Почему мозгу легче обобщать, и чем это чревато, моя личная история и че я вынес из этого
Бывают ситуации, которые не забываются, не потому что ты хочешь их помнить, а потому что они становятся частью или основой, того как ты смотришь на мир и как вообще воспринимаешь людей вокруг себя.
В подростковом возрасте я оказался в ситуации, где страх перестал быть чем-то теоретическим или чужим опытом, про который ты читаешь или слышишь, а стал моим личным опытом, который я пережил. Я тогда жил у отца, приехал в Гусиноозерск, чтобы закончить школу, и на тот момент он жил с женщиной из Дархана, которая, мягко говоря, меня не принимала. Это чувствовалось сразу, но не в прямом конфликте, а в постоянном напряжении, в ощущении, что ты лишний человек в квартире своего ОТЦА! где вроде бы должен чувствовать себя дома. Постепенно это напряжение нарастало, она пыталась влиять на отношения между мной и отцом, настраивать его против меня, но он это пресек, после чего между ними произошел конфликт, и она, как потом стало понятно, обратилась к своему брату.
Это было в феврале, период белого месяца, и они пришли к нам якобы просто отпраздновать. Отец их принял нормально, накрыл стол, все как положено, проявил уважение. Я в этот момент был у себя в комнате, сидел, смотрел фильм, обычный вечер, ничего особенного.
И в определенный момент в мою комнату просто заходит ее брат с ножом. Не в фильме где-то, который я смотрел, а тут в моей комнате, где я минуту назад чувствовал себя в безопасности.
В таких ситуациях не происходит никакой философии и анализа, все довольно просто, тело реагирует быстрее головы, включается чистый инстинкт самосохранения, сердце начинает биться так, что ты его буквально чувствуешь в горле, мысли не успевают оформляться, я пытался понять и предугадать только одно, что сейчас произойдет и чем это может закончиться.
Я успел выкрикнуть отца, дальше все произошло очень быстро, мы его повалили, отец забрал у него нож голыми руками, и в тот момент я был в таком состоянии, где грань между защитой и агрессией почти исчезает, потому что это уже не про разговоры, а про выживание, спасение своей жизни. Отец тогда крикнул, чтобы я вышел на улицу, и это, возможно, остановило ситуацию от гораздо более жесткого развития.
После таких вещей у человека есть очень простой путь, сделать короткий вывод и упростить себе картину мира до черно-белой схемы.
Очень легко было бы сказать себе, что эти люди опасны, что теперь понятно, какие они, что лучше держаться подальше от всех, кто похож, и в этом есть логика, потому что психика любит такие простые конструкции, они дают ощущение контроля и безопасности.
Но у меня почему-то это не сработало.
Да, мне было страшно, это был сильный стресс для меня, может это было несправедливо, потому что я не был причиной конфликта, но оказался в центре всей этой ситуации, НО внутри не возникло желания превратить этот опыт в ярлык для всех.
Я не подумал, что монголы такие.
Я подумал, что конкретный человек и люди ведут себя опасно, что ситуация сама по себе нездоровая и проблема здесь в самих людях и в том, что у них в голове, а не в их национальности.
И уже со временем я понял, что это решение, которое я тогда принял, даже если не формулировал его словами, оказалось очень важным для того, как дальше будет складываться моя жизнь.
Потому что любое обобщение это всегда упрощение за счет правды.
Национальность это слишком большая категория, чтобы объяснять через нее поведение конкретного человека, потому что в нее входят миллионы людей с разным воспитанием, разными ценностями, разным жизненным опытом, разными травмами и разными выборами.
Когда человек говорит, что да, ОНИ ВСЕ ТАКИЕ , он на самом деле говорит, что больше не хочет разбираться.
Я не захотел принять эту концепцию
Со временем моя жизнь сложилась так, что я снова оказался в другой культурной среде, особенно когда жил в студенческая общаге где было много разных людей из разных стран, и сейчас я живу в Монголии, у меня есть семья, есть друзья, есть нормальные, теплые, уважительные отношения с людьми, и каждый такой опыт только усиливал простую мысль, что люди не делятся на хороших и плохих по национальности.
Я понял что, люди делятся на тех, с кем можно строить отношения, и тех с кем нельзя. И это определяется не разрезом глаз, не языком и не происхождением. Это определяется ценностями, поведением, способностью к уважению и тем, насколько человек вообще устойчив внутри себя.
Тот подростковый опыт научил меня еще одной вещи, если ты однажды позволяешь себе обобщить из боли, ты начинаешь видеть подтверждение этому везде, мозг сам подбирает факты под твою картину мира, один негативный случай превращается в доказательство, потом второй, потом третий, и в какой-то момент ты уже не видишь реальность как она есть, ты видишь только фильтр, через который на нее смотришь.
Я не захотел примерять на себя такой фильтр, потому что такой фильтр не защищает, он искажает и в итоге делает жизнь уже, беднее и более агрессивной.
Сейчас у меня очень простой принцип, я не инвестирую время в ярлыки, я инвестирую внимание в поведение. Я смотрю на то, как человек говорит, как он относится к другим, как реагирует на несогласие, способен ли он слышать. Это и есть мой фильтр, и он работает лучше любой схемы свои и чужие, потому что среди своих могут быть люди, от которых лучше держаться подальше, а среди чужих могут быть те, с кем можно построить нормальные, крепкие отношения.
Тот случай мог сделать меня более закрытым, более жестким и подозрительным, но в итоге он сделал меня внимательнее, не к национальностям, а к людям.
И наверное, это самое ценное, что можно вынести из опыта, который когда-то напугал меня до уровня чисто инстинкта самосохранения.