Осень. 2009 год. Для мужчин нашей семьи начало осени, всегда заветная пора. Отец чинит мешки, проверяет когти и сита. Старший брат копается в 66-м, младшие ходят за матерью по пятам, просят школу пропустить на недельку. Я в то время учился на 4-м курсе института, после летней практики, вернулся в город, отпросился с занятий, набрал рюкзак Абаканской тушенки и с первым же обозом рванул домой.
Сборы дома кипели во всю, мелкие сновали по огороду, набирая различных корнеплодов, ну там картошечки, морковки, других кореньев. Самым талантливым в семье, в плане готовки был я, даже в бытность на повара отучился, кондитера правда, но не суть. Отец сидел перед домом на лавке и стругал боек. Завидев меня, по его щетинистому лицу пробежала улыбка, не бриться перед заездом, была одна из традиций. -Вот и наш кок прибыл, посмеиваясь, выдохнул он сизый сигаретный дым, чего припер? Я поспешно скинул рюкзак, который уже достаточно сильно надавил плечи, поставил его на лавку и многозначительно произнес, -тушеночка однако. Отец расплылся в улыбке, Абаканская тушенка была его любимым лакомством, особенно без хлеба.
Я присел рядом, с интересом разглядывая новый боек, -не тяжеловат спросил я? –В самый раз улыбнулся он, после тушенки сгодится. Мы переглянулись и засмеялись. –Иди молодых проверь, сказал отец, чтобы не забыли чего, да за макаронами сходи в магазин, у матери денег возьми. –Деньги у меня есть, буркнул я тихонько и пошел проверять наших младших. Пострелята носились по огороду, один рыл картошку не известным мне способом, очень похожим на шахтный, земля летела выше головы, другой дергал морковку и луковицы, складывая их в мешок. –Здорова бандиты, крикнул я, малявки дружно оглянулись. –Костит, по старше Димки на годок и упитаннее, улыбнулся, на его лице гордо рос небольшой пучек бороды, традиция, что тут скажешь. Димка самый младший, был тогда лет шестнадцати и очень маленького роста, мама всегда говорила, что в деда пошел, тоже был рад меня видеть. Мы обменялись парочкой ругательств, как всегда это делают братья. –Морковку и все остальное, из мешка достань и на солнышко положи, чтобы подсохло, сказал я Димке. Список необходимой растительности был вполне себе стандартный, мы закончили наше садоводство, срубили пару кочанов капусты и пошли во двор. Младших я послал помогать отцу, а сам заглянул к матери.
Мама как всегда хлопотала на кухне, дело было для нее привычное, она была домохозяйкой уже лет 30, семья большая, такой семье нужна хозяйка дома. –Привет, сынок, сказала она улыбаясь, -с приездом. –Как добрался? Всех видел уже? -Дорога как дорога, долго только, промямлил я. –Василия, брата старшего, еще не видел, слышал только, как он в гараже железяками гремит. –Ну иди, здоровайся, да беги в магазин, отец список вон написал. Я послушно взял кусок блокнотного листа, испещренный отцовскими надписями, отказался от протянутой мамой купюры, выслушал краткую лекцию о том, что не умею тратить деньги и совсем исхудал, после чего отправился в гараж.
В гараже было темно и сыро, пахло пылью и машинным маслом, среди всякого хлама, сгорбившись, копался старший брат, Василий. Был он мужиком достаточно крупным, да и возраст уже перевалил за третий десяток, для меня он всегда был фигурой авторитетной, но увидев его, я не смог сдержать смех. Отец, всегда называл Василия «ПОМАЗКОМ» он достаточно хороший механик, разбирается в технике, но когда ее чинит, умудряется устряпаться, как чертенок. Этот раз тоже не был исключением, грязь и масло были даже на носу. –Чего зубы сушишь, обормот, прорычал он, - «пока тебе обезьяны мерещатся, лось уйдет», любит он цитировать «Особенности национальной охоты». Мы хихикнули и обнялись. –Все готово? Спросил я. –Брат наигранно улыбнулся и выпалил: - Сэр, так точно Сэр! -Ну и славно бросил я, выходя из гаража, в магазин пойду.
До магазина идти с километр, поэтому на помощь пришли младшие, мы закупили макароны, крупы, приправы и другую снедь и деловито направились домой, по дороге обсуждая, что еще нужно сделать и собрать. Доделав все дела и собрав вещички, мы собрались ужинать, мама и сестра приготовили очень вкусные котлеты и борщ. За столом стояла тишина, все усиленно жевали, подкрепившись, мужская часть семьи повалила во двор. Поскольку в тайге без ружья никак, мы с братом прихватили с собой пару двустволок, закупили лицензии на боровую дичь и несколько десятков патронов. Обсудив последние детали, отец принялся разгонять нас по койкам, выезд наметили на шесть утра. Проснулся я от рева пускача, брат уже кочегарил дизель 66-го, поспешно натянув приготовленный с вечера камуфляж, я двинулся поднимать остальных. Собравшись и подкрепившись теплыми булочками, которые мама заботливо напекла, мы двинулись в путь.
Машина тряслась на ухабистой дороге, за рулем был старший брат, который как всякий Русский мужик любит быструю езду, дорога нам предстояла долгая, хотя вполне проходная, только последние километры всегда доставались с большим трудом. Отец сидел в кабине, а я с младшими забрался в будку, нары были завалены матрацами, спальниками, мешками с теплой одеждой, в общем лежбище было, что надо, на нем мы и устроились. По дороге играли в карты, травили байки. Проделав больше половины пути, мы остановились на старой пилораме, чтобы набрать досок для обустройства лагеря, младшие так усердно трудились, что гора досок в будке стремительно выросла, даже полугнилые горбылины были погружены, с целью распила на дрова. Погрузив все найденные доски мы сели перевести дух, выпили сладкого и горячего чая, который был у отца в термосе и продолжили наше путешествие.
Надо сказать, вторая половина пути была достаточно сложной, дожди лили больше недели и дорога превратилась в жижеподобное месиво, оранжевого цвета, наш вездеход натужно рокотал двигателем, гремел карданами и выл мостами, но все равно периодически заседал в колее. Лебедки, тросы, лопаты, все смешалось в один большой ком, в глазах рябило от усталости, ноги были ватными, на сапогах комьями блестела грязь, руки ныли от усталости и проколов тросом, сил почти не осталось, азарт и адреналин мешали дышать и когда стало казаться, что этот путь никогда не закончится, я увидел зияющий проем, старого копанира, мы били на месте.
Час или около того мы потратили на то, чтобы собрать волю в кулак, старательно накручивая себя шутками и смехом. Силы потихоньку вернулись. До вечера оставалось совсем не много, мы должны были успеть отабариться, поесть и пораньше лечь спать, все знали, что отец поднимет нас очень рано. Уже по привычной и отработанной схеме, мы разбили лагерь, сколотили стол с брезентовым навесом и лавочками, развели небольшой костерок, набрали ключевой водички и начали варить чай. Чайник для этого дела имелся знатный, литой, с толстыми стенками, в сочетании с ключевой водой и хорошей заваркой, чай получался отменный. День клонился к закату, по глазам мужиков я понял, что голод дает о себе знать. Младшие начали теребить сухие пайки, в поисках солдатских галетов, а отец уже жевал арахисовую плитку. Настала пора готовки.
Собравшись с мыслями, я зажег газовую плиточку, синие язычки пламени обняли закопченный алюминиевый котелок. Наскоро сварганив макароны с тушенкой и порезов пару домашних луковиц, мы сели ужинать. Макароны получились вполне съедобными, навык готовки не потерян, хотя в тайге никто на повара жаловаться не станет, ибо если не нравится, готовь сам. После ужина все разбрелись по лагерю, каждый занимался, чем-то своим, в день заезда мы не ходили за орехом и не охотились, такова традиция. Доделав дела по лагерю и наигравшись в карты, народ разбрелся по лежбищам.
После раннего подъема и легкого завтрака, наскоро соорудив колот, мы двинулись в путь. Благо шишка хорошо шла, в том году мы почти не лазали, даже колотом простукивали не все, шишка упала пару дней назад, гнус ее еще не достал и мы принялись за дело. Сделав по пять или шесть ходок за день, мы благополучно собрались в лагере, я закончил раньше всех и уже успел сделать тушеную картошечку. С устатку и после плотного ужина, народ залег в спячку.
Мне не спалось и я пошел к костру, где сидел отец, в зубах его, привычно тлела сигарета, он подвинулся на лавочке, я уселся рядом и шумно выдохнул, уставившись в огонь. –Чего загрустил? Спросил он и закашлялся от сигаретного дыма. Дождавшись окончания громового кашля, я заключил: -Спать не хочется. Отец улыбнулся, положил руку мне на голову и пробасил: -Бери ружье и вдоль дороги пробегись, даром что ли лицензий набрали, а так глядишь вечером и мяско свежее будет. –Хорошая идея, подтвердил я.
Собрав двустволку и набив патронами патронташ я двинулся по ключу вдоль дороги. Тихим шагом я пробрел около километра, ключик весело журча, сопровождал меня, под ногами хлюпала грязь, в руках холодной сталью блестел двенадцатый калибр. Краем глаза я заметил серое пятно, скользнувшее с дерева к дороге, глухарь! мое сознание зажгло, сердце предательской птицей забилось в груди, зияющие дыры стволов уже смотрели на будущую добычу. Мгновение, дрожащий палец на курке, щелчок, всполох… голодный свинец вгрызся в мою жертву, разметав пух и клочья, птица забилась в агонии, все… Расстояние в 30 метров я преодолел в один скачек, подняв полумертвую птицу с земли, я резким движением сломал ей шею в основании головы, тельце обмякло в руках, голова безвольно болталась, птица была мертва.
Поспешно я вернулся в лагерь, мужики слышали выстрел и с любопытством взирали на меня, сна в их глазах уже и след простыл. Старший брат растянувшись на лавочке выпалил, -«птичку жалко», все в голос засмеялись. Я все еще слегка волновался. –Кушать будем? Спросил я. Но отец, уже начавший щипать добычу, пробурчал: - Сам приготовлю, испортите еще. Через час, на столе уже красовалось вареное мясо. Ароматная шурпа с луком и специями была разлита по кружкам.
30 января 2010 года, Наш отец ушел из этой жизни. В моей голове всегда будут жить эти воспоминания, я детально помню его улыбку, все его фразы, а вкус того супа: резкий, пря
