро “раскололи” и стало известно, кому он вез посылку. Это был известный, местный уголовный авторитет, на которого было много косвенных улик, но не было конкретных, стопроцентных доказательств. Контакты посыльный сдал, а вот когда ему предложили за уменьшение тюремного срока доставить посылку по адресу, то он категорически отказался. И в этом не было ничего странного, он отлично понимал, что после этой доставки шансов выжить у него не было никаких. Мы знали, кому предназначались наркотики, но задерживать их не было смысла, им нЕчего было предъявить. Операция зашла в тупик, и руководство в отчаянии чесало репу, не зная, что делать дальше. А я был молодой, глупый, инициативный до полного идиотизма, черт меня тогда за язык дернул, и я предложил на совещании полковнику, который руководил отделом:

“ – Давайте, Сергей Сергеич, я им передам посылку, меня же здесь никто не знает, а вы их потом всех накроете с поличным”.

А полковник, я помню, матерый такой был, фронтовик, он еще Паулюса в плену допрашивал, посмотрел на меня со снисходительной улыбкой и сказал:

“- Нет, Ваня, не буду я твоей жизнью рисковать, ты нам нужен живым, да и Петрович меня потом без хрена с редькой съест, если с тобой что-нибудь случится. Тем более, что ты этих отмороженных ребят совсем не знаешь, для них человека отправить на небеса, все равно что высморкаться. А если они тебя, не дай Бог, вычислят, так оно и будет, даже не сомневайся. Так что не торопись поперек батьки в пекло, никуда они не денутся, в другой раз их возьмем”.

Мудрый был человек, этот Сергей Сергеич, царство ему небесное. Сейчас таких, в наших органах, просто нет. Но, видимо начальство на него надавило, на операцию дали “добро” и я с полным чемоданом героина, на метро поехал в бандитскую малину. Встреча должна была состояться в ресторане “Тихая жизнь”, что на проспекте Энергетиков и вот, часиков в шесть вечера, я со своим чемоданом зашел в эту цитадель криминала. Как было условлено, я подошел к администратору и сказал, что мне нужна посудомойка Марь Иванна. Администратор, побледнев, куда-то ушел, а вместо него пришел какой-то чувак в малиновом пиджаке, а с ним два здоровых паренька с тупыми физиономиями.

- Привет! – сказал чувачок и присев в кресло и закурив, стал меня пристально рассматривать.

- Привет, - ответил я, не зная, что он от меня ожидал.

- Ничего не хочешь мне сказать? – спросил малиновый пиджак, пуская дым к потолку, - пока еще можешь говорить.

Качки, как я заметил, стали меня с интересом разглядывать. И здесь я, кажется, в первый (или в последний) раз пожалел о своей инициативе.

- Ну, я посылку привез, - ответил я, насколько смог твердым и решительным голосом. Но, я совсем не уверен, что это так же круто выглядело со стороны.

- Посылку должен быть привезти Чингиз, а ты, что-то на него совсем не похож, - улыбнулся чувак в кресле, - ну, давай, рассказывай, что вы там, в своей мусарне, задумали, и чем быстрей расколешься, тем легче умрешь.

И пустив колечко дыма к потолку, кивнул одному из качков:

- Петро, посмотри, что в чемодане. Только, давай там, осторожно.

Тот кивнул и ушел куда-то с моим чемоданом, а я во второй раз уже пожалел, что ввязался в эту авантюру. Я совершенно отчетливо понял, насколько был прав мудрый Сергей Сергеич, нужно было мне, дураку, его послушать. Оружия у меня при себе не было, о микрофонах и прослушке на теле мы в то время ничего и не слышали, на помощь мне никто не придет, так что нужно было выкручиваться как-то самому.

- Так Чингиз заболел, - сказал я как можно убедительней, - вместо него меня послали.

- Чингиз заболел? – недоверчиво переспросил малиновый пиджак и в это время пришел качок и что-то сказал ему на ухо. Я понял, что он ему сказал на счет посылки, но на этот счет я был спокоен. В ней был стопроцентный герыч и мы его ни чем не подменяли. Чувак в пиджаке на минуту задумался, дымя сигаретой, а потом сказал:

- Колян, ты мне за него головой отвечаешь, - один из качков рядом с ним кивнул, - не дай Бог он съ…(цензура!) Понял меня? Отведи его в бар. Выпивка за счет заведения. Кстати, обыщи его.

Чувак в малиновом пиджаке, а за ним и качок, ушли, а мы с Коляном остались. Колян встал и похлопал меня по карманам. Из одного он вытащил телефон, а из другого кошелек, все это он положил себе в карман. Не успел я обрадоваться, что все благополучно для меня прошло, как Колян пробасил:

- Пошли, фраер!

Он мне указал вектор движения, и я пошел в указанном направлении. Мы прошли в бар и присели за столиком в углу заведения, на который мне кивнул сопровождавший меня Николай. Не успели мы расположиться за столиком, как к нам подошла официантка.

- Добрый вечер! – улыбнулась она, - что будете заказывать?

- Мне пива, - ответил я, постаравшись в ответ улыбнуться официантке, но у меня, по-моему, это плохо получилось.

- В мусарне своей будешь заказывать, легавый, если останешься живой, а пока притухни, - сказал мне Колян, - Даша, принеси нам водочки, ну и закусить.

- Хорошо, - ответила официантка и отошла от столика.

Я сидел за столиком и лихорадочно прикидывал, стараясь не смотреть на своего визави, как мне отсюда слинять. В принципе, я свою задачу выполнил, чемодан с наркотой передал, и теперь наших клиентов вполне возможно задержать с поличным. Вот только когда возникнет этот “эпик фейл”, как выражается сейчас молодое поколение, желательно здесь не присутствовать. Да и сигнал к началу операции, как было условлено, мне нужно было подать. А для этого я должен был выйти из дверей заведения и, стоя на ступеньках, закурить сигарету. Вот только как это сделать? Можно было конечно попробовать прошмыгнуть к выходу, но его от меня загораживала глыбообразная фигура Коляна. А выпуклость в районе левой подмышки на его пиджаке мне красноречиво говорила о том, что у Николая в том месте был расположен огнестрел, что крайне снижало положительную вероятность возможности моего побега. Пока я размышлял, к нашему столику подошла официантка с подносом. Она поставила на столик напитки и закуску и, улыбнувшись, отошла. Колян взял со столика графин и разлил водку по фужерам. Он взял один фужер и сказал:

- Держи, мусорок!

- Да, я как-то водку не очень, здоровье слабое, - попробовал отбодаться я, - мне бы пива.

- А тебя, легавый, никто не спрашивает, - грубо ответил мне Колян, - если не будешь пить, я тебе эту водку в глотку залью.

Делать было нечего, я взял со столика свой бокал и, не дожидаясь выполнения угрозы Коляна, с трудом выпил его содержимое, после чего накинулся на тарелку с крабовым салатом. Пока я увлеченно закусывал, к столику кто-то подошел.

- Здорово, Колян! – услышал я.

- Здорово, кореш, - ответил Колян, - ты каким ветром здесь?

- Да вот, проездом, - ответил подошедший гражданин, - сегодня сваливаю в загран, зашел попрощаться.

Я оторвался от тарелки и посмотрел на говорившего. Его лицо мне было знакомо. Вот только где я мог его видеть?

- А что так? – спросил Колян, разливая водку по бокалам, - давай, Семен, выпей с нами.

- Можно, - ответил кореш Коляна, - Да вот, московская уголовка статью шьет, так что мне придется пока свалить.

Я еще раз посмотрел на говорившего и узнал его. Не так давно он у нас проходил по делу об убийстве бизнесмена в качестве то ли подозреваемого, то ли свидетеля.

- Ладно, - сказал Колян, - тогда давай за отъезд. И ты держи, фраерок.

Мы дружно выпили, а дружок Коляна показал на меня вилкой:

- А это что за крендель?

Похоже, он меня не узнал, хоть я, как стажер, пару раз присутствовал на его допросах.

- Да, сам не знаю, Семен, - поморщился Колян, ковыряясь вилкой в салате, - вроде курьер, а может мусор легавый, шеф сейчас выясняет этот вопрос.

- Мусор? – переспросил Семен и перестал жевать, - а ведь точно, это мусор! Я узнал его, он меня в уголовке допрашивал!

- Ты точно это знаешь? – напрягся Колян и потянулся за пазуху, то ли за телефоном, то ли за стволом.

- Век воли не видать! – ответил Семен.

- Это хорошо, Семен, что ты его узнал, - удовлетворенно сказал Колян, - я сейчас шефу позвоню.

- Погоди, - ответил Семен, - мне должок нужно отдать.

- Какой еще должок? – спросил Колян.

- Их мусора на пресс-хате мне почки опустили, - ответил Семен, - и я сейчас этому пи..(цензура!) лицо подрихтую.

- Не здесь, - нахмурившись, сказал Колян, - отведи его в сортир. Но только без фанатизма, мне его шефу нужно живым сдать.

- Понял, - ответил Семен, - пошли, мусорок!

Делать было нечего, я встал и под конвоем Семена, пошел в туалет. Когда мы в него зашли, я еще заметил, что в нем было не убрано, и весь пол туалета был заблеван. Семен, видимо, не был любителем длинных прелюдий, он просто сказал: “Ну, держи, мусор!» Семен размахнулся, но вместо того что бы ударить, поскользнулся на блевотине и нелепо взмахнув руками, рухнул на грязный пол, приложившись при падении головой о керамический писсуар. Упав на пол, он дернулся несколько раз и затих, а вокруг его головы по полу стало расползаться кровавое пятно. Я постоял в нерешительности несколько секунд, а потом решил обыскать труп Семена. Из кармана его пиджака я вытащил портмоне, и за неимением времени, просто сунул его в свой карман. За поясом его брюк, я нащупал рукоятку пистолета и засунул его себе за ремень. Как только я разогнулся, дверь туалета распахнулась, и я увидел Коляна.

- Твою мать… - растерянно сказал Колян, оглядывая туалет и достал из кармана сотовый телефон.

- Але, шеф, - сказал в телефон Колян, - у нас проблемы…

Он повернулся ко мне спиной и что-то говорил в телефон. Потом он положил телефон в карман и, обернувшись ко мне, сказал:

- Пошли!

Обратно за столик, я прошел уже под конвоем Коляна. Не успел я присесть на свой стул, как появился чувак в малиновом пиджаке, в сопровождении Петра, кроме того вместе с ними были две девицы. Чувак заглянул в дверь туалета и, немного постояв, подошел к нашему столику. Подойдя к столу, он присел на стул и закурил. Петро и девушки остались стоять возле чувака, с интересом меня разглядывая.

- А ты крутой! – сказал малиновый чувак, - я не знал, что у Ислама есть такие кадры. Зачем ты его пришил? Мне же теперь эту проблему нужно решать.

- Да это не я! – сказал я, - это он сам!

- Это он сам? – рассмеялся чувак, - кого ты лечишь?

Я понял, что спорить с ним бесполезно и сказал:

- Извините, что так получилось, но он сам виноват. Я этого не хотел.

- Да, я знаю, - поморщился чувак, - Колян мне уже сказал.

- Ну, я тогда пойду, - сказал я, - мне уже давно пора уходить.

- Да, иди, конечно, - сказал чувак и кивнул Петру, который протянул мне черный кейс, - передай Исламу нашу благодарность и то, что мы рассчитываем на наше дальнейшее сотрудничество. Колян, верни вещи нашему дорогому другу.

Колян молча протянул мне телефон и кошелек.

- Да, конечно, - только и смог выдавить я, рассовывая по карманам конфискат, - все, что следует, передам.

- Если желаете отдохнуть, - сказал чувак, - мы можем предложить вам наших лучших девушек.

Он кивнул на девиц, стоявших рядок со столиком, которые заманчиво улыбались глядя на меня.

- Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз, - растеряно ответил я.

- Как хотите, - улыбнулся чувак.

Взяв их рук Петра кейс, я вышел из ресторана и остановился на ступеньках, ища в карманах сигареты. Я закурил и, спустившись со ступенек, в изнеможении опустился на скамейку. Сидя на скамейке, я видел, как к входу ресторана подъехал микроавтобус с синей полосой на бортах, их которого стали стремительно выскакивать вооруженные бойцы в камуфляже. Операция была завершена, банду наркоторговцев мы задержали, а я получил премию и почетную грамоту.

Михалыч закончил свой рассказ и многозначительно посмотрел на меня, вероятно ожидая моей оценки своего повествования. А что я мог ему ответить? Рассказ, безусловно неплохой, но вот с правдивостью, по-моему, были большие проблемы.

- Неплохо, неплохо, - дипломатично сказал я.

Михалыч нахмурился, услышав мой ответ, видимо он ожидал чего-то другого.

- Ладно, - сказал Михалыч, - налей пока, а я сейчас приду.

Он вышел из беседки, а я разлил коньяк по стопкам и закурил, глядя на волшебную луну, которая так удачно дополняла собой этот сказочный вечер. В это в время в беседку зашел Михалыч и присел за столик. В руках у него был какой-то сверток.

- Не веришь мне, Женя, а напрасно, - сказал Михалыч и развернул сверток, - я всегда говорю правду своим друзьям.

Михалыч достал из свертка пистолет и сказал:

- Вот, смотри, Фома неверующий, это тот самый вальтер, который я забрал у Семена. Я его тогда не сдал и оставил себе на память, и кстати сказать, он мне еще не раз спасал жизнь.

Вот такую историю рассказал Иван Михалыч, а уж верить в нее или нет, это ваше полное право.

Что-что-что? Где-где-где? А вот что, а вот где… Мне с большим трудом, тем более с очередного похмелья, помнится, мои верные мизерабли, что я обещал вам поведать одну весьма презабавную историю, которая как в кривом зеркале отражает нашу с вами суровую и неотлакированную реальность, а вот только про что? Э-э-э... Забыл... А, нет, вспомнил, опять про этого, как его, черта... Николая, ясно-понятно. Секунду, сто грамм и я весь ваш… Ну как же, как же, я хорошо помню ту лав стори (это не по-русски, кто не знает, может узнать в Вики). Как честный человек, граждане судьи, (пардоньте, ни к селу, ни к городу, начались оговорочки по старику Фрейду) сразу должен доложить, если что, то я ни при делах, но если все, кроме меня не против, то и я вставлю свои три копейки. Начало нашей истории упирается одним своим краем (или концом, как лучше, убей Б-г, даже не знаю) в "кровавый совок" 90-х годов. Может кто-то их еще помнит, так пусть меня поправит, если я, не дай, Шива или Кришна, по причине постоянных алкогольных провалов в памяти, съеду не в ту сторону. Так вот, друзья мои, детство у Николая выдалось непростым, он был вообще нежеланным ребенком. Как сейчас принято говорить, “от слова совсем”. Ну, то есть, как нежеланным, просто его будущая мать жила в это время с одним сутенером со Старого Арбата, Жоржиком, который в то время был на условном сроке и на кокаине и периодически, когда у него появлялись лишние бабки, переходил на героин. Кроме Наташи, матери Николая у него на содержании и в опеке было еще восемь женщин, о которых он нес, в том числе и материальную ответственность перед начальником местного РОВД по фамилии, допустим, Нефедов. Естественно, это известие о лишней проблеме ему было не по кайфу, о чем он сразу заявил своей подопечной. Будущей маме он тоже был ни к чему, но, видимо из-за врожденного материнского инстинкта, а может быть, просто потому что у нее в то время не было лишних денег на подпольный аборт, она сохранила беременность (а вероятнее всего, просто потому, что некоторым, больным и отмороженным на всю голову клиентам, очень нравился секс с беременными женщинами). Николай родился вовремя, правда, никому не доставил счастья своим появлением, что, конечно, в принципе неправильно, ибо дети, как всем хорошо известно, цветы жизни. Помнится, еще великий Гете (или Гейне? Или Гофман, Гюнтер, Геринг? Не помню. Неважно) говорил: “Что мы должны поступать с нашими детьми, как сам Б-г поступает с нами”. Наверное, поэтому Наташа не стала убивать свое бедное чадо, а просто оставила его в роддоме Гауэрмана.

…А если к ста пятидесяти обычной бодяжной водки добавить чуть-чуть, для запаха, чесночного настоя, а так же пару капель средства от потливости ног, то получается такой божественный нектар, который вы, доложу вам, граждане судь… Эскизе муа, это немного не из той оперы. О чем мы с вами тут гуторили? А, вспомнил, как же, как же, про Николая. Так вот, несмотря ни на что и учитывая все, можно сказать, что жизнь у него сложилась. Врать не буду, было немало сложностей, трений и терний, но к его выходу из детдома у него было несколько специальностей и диплом CПТУ, в котором русским по белому было прописано что Николай Бесфамильный (правда-правда, на этот раз я вас не развожу!) приобрел специальности слесаря-болванщика и токаря-расточника. В СССРовские времена это были неплохие специальности, плюс бесплатная однушка улучшенной планировки в Южном Бутово, что тоже, согласитесь, немаловажно.

Ну да, ну да…. А вот еще был случай, напоили мы как-то одного пассажира водкой с виагрой и пургеном в одном флаконе, так сказать. Вот это был номер, хоть нос затыкай. Как там в частушке: “Если б я имел коня это был бы номер!”

Не все поняли, да это и не важно. А важно то, что по нелепому случаю, распоряжению, велению или провидению, Николай имел 100-процентное сходство. А вот с кем? Вы думали с Жоржиком? Три раза Ха. Такая же наглая рыжая морда была только у начальника РОВД, Нефедова. Тесты ДНК в то время не делали, но бабы на лавке говорили, что морда лица была один в один, как на картине давно усопшего Борхеса (или Босха? Не суть важно… А нет, вспомнил, Ван Гога). К тому же, бухали мы как-то с бывшим водилой этого Нефедова, так он клялся и божился, что не раз и не два возил его к этой самой Наташке. Мне-то до фонаря и я его за язык не тянул, так, просто полезная информация для любознательного и требовательного читателя. Если верить генетике, этой продажной девке империализма, как говорил товарищ Лысенко, яблоко от вишенки далеко не падает. Вот и у Николая, несмотря на правильное воспитание в духе соцреализма, стали проявляться со временем некоторые отрицательные качества, проклятые язвы капитализма, так сказать, несвойственные истинному строителю коммунизма. Когда он был трезв, то более разумного и адекватного парня не сыщешь ни в Москве, ни за МКАДом, но стоило ему хоть немного помазать спиртягой губы, то трудно было найти того подвига, на который бы его не потянуло. Их пьяных приключений с Вовой, его корешем по детдому, хватило бы на целый авантюрно-любовный роман с элементами религиозно-сексуальной мистики, который можно было смело озаглавить "Унесенные литром".

А вот еще, помню, собрались мы как-то качественно помыть одну богатую квартирку на Садовом кольце. Терпилой был какой-то важный прыщ на теле государства, в мундире замминистра, а вот евоная женушка, которая оказалась в то время и в том месте, и которая, как потом выяснилось, очень любила авантюрных и безбашенных мужчин с отмычками, ножами и пистолетами... Ладно, об этом в другой раз, если этот раз у меня, конечно, будет. Теперь по теме.

И вот, однажды, перед его собственной свадьбой, собрались они с пацанами на мальчишник, что бы отметить это знаменательное и неординарное событие. Как обычно водится в таких случаях, им не хватило одного очень важного и сравнительно дешевого, в то время, средства, позволяющему нормальным людям значительно расширить кругозор и примириться с суровой действительностью, поэтому Коля с Вовой, отправились в магазин за добавкой. На их беду, им на пути в магазин встретился автомобиль военного атташе Монголии без водителя, но с ключами в замке зажигания. Что было дальше, - нетрудно догадаться. После недолгой погони и несколькими попутно разбитыми машинами, ребята закономерно оказались в милицейском обезьяннике. Но если вы полагаете, что приятели года на три отъехали на крытую, то вы таки ошибаетесь, в их жизнь вмешалась судьба, в лице того самого Нефедова, который, видимо, отслеживал жизненные перипетии своего отпрыска, что его, согласитесь, характеризует только с положительной стороны. Нефедов, накануне криминального проступка двух закадычных друзей, неслабо продвинулся по карьерной лестнице и поэтому уголовное дело было очень быстро переквалифицировано на угон автомобиля неустановленными лицами с захватом заложников. Кто был заложниками вы, наверное и сами догадались, суть не в этом. Нефедов, новую должность которого лучше не упоминать, (ибо... ибо... хм... моя хата с краю и своя рубашка ближе к телу, ну, вы поняли) видимо так озаботился судьбой своего дитятки, что смог продвинуть его в один из центральных законодательных органов страны. А почему бы и нет? Чем Николай хуже говорящих голов спортсменов, артистов, обнуленных 90- летних космонавток и прочих достойных людей, вершащих наши с вами, обреченные на безысходность, судьбы? Да ничем, как и Володя, который стал его помощником. Фамилию Коле, правда, пришлось сменить на более благозвучную, которую вы, я полагаю, уже не раз слышали. Как мы видим, система социальных лифтов в нашей демократической стране функционирует без перебоев и любая кухарка, при известном счастливом расположении звезд на погонах, может управлять государством.

Что еще, в заключение, можно вам сказать, дорогие мои друзья? Да, в общем-то, честно говоря, ничего... Как там в писании сказано: имеющий глаза - да увидит, имеющий уши - да услышит. И хоть я и не знаю, чего вам больше всего сейчас не хватает, но, тем не менее, держитесь там и хорошего вам настроения. Ведь хорошее настроение, и я полагаю, с этим никто не решится поспорить, - самое главное в нашей земной жизни, особенно при отсутствии других ее, менее важных, материальных компонентов.

(Честно стырено в одной из социальных сетей. Орфография автора. Внимание, возможно это фейк!)

…ну да, ну да. Как там, в народе, говорят: не суйся в воду, не зная броду. По одежке протягивай ножки, и сколько волка не корми, у медведя все равно хвост толще. Так, что ли? Вроде бы так. И что-то ведь еще… Что-то еще… А что? Забыл. Извините, почему-то мысли путаются. Сейчас попробую собрать их в кучу. Хорошо, что у меня есть на такой случай вовремя припрятанный от моей любимой жены, неплохой коньяк. С его помощью, я надеюсь, мне удастся временно активировать заплутавшие в ближних и дальних закутках мозга хоть какие-то мыслишки. Но я думаю, это все-таки простительно, ведь такие, нелепые и неординарные события происходят не каждый день. Во всяком случае, со мной. А всем читающим эти строки я хотел бы сразу сказать, что не нужно этого делать. Не следует это читать, потому что я и сам до конца не уверен, нужно ли бы мне было это писать. Но я не могу не писать, мне очень нужно с кем-то поделиться своей безумной душевной болью. Иначе у меня просто взорвется мой бедный мозг. И если вы все-таки продолжаете читать, должен вам сказать, что я, на сегодняшний день, совершенно разочаровался в современном европейском институте брака. Может быть, вы спросите почему? А вот действительно, почему? Я и сам, честно говоря, частенько задаю себе этот вопрос и не могу, как не стараюсь, найти на него ответа. Вполне вероятно потому, что когда мне бабушка по маме, в детстве читала сказки про Ивана и Марью, Аленушку и Иванушку или волка и семерых козлят, все они обычно, заканчивались словами: “Они жили долго и счастливо и умерли в один день”. Хотя, нет, немного не так, по-моему: “Умерли в один день”, - это уже из другой сказки. Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения, а важно то, что я, наверное, по своей молодости и наивности, принял это как девиз, как инструкцию к применению и всегда очень серьезно воспринимал отношения между девочками и мальчиками. Для поклонников нетрадиционных отношений я должен сразу сказать, что им лучше просто пройти мимо. Так вот, когда мне девушка, с которой я на тот момент встречался, сказала, что она беременна, я как честный человек, или как полный идиот, (нужное подчеркнуть) сделал ей предложение руки и сердца, она, с неожиданной для меня радостью, согласилась. То, что моя маманька была против этого брака, меня очень сильно расстроило, но не остановило. И то, что моя любимая приехала с Украины, а я был коренным москвичом, меня совершенно не настораживало. Я пёр к нашему с Оксаной настоящему и подлинному счастью как фронтальный погрузчик, как тяжелый танк, как военный штурмовик или как тупой баран, (каждый может выбрать метафору на свой вкус). И, вот, наконец, это свершилось! Ура! Браво! Бис! Мы с Оксаной муж и жена! Наконец-то произошло то, что задолго до нашего рождения было написано на небесах во всемирной книге жизни! Я был на седьмом счастье от радости, уверен, что и Оксана тоже. Но вот только после нашей регистрации брака, вдруг неожиданно выяснилось, что Оксанина беременность рассосалась и куда-то пропала. Мне она это объяснила женским эмоциональным стрессом и я, как истинный джентльмен, или, (ну, дальше сами знаете), ей, конечно же, поверил. Сейчас-то я уже понимаю, что эта неоднозначная ситуация меня должна была, как минимум, насторожить, но, почему-то, к моему большому сожалению, этого не произошло. И ведь мне маманька еще тогда говорила, ох, говорила: “Не пара она тебе, Ванька, не пара!” А я ей в ответ, как последний дебилоид, только мычал, как теленок: “Мама, я ее люблю!” А она мне отвечала: “Ну и люби себе на здоровье, дурак, а жениться-то зачем?” Надо было слушать свою маму, надо было, ведь она же не глупая женщина и зря говорить не будет, как-никак у нее три брака за плечами. Один официальный, и два или три, может больше, точно не помню, неофициальных или, как сейчас говорят, гражданских. Да и что, собственно, сейчас об этом говорить, уже поздно, слишком поздно. Есть, к моему большому сожалению, вопросы поважнее. И самый главный вопрос: что теперь мне делать с этим, лежащим на полу, голым, остывающим, мужским трупом, в груди которого, в области сердечной мышцы, торчит моя крестовая отвертка? Закатать в ковер? Выбросить с балкона или спустить в мусоропровод? Не знаю… А что, если его разрубить в ванной топором на мелкие кусочки и потом скормить моим хомячкам? Интересно, за какое время они его схомячат? Вроде бы, это не очень сложная задачка: сто кило мяса, не меньше, а может и больше, разделить на пять хомячков… Казалось бы, не очень сложно. Если мертвое тело принять за икс, а хомяков за игрек, останется только составить простую пропорцию, подчитать результат и узнать время зет. Итак, это будет… Блин… Это будет… У меня всегда в школе было плохо с математикой. А что, если его сбыть, как суповой набор в местную чебуречную? Заодно ведь и денег можно поднять. Чисто интересно, сколько можно из него приготовить шаурмы? Или, лучше попробовать распилить этот труп ножовкой и потом слить через унитаз в канализацию? Может быть, это как-то прокатит? Да нет, что-то я сильно сомневаюсь, наверное, застрянет. Да и топор с ножовкой по металлу у меня в гараже. Знал бы такое дело, захватил, конечно бы, с собой.. А может быть позвонить в полицию и явиться с повинной? Как там, в фильмах, говорят, явка с повинной, плюс чистосердечное признание, должно ведь реально сократить срок, особенно, если нанять хорошего адвоката. Не знаю, ну, не знаю… Что-то мне подсказывает, что правоохранительные органы мне не очень поверят. Да и на адвоката нужны денежки, а у меня их нет, и мне еще не приходилось попадать в такую непростую жизненную ситуацию. Непреодолимые обстоятельства и злой рок еще никогда так грубо не брали меня за нежные тестикулы. Но и садиться в тюрьму мне как-то не хочется, да и убивать-то это тело я, собственно, вроде, как бы не собирался. Просто заехал в обеденный перерыв за крестовой отверткой, которую я забыл и, ну, так получилось, что испортил финальный момент совокупления моей жены с этим, неизвестным мне гражданином. Так, так, секунду… Что-то, слово “совокупление”, мне не очень нравится, слишком пОшло звучит, лучше, наверное, написать, просто и нейтрально, - соитие. Блин, тоже, как-то, не очень правильно, слишком романтично. Ладно, буду писать так, как было, короче, трахалась она, как последняя сучка с этим кобелем. И было так: я тихо зашел в квартиру, чтобы не будить любимую, она ведь у меня до полуночи сидит в интернете и потом любит поспать до обеда. Забрал я в кладовке отвертку, и уже собирался уходить, как услышал из спальни какие-то странные и подозрительные звуки. Мне сначала показалось, что как будто какой-то злой садист истязает несчастную кошку. И тогда я еще подумал: “ А откуда у нас в квартире кошка, когда у меня аллергия на шерсть?” И хоть я ни разу не член общества защиты животных, но потом, милосердие, как ни странно, все-таки постучалось в мое сердце, и я пошел посмотреть, а вдруг, какое-то соседское животное в нашу квартиру просочилась через балкон? Здесь, я думаю, у некоторых читающих эти строки может возникнуть вполне резонный вопрос: а что, собственно, такое крестовая отвертка и зачем она мне в тот момент понадобилась? Объясняю. Моя любимая, после нашей свадьбы не смогла найти себе достойное занятие по душе и, поэтому мне пришлось оформиться по паспорту на вторую работу, на подработку в фирму по сборке и установке кухонного оборудования. В этот перечень оборудования входят и кухонные гарнитуры и стиральные и посудомоечные машины и многое, многое, другое. К сожалению, формат нашего общения не предусматривает более полного ознакомления со всем спектром услуг, которые предлагает наша фирма. Тем не менее, я продолжаю и должен сказать для непосвященных, что это работа не такая простая, как может показаться на первый взгляд, ведь она требует определенной профессиональной подготовки и огромного терпения. Да, и отношения с клиентами тоже заслуживают отдельного разговора, но о них, как-нибудь, в следующий раз, если этот раз у меня, конечно, будет. Что-то я опять свалился в негатив, а ведь это неправильно, надо всегда надеяться на лучшее, как частенько любит говорить в зомбоящике наш ВВП, и при этом готовиться к худшему. Ладно, замнем для ясности, как говаривал в таких случаях, мой биологический папашка. А коньяк, все-таки, неплохой, “Старый Кенигсберг”, называется. И это не реклама. Я его обычно беру по акции в “Пятерочке”, выгодное дело, учитывая, что у меня есть накопительная карта этой сети. У меня еще есть накопительная карта “Красного & белого”, но там, почему-то, “Старый Кенигсберг” не продают. Наверное, какие-то проблемы с дилерами, я не знаю. Но что-то я опять отклонился от темы повествования, нужно вернуться назад. О чем я там говорил? Ах, да, вспомнил. Я хотел рассказать, что представляет собой крестовая отвертка. А крестовая отвертка, дорогие неизвестные мне граждане и гражданки, это ручной слесарный инструмент, который служит для закручивания или откручивания крестовых винтов и шурупов. Вроде так. А теперь к теме. Короче, захожу я в нашу спальню и слышу, как моя любимая дурным голосом орет: “Муж пришел!” И голос у нее при этом как у Плавалагуны из “Пятого элемента”, довольно известного, в свое время, америкосовского или французского, точно не знаю, режиссера Люка Бессона. Там еще, в этом фильме, если кто-то помнит, принимала участие Мила Йовович, дочь нашей бывшей россиянки Галины Логиновой, которая снималась в популярном на то время, первом советском сериале ” Тени исчезают в полдень”. Что-то меня опять повело не в ту сторону. Так-так, ближе мысли. Так вот, я еще ничего толком и понять-то не успел, как вижу, что этот чувак, который слез моей любимой, несется, как кабан-секач на меня. Я сначала не понял, почему он бежит в мою сторону, а потом до меня дошло, что я стою на выходе из спальни и других путей для отхода, у него собственно и не было. А так как он, как слепой бизон, летел на меня, я машинально поднял руки, что бы его оттолкнуть от себя, и оттолкнул, вот только при этом заметил, что крестовой отвертки у меня в руке уже нет. Потом смотрю, этот, неизвестный мне гражданин, уставился на меня как-то странно, а потом вдруг, как заорет: “Смаркач! Курва! “ И брык, на пол и прилег отдохнуть. А потом побился немного в судорогах и затих. А я стою такой, в полном недоумении, типа: “ Что это было?”, поворачиваюсь к своей любимой, а ее уже, смотрю, и нет, даже след простыл, уже успела куда-то слинять. Молодец, конечно, что тут еще можно сказать. И здесь у меня, откуда - то, из тайных уголков подсознания мозга неожиданно выплыли строки:

Куда б нас не забросила судьбина

И счастие куда б не повело,

Все те же мы: нам целый мир чужбина.

Это Пушкин, по-моему, а может, Лермонтов, не уверен, надо было лучше учиться в школе, а не курить на переменах школьный букварь. Вообще, должен заметить, что память,- это мой конек. Я помню, еще в школе, мой преподаватель по географии, Анатолий Петрович Букин, мне не раз говорил: “Твою бы, Ваня, память и энергию, да в мирное русло, цены бы тебе не было”. А ведь он не глупый был человек, что бы там про него не говорили. Судите сами: сколько лет прошло, а я до сих пор помню строчки из Чехова; “Прибежали в избу дети, второпях зовут отца: Тятя! Тятя, наши сети притащили мертвеца!”. Вот спросите меня, зачем мне это нужно помнить? Я и сам не знаю. Хотя, с мертвецом, нужно заметить, не очень удачный пример. Ладно, опять я не туда. Короче, после того как я остался один на один с неизвестным мне покойником, я позвонил своей любимой, но она оказалось недоступна, и у меня возник прямо какой-то когнитивный диссонанс. Для кого-то, получается, она очень доступна, а для меня, своего законного супруга, не очень. Как-то это неправильно. Может быть, моя маманька была все-таки права, и мне не нужно было на ней жениться? И еще один у меня возник вопрос: что такое “смаркач”? Надо, наверное, посмотреть в Вики. Посмотрел. Оказывается, смаркач, в переводе с украинского, значит сопляк. Выходит, это мертвое тело, лежащее на полу, по национальности украинец? Что же это делается, моя любимая приехала в Москву для того, что бы здесь делать шпили-вили со своим земляком? Им что, больше негде было этим заняться, как в моей квартире? И получается, что я, как последний лох, оплачивал этот праздник их жизни? Нет, мне кажется, что-то, как-то, неправильно устроено в этой жизни, пожалуйста, остановите Землю, я сойду. Хотя, впрочем, может быть, если бы у меня был такой же член, как у этого покойника, я бы, наверное, да не наверное, а точно, не стал бы устраиваться на вторую работу. А может быть, вообще, не работал. Вот такая фигня, малята. Ладно, хватит о грустном. А стоящий на повестке дня приоритетный вопрос остается все тем же: “Кто виноват и что делать?”. Так, кажется, говорил один из наших бессмертных классиков? Стоп! Есть же интернет и Алиса! Не зря же мы живем в век высоких технологий и продвинутых гаджетов. Сейчас мы ее спросим!

- Алиса, что мне делать с трупом? – спросил я.

- А кто вы? - ответила Алиса.

Странный вопрос. Он мне совсем не нравится. Ладно. Попробую еще раз.

- Не важно, кто я такой, просто, обыкновенный человек, - сказал я, - что мне делать с трупом?

- Слишком мало информации, - ответила Алиса, - представьтесь.

Ага, как же, представьтесь, дурака нашла. Я сейчас назову свою фамилию, и через пять минут в мою дверь позвонят. Плавали, знаем. Я отключился и попробовал еще раз связаться со своей любимой. Опять не срослось, похоже, она меня внесла в черный список. И здесь я вспомнил про своего единоутробного брата, Валерика. И здесь, прежде чем рассказать про Валерика, я, наверное, должен сделать небольшое отступление для тех, кто не знает, и объяснить разницу между единокровным и единоутробным родством. Так вот, проще говоря, тот брат или сестра, которые были рождены от твоей матери, будут считаться по закону для тебя единоутробными. А те же (ну, не те же, конечно, а другие) твои братья и сестры, рожденные не от твоей матери, а от твоего отца, будут тебе единокровными родственниками. Сложно, конечно для понимания, но все это есть в нормах существующего на данный момент закона. А теперь про Валерика. Вообще, я ничего плохого про него сказать не могу, и мы с ним довольно плотно общались между его периодическими посадками. Он был, (и я надеюсь, есть), по-моему, очень незаурядным человеком и как мне кажется, имеет даже литературный дар. Я помню, он мне как-то рассказывал: “Как-то раз пошли на дело, а напарник говорит: “Банки грабить надоело, ухожу на “Церсанит!”. Мне кажется, это железная рифма, не хуже чем у Вознесенского. Да и во время отбывания очередного срока, он не сидел (прошу прощения за невольный каламбур) без дела, а изучал труды отечественных и зарубежных философов. Как-то раз он мне сказал: “Женщины – загадочные существа! Даже Зигмунд Фрейд писал, что у мужчины два этажа подсознания, а у женщины – пять!” Но тогда я этого не понимал и, как выясняется, зря. Однако я опять отвлекся, вернемся к Валерику. У него была еще одна особенность, которая выражалась в следующем: когда ему что-то сильно надоедало, он просто исчезал. Я помню, когда он жил со своей предпоследней, по-моему, сожительницей, та послала его выносить мусор. Он вышел, в чем был, то есть в халате и тапочках и вернулся только через два года. Может быть, и мне пропасть на пару лет, залечь на дне в каком-нибудь Брюгге? А потом осторожно вернуться и посмотреть, как здесь обстоят дела? И что, если покойника, действительно выбросить с балкона? По-моему, это неплохая мысль. Только это нужно сделать не днем, а когда стемнеет, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. В доме девять этажей, пусть потом гадают, с какого этажа прилетело это тело. Можно даже и отвертку в нем оставить, только нужно мои отпечатки пальцев с нее стереть, на всякий случай. Жаль только, что еще ждать придется довольно долго. Сейчас три часа дня и до апрельских сумерек еще далековато. Ну, ничего, подождем, заодно, вещички надо собрать. Плохо, что коньяк заканчивается, да и ситуация с любимой довольно неоднозначная, и она меня немного напрягает. Я надеюсь, она, все-таки, не решится обратиться в полицию? На балконе у меня еще бутылочка коньяка была когда-то заныкана, пойду, поищу. Оба-на! Не успел я выйти на балкон, как заметил, что к дому медленно подъезжает микроавтобус с синей полосой на бортах и останавливается возле нашего подъезда. Дурной знак. Я вернулся с балкона в комнату и осторожно выглянул в окно. Из машины, почему-то, никто не выходит. Все это выглядит очень подозрительно. Неужели Оксана все-таки позвонила в полицию? Я стоял, смотрел в окно и мучительно соображал, что мне делать дальше, и в это время у меня в кармане зазвонил телефон. Я посмотрел на дисплей: “Любимая”. Совсем плохо, шестое чувство мне подсказывало, что этот микроавтобус у подъезда и звонок Оксаны между собой как-то связаны. Я не стал отвечать на звонок, снова выглянул в окно и увидел, как из машины стали не торопясь вылезать бойцы в камуфляже, в руках у них были автоматы. Четыре человек с оружием, на меня одного и при этом, безоружного. Не многовато? Омоновцы не спеша ходили возле микроавтобуса, поглядывая наверх, на окна квартиры, некоторые закурили. Почему они не поднимаются в квартиру? Наверное, ждут команду? Снова зазвонил телефон, нужно что-то делать или бежать или сдаваться, а то ведь пристрелят и к бабке не ходи. Как пить дать, пристрелят, а я на тот свет пока не тороплюсь, я еще за этот не расплатился, как говорил Чубайс. А что, если подняться на крышу и по пожарной лестнице спуститься на другой стороне дома? Опасно, конечно, там высоко, а я слишком много выпил. Но других вариантов, по-моему, нет. Нужно попробовать и как можно быстрее, пока они не стали подниматься наверх. На этом писать заканчиваю, пожелайте мне удачи! И еще, если вы все-таки это прочитали, то немедленно забудьте и никогда не поступайте так, как сделал я. Заклинаю вас, всегда доверяйте своим любимым, а главное, не возвращайтесь неожиданно домой! Но, если все-таки, вам необходимо вернуться, то позвоните, предупредите и тем самым вы избавите себя от неприятных неожиданностей и больших проблем. Пока!

На этом месте записи обрываются, но мы надеемся, что у автора этих строк, тем не менее, все сложилось хорошо. Всегда надо надеяться на лучшее, ну, а дальше вы и сами знаете.

- Ты помнишь то лето отец? Мы пошли с тобой встречать маму с работы. С утра прошел дождь, и небо было синее-синее, будто выстиранное. Мы шли по тропинке, и ты держал меня за руку, а высоко в небе пела какая-то птаха. Отец не отвечал, да Иван, похоже, и не ждал ответа. Он скрутил крышку с бутылки и налил водку в пластмассовый стаканчик. Не торопясь, выпил водку, и закурил сигарету.

- Тропинка шла через пшеничное поле, и зеленые колосья ударяли меня по лицу. Я морщился, закрываясь от них рукой, а ты все смеялся и говорил, что год будет урожайным. Потом мы стояли у фабрики и ждали, когда выйдет мама. И она выбежала из проходной, молодая, веселая и поцеловала, сначала меня, а потом тебя. Я это помню.Иван снова налил водку в стаканчик, выпил, и опять глубоко затянулся сигаретой. Он курил и молчал, глядя куда-то вдаль, туда, где зеленея листвой, стоял березовый лес.

- Потом мама мне купила шоколадку с орехами, и мы пошли гулять в парк, - вздохнув, сказал Иван, по-прежнему глядя на зеленеющий вдали лес, - я ел шоколадку, а вы целовались с мамой, думая, что я не вижу. А я рвал какие-то цветы и приносил их вам показать. Мама мне говорила, как они называются, а ты курил и смотрел на нее. А потом мы пошли в библиотеку, и вы там пили чай со знакомой библиотекаршей. А я рассматривал картинки в “Крокодиле” и ел конфеты, которыми меня угостила добрая тетенька-библиотекарь.Иван налил водку в стаканчик, отставил в сторону пустую бутылку, и надолго задумался. О чем он думал? Наверное, о том, что еще помнил. А может быть о том, что он уже забыл? Забыл что-то очень важное, то, что нужно обязательно помнить и никогда нельзя забывать? Кто знает... Иван допил водку и, морщась, снова закурил. Потом, все больше хмелея, покачал склоненной головой.

- Что же было дальше, отец? – тихо спросил он, и снова не получил ответа. - Не помню, - сказал Иван после длинной паузы, – но точно знаю, что это был самый счастливый день в моей жизни. Вот только понял я это, когда прошло уже слишком много времени с тех пор. Были, конечно, и другие счастливые дни, но такого безоблачного, безотчетного и по-детски наивного счастья, не было больше никогда.

- Да, - вспомнил Иван, - я же вам с мамой цветы принес. Он покопался в пакете и достал из него букетик красных гвоздик. Иван встряхнул букет, расправил, как мог, поникшие цветы и поставил их в стеклянную банку с водой. - Красные гвоздики, какие ты любишь, мама, - сказал Иван, роняя на колени пьяные слезы.

- Как же давно это было, - тихо сказал он, не замечая слез, катящихся по лицу, - уже и крестик на могильной плите позеленел от времени. Иван замолчал, глядя на фотографию родителей, а они, улыбаясь, смотрели с памятника на него. Смотрели без укора, с любовью, будто он был все тем же маленьким мальчиком, собирающим для них цветы в парке. - Как же давно это было, - повторил Иван, качая головой. Да, действительно, это было давно, с этим никто не спорит. Но человек жив до тех пор, пока о нем кто-то помнит. Люди! Помните о своих близких, и может быть, кто-нибудь, будет помнить о вас.

Город спал. Спали дома, спали трамваи в депо, спали заснеженные машины на стоянках. Не спал только один маленький мальчик, лежащий в больничной палате. Его тельце было утыкано тоненькими трубочками и проводочками, тянущимися к светящимся в темноте и тихо попискивающим приборам. Мальчику было очень плохо и неуютно находиться одному в палате без мамы и папы. Но он лежал и не плакал, потому что не хотел, чтобы пришла ночная медсестра, заспанная и недовольная беспокойным больным. Мальчик молча глядел в темное окно, и казалось, что сама вечность смотрит на него из окна своими черными, пустыми глазницами. Мальчика звали Сережей, и он очень боялся, что медсестра придет и, ругаясь плохими словами, сделает ему больной укол.
* * *
- Сегодня нужно обязательно заехать в больницу к сыну, я уже три дня у него не была, - сказала она, сидя у зеркала и нанося последние штрихи утреннего макияжа. - Опять, - недовольно поморщился он, - сегодня нет времени, налоговая за горло берет и за что я только этим врачам плачу, слушай? Пусть лечат.Она вздрогнула как от удара. - Алик, он же ждет, я же обещала, - голос у нее был умоляющий. - Ладно, - снисходительно сказал великодушный Алик, - если останется время, заедем. Кстати, твой бывший тоже мог бы зайти к своему сыночку. - Он заходит, ты же знаешь, но там же все очень дорого, одно переливание крови сколько стоит, а у него нет денег. -Э-э-э-э, - протянул он, - все время слышу одно и то же: нет денег, нет денег. А у меня что, печатный станок что ли? - Алик, - сказала она, - откуда у него деньги, он же не бизнесмен, он не умеет зарабатывать деньги. - Детей делать умеет, а деньги делать не умеет. Что у вас за мужчины, слушай?- сделав недовольный жест рукой, сказал Алик.
* * *
- Доктор, скажите, есть ли надежда, что Сережа поправится? – спросила она, комкая в руках мокрый от слез платок. - Ну, надежда всегда есть, - ответил доктор неестественно бодрым голосом, и почему-то пряча глаза, - но стопроцентную гарантию выздоровления может дать только пересадка костного мозга. И донором может быть только очень родственно близкий человек, лучше всего мать или отец. - Я согласна быть донором, - сказала она, уже не замечая слез, катящихся по щекам. - Я понимаю ваши материнские чувства, - сказал доктор, - но по всем показателям больше всего подходит костный мозг вашего мужа. Бывшего мужа, извините, - поправился доктор. - Господи, - сказала она, ища в сумочке телефон, - я сейчас же ему позвоню. - Звонить никому не нужно, - ответил доктор, - ваш муж, бывший, извините, все знает. Операция назначена на завтра. - Как? – опешила она, - и вы сейчас только мне об этом говорите? - Но вас же не было три дня, - растерянно ответил доктор. - А вы могли бы хоть позвонить… - Видите ли, в чем дело, - ответил доктор, вздохнув, - ваш муж, нынешний, просил вас не беспокоить.

* * *

И кто только сказал, кто вообще придумал, что день рождения – это веселый семейный праздник? Сереже сегодня исполнилось шесть лет, целых шесть лет и никто, похоже, кроме него об этом даже не вспомнил. Мальчику было обидно до слез, до горьких и соленых слез, которые текли по его бледным щечкам. Так он тихонько лежал и плакал, жалея себя, жалея маму и папу, которых давно не видел. Вдруг Сережа услышал какие-то звуки, напомнившие ему о чем-то веселом и приятном. Это были звуки губной гармошки, и неожиданно в помещение палаты вбежал клоун в рыжем парике, с большим красным носом и одетый почему-то в белый халат. - Поздравляем всех ребят, пионеров, дошколят, с этим праздником весенним, днем счастливым – днем рожденья! – бодрым голосом продекламировал рыжий клоун. Сережа во все глаза смотрел на веселого клоуна, за спиной которого стоял Сергей Петрович, заведующий детским отделением клиники. - Здравствуй, Сережа! – сказал веселый клоун мальчику на больничной койке, - поздравляю тебя с днем рождения! И голос клоуна показался Сереже почему-то очень знакомым. - Спасибо, - тихо ответил мальчик, и по его щеке скатилась слезинка. - Не плачь, Сережа, - снова раздался знакомый голос, - все будет хорошо. А сейчас, Сережа, загадай любое желание и оно обязательно исполнится! - Я хочу, что бы пришли мама и папа, - сказал Сережа и заплакал. - Мама придет, обязательно придет, - растерянно ответил веселый клоун, оглядываясь назад, на зав. отделения, который уже головой кивал ему на дверь. - Не плачь, Сережа, - сказал веселый клоун каким-то уже совсем невеселым и до боли знакомым голосом, - все будет хорошо.Клоун бережно поцеловал мальчика в прозрачную щечку и вынул откуда-то из кармана игрушечную собачку со смешной мордочкой и большими ушами. - Это Бублик, - сказал клоун, протягивая игрушку мальчику, - он будет охранять и защищать тебя. - Бублик, - тихо повторил Сережа, прижимая игрушку к груди, - спасибо, дядя клоун. - Все-все, - сказал Сергей Петрович клоуну, - нужно уходить, мальчик очень слаб. Через час операция, вам пора уже готовиться. - Я готов, доктор, - каким-то грустным голосом сказал веселый клоун и посмотрел на дверь больничной палаты, за которой остался маленький мальчик, крепко прижимающий к себе собачку, подаренную клоуном.
* * *
- Как прошла операция, доктор? – спросила она, с надеждой смотря на Сергея Петровича. - Операция прошла, слава Богу, хорошо, - ответил врач, глядя куда-то в сторону, - но, к сожалению, потом возникли осложнения. Нужна была кровь для переливания. Я вам звонил, но, к сожалению, не дозвонился. - Нам с мужем нужно было срочно уехать, по делам, - ответила она сухо, тоже не глядя на доктора, - а у вас что, крови, что ли в клинике нет? - спросила она уже как-то даже вызывающе. - Кровь есть, - устало ответил доктор, снимая и протирая очки, - но после такой операции лучше всего подошла бы кровь близкого человека, матери или отца, тем более что у вас одна группа крови. - Что с Сережей? – с дрожью в голосе спросила она. - Не волнуйтесь, - успокоил врач, - с мальчиком все хорошо. Гемоглобин, билирубин и лейкоциты почти в норме. В ближайшее время он будет здоров, совсем здоров, можете мне поверить. - А как же кровь? Вы же сказали что ему нужно переливание крови? – спросила она с удивлением. - Уже не нужно, - ответил доктор, - кровь дал ваш муж, бывший, извините, - поправился он. - Значит все хорошо? - Да, - ответил Сергей Петрович, - все хорошо. Анализы показывают, что мальчик практически здоров. - Слава Богу, - сказала она и в уголке глаза блеснула слеза. - Я сейчас позвоню мужу. Бывшему (поправилась она) и поблагодарю его за помощь. Она достала мобильник и стала искать в нем нужный номер. - Не нужно звонить, - сказал доктор. - Что? – не поняла она, - почему? - Видите ли, - сказал доктор, - мы взяли у вашего бывшего мужа крови столько, сколько положено, не больше. Но видно из-за операции и ввиду общей слабости организма у него стремительно развился общий сепсис, поднялась температура. В общем, мы не смогли его спасти. Мне очень жаль. Извините. - Как же так?- растерянно сказала она, - он что, умер что ли? - Да, он умер, - сухо ответил доктор, - извините, мне нужно идти. - А как же?... - Не волнуйтесь, тело уже забрали. Вам не нужно ни о чем беспокоиться. - Но кто его мог забрать? – недоуменно спросила она, - он же из детдома, у него нет родственников. - Я его забрал, - тихо и как-то даже ей показалось, зло, ответил врач, - и кремировал за счет клиники и с вас денег не спрошу, можете не волноваться. А сейчас мне нужно уходить. Прощайте.
* * *
Сережа лежал в больничной палате, прижимая к себе подаренную клоуном собачку, Бублика и теперь в его маленьком тельце не было ни одной трубочки. Может быть из-за операционного наркоза, а может быть еще по каким-то причинам, ему снился какой-то непонятный, странный сон. Как будто бы к нему в палату вошел его знакомый рыжий клоун, который вел за руку Сережину маму. Мама плакала и смотрела почему-то не на Сережу, а на клоуна. А веселый клоун подвел маму к Сереже и, как-то сгорбившись, и уже не улыбаясь, неуклюже пятясь, стал уходить из палаты. - Дядя клоун! – позвал его мальчик, но тот не ответил и не остался, а тихо ушел, затворив за собой дверь.
* * *
- Сережа, я так рада, - сказала мама, плача и прижимая его ручку к своей мокрой щеке, - доктор сказал, что все будет хорошо. - Хорошо, - тихо и равнодушно повторил мальчик. - Мы скоро заберем тебя с дядей Аликом домой, – сказала она, размазывая по щекам дорогую косметику. - Домой, - все так же равнодушно повторил Сережа. И вдруг он встрепенулся: - Мама, а где папа?Она на секунду замешкалась, но быстро нашлась что сказать. - А папа… Папа скоро придет, Сережа. - Папа придет… - улыбнувшись, сказал мальчик, и, прижав к себе игрушечную собачку, шепнул ей на ухо, - не бойся, Бублик, папа скоро придет.И повернувшись к стене, он впервые за много, много дней, спокойно уснул, прижимая к себе верного Бублика. Ему снова приснился сон, и в этом сне он куда-то шел с мамой и папой, держа их за руки. Куда они шли, он не знал, но он был счастлив просто оттого, что они были все вместе, своей маленькой, дружной семьей, и никакая сила на свете не могла их разлучить.

(Пояснение для посвященных в оккультные и прочие всевдонауки и религии: данный заголовок, - это молитва из православного пасхального тропаря) А сам пост посвящается моему единственному и неизвестному подписчику, только ему, ему одному, родимому и больше никому. Ибо, если бы не он, я не стал бы марать электронную бумагу своей дешевой писаниной и отнимать столь драгоценное время у своих достопочтенных читателей. Держись, мой неизвестный брат, запасись терпением, памперсами и чипсами, тебе ведь, все это, что я здесь ничтоже сумнящесе накропал, придется читать. Это было давно. Так давно, что из ныне живущих граждан и гражданок бывшего и славного когда-то Советского нашего Союза, никто этого, пожалуй, уже и не вспомнит. А из тех, кто мог бы помнить, многие и очень многие безвременно ушли и почили в бозе. Ну, почили и почили, кто, как говорится, в этом виноват? Да никто, абсолютно никто, кроме них. Сами виноваты, что не смогли приспособиться к новому капиталистическому образу жизни, не вписались, как когда-то, очень метко заметил некто господин Чубайс, в новые современные реалии жизни. О, Боги, яду мне, яду! Ладно, хватит о грустном, нужно как можно больше позитива в жизни, как не устает утверждать мой личный участковый терапевт Светлана Круглушина и здесь я с ним или с ней (нужное подчеркнуть), как ни странно, абсолютно и безоговорочно согласен. Итак, пока не закончилось действие препаратов, я продолжаю. В то давнее время, как всем хорошо известно, деревья были зеленее, водка крепче, а девушки намного красивее и сговорчивее, потому что любили нас, мужчин, не за деньги, а из-за своих слабых женских чувств. Короче, как утверждает современная историческая наука, это было время Оно. Кто не знает что это такое, просьба не задавать мне идиотских вопросов и обратиться к Вики или закрыть, к чертям собачьим, этот пост. Всем же, кто осилил вступление, мой личный респект и уважуха за терпение, а теперь, пожалуй, можно и продолжить по теме. Итак, друзья мои, на дворе стоял 1994 год. Благословенный, великий и ужасный 1994 год. Уже танки отстрелялись по Дому Советов и, несмело разгораясь и тлея, занималась заря новой капиталистической эры. Повсюду в атмосфере новопреставленной (зачеркнуто), новорожденной России, витал запах серы (снова зачеркнуто) новой, неизведанной и непонятной капиталистической эпохи. Вместе с воздухом свободы к нам, как-то неожиданно пришли такие неизбежные трофические язвы капитализма, как инфляция и безработица. Хотя, я помню, как один из младореформаторов, по-моему, приснопамятный Егорий Гайдар, утверждал, что безработица, - это вполне нормальное, капиталистичесое явление, а невидимая рука рынка все рано или поздно поставит на свои места. И здесь меня, часто охватывают смутные сомнения о том, что мог ли, нормальный, вменяемый, человек такое утверждать? Я не знаю,… Ну, не знаю… Впрочем, не я, грешный, земной человек, а Бог ему судья. Так-так. Идем дальше. Фабрика в моем родном поселке, на которой я, собственно и пробавлялся, почему-то неожиданно обанкротилась и я, как и многие работники предприятия, остался без работы. Все мои попытки найти работу в поселке не увенчались успехом, но, слава Богу, мой дядька, строитель, работавший прорабом в Москве, предложил мне работу в фирме, где он трудился. Как я уже писАл, что это очень давние события и дядя Витя давно умер, а я, пользуясь случаем, хотел бы выразить ему свою безмерную благодарность за то, что он поддержал меня и мою семью в ту трудную минуту. Спасибо тебе, Виктор Николаевич! Царствие тебе небесное и пусть земля будет пухом! Извините, я вытру скупые слезы и продолжу. Ну, ладно бы дело, если бы я был один, без семьи. Как-нибудь бы выжил, а всего вероятнее просто бы спился и помер, как собака под забором, ведь сколько моих друзей и знакомых так закончили свою жизнь в то благословенное время… Но я был женат и на мне лежала большая ответственность о семье. А дети были очень маленькими, мои любимые девчонки, десяти и четырех лет, их же нужно было чем-то кормить. Им же, кровиночкам моим, не объяснишь, что папа остался без работы, а мама сидит в бухгалтерии на 80-ти рублях, которых в то время и на хлеб с молоком не хватало. Стоп, стоп, что-то я опять сполз в негатив, так не пойдет, тем более что пост совсем не про это.Итак, 1994 год, кажется март месяц. Наша бригада работала в Центробанке. Да-да, в том самом Центробанке, который находится в Москве, на Кузнецком мосту. Собственнику нашей конторы, Владимиру Шишкину как-то удалось заключить договор с директором Центробанка госпожой Татьяной Парамоновой на работы по откопке подвалов четвертого корпуса под тир для охраны Центробанка. Небольшое пояснение для вечно сомневающихся: деньги в то время на постсоветском пространстве имели почему-то в основном банкиры и бандиты. Чем они отличались друг от друга в то время? Да, собственно говоря, ничем, просто одни работали под государственной крышей, а другие под бандитской. И нам приходилось работать и на тех и на других, иногда одновременно. Но, сейчас не об этом. По условиям договора нам приходилось работать по ночам и поэтому мне приходилось уезжать домой на первом автобусе, который отправлялся от Щелковского автовокзала в 5.40 утра, если я уже, конечно, ничего не путаю. Домой я приезжал около семи утра и вот, как-то раз, выходя из автобуса, я увидел Костю Волкова, который околачивался возле остановки в ожидании халявной сигареты. Мы поздоровались, я достал сигареты и мы закурили, поеживаясь на легком мартовском морозце. Здесь, я думаю, нужно сказать пару слов об этом сАмом Косте. Если коротко его характеризовать, то он, этот Костя был редкостным лентяем и раздолбаем. Работать он не любил и не умел и жил на пенсию своей матери. Но при этом он был очень простым и бесхитростным человеком, что меня в нем всегда очень удивляло и часто ставило в тупик. Потому что обычно люди маргинального склада обычно бывают очень хитры, завистливы и злопамятны. Костя же был совсем не такой, он был простой как три рубля, всегда высказывал людям все, что он о них думал, за что неоднократно получал по лицу, но, тем не менее, никогда не изменял своим принципам. Я докурил сигарету и уже собирался идти домой, как Костя меня, с надеждой, спросил: - Женьк, а у тебя выпить ничего нет? Вчера наху…(цензура!) напились с пацанами, бошка болит, спасу нет.Я после ночной смены очень хотел спать и уже хотел сказать Косте, что спиртного у меня нет, как в памяти у меня всплыла история, накануне рассказанная мне маманькой про этого самого Костю. Вроде бы он по пьянке умер и попал в морг, в котором непонятным образом ожил или воскрес, о чем в поселке ходили самые разные слухи. Хоть я и очень хотел спать, но любопытство, все-таки, взяло верх и я ответил: - Да есть, дома. Пошли.Я жил рядом с остановкой и через несколько минут я вынес из дома полбутылки самогона, стакан и кусок хлеба с солью. Константин меня дожидался возле дома, присев на скамейку. Я отдал ему кусок хлеба и налив самогона из бутылки, протянул ему стакан. - Ну, будем! – тихо сказал Костя и, морщась, втянул в себя содержимое стакана. Он зажевал хлебом, а я снова наполнил освободившуюся тару. - Погоди ты, - отреагировал Костя, прислушиваясь к происходящим в организме процессам, - пусть приживется. Он замолчал, о чем-то задумавшись, а я решил задать ему свой вопрос. - Кость, тут слух прошел, что ты в морг попал. Правда или врут? - Даааа, - протянул Костя, - было дело. Костя залудил еще полстакана и продолжил, а я попробую изложить эту историю своими словами. А было как-то так: однажды с утра, почувствовав легкое недомогание, Константин отправился на точку, где можно было приобрести за умеренную плату вожделенный нектар. В то благословенное время процветала торговля разбодяженным спиртом “Рояль” и любой желающий мог приобрести его в любое время суток в этих пунктах продажи. Константин обычно отоваривался на точке, принадлежащей супругам Беляевым и в тот раз он не изменил своим правилам. Он рассчитался за бутылку, положил ее в карман и направился к выходу. Выйдя из дома, Костя неожиданно почувствовал себя не очень хорошо и упал на землю. Жена Беляева, увидев такое дело, очень испугалась и вызвала “Скорую Помощь”, которая подъехала довольно быстро. Врач “Скорой Помощи” осмотрела Костю и не нашла в его теле признаков жизни. На той же машине Костю отвезли в местный морг, а потом произошли события, которые на некоторое время всколыхнули наш поселок. Помещение больничного морга, куда отвезли Костю находится в некотором отдалении от лечебного корпуса и туда обычно ходят курить медсестры и санитарки, потому что курить в больнице запрещено. И вот, дорогие граждане представьте себе такую картину: весна, птички щебечут, женский персонал курит и лениво промывает косточки своим коллегам и неожиданно изнутри помещения морга в закрытую на замок дверь послышались глухие удары и матерные выражения. Что происходит далее? Натурально, весь персонал с криком разбежался и только спустя довольно продолжительное время несколько отважных мужчин из медперсонала решились открыть дверь последнего приюта бывших живых людей. Когда они открыли дверь морга, то увидели голого Костю, кутавшегося в простынку и щедро извергавшего нецензурную лексику. Если кто-то думает, что на этом дело закончилось, таки он ошибается! Костя ожил или воскрес, сейчас это уже не важно, ему вернули одежду, которую не успели сжечь, но он не торопился уходить из больницы. Он помнил, что перед тем как он двинул кони, у него в кармане лежала законно приобретенная им бутылка “Рояля”. А теперь этой бутылки не было. Костя, может быть маргинал и алкоголик, но, точно не дурак, он чувствовал, что его где-то обманули, и стал искать справедливость. Он вынес мозг всем врачам и санитаркам в поисках своей утраченной бутылки, но, к сожалению, его поиски ни к чему не привели. Тогда он решил обратиться к первоисточнику, а именно к Беляевым, у которых он приобрел свой товар. После того как Костя купил эту злосчастную бутылку и после того как он вернулся на точку продажи, прошло продолжительное время и супруги Беляевы были уже на работе. Дома оставалась мама Беляева, которая, тем не менее, продолжала торговлю алкогольными напитками. Когда мама Беляева увидела Костю, она упала в обморок и ей уже самой потребовалась “Скорая Помощь”. “Скорая” увезла маму, вернулись с работы супруги Беляевы, а Костя все-таки получил свою заветную бутылку. Вы думаете, что теперь, все-таки, все? А вот и да! Костя все-таки умер, но не тогда, а немного позже, при других, не менее подозрительных обстоятельствах. Но это, как говорит господин Каневский, совсем другая история.