Konstantin.Enbo

Сегодня была весна. В тесном переплете с черно-белым похмельем я шёл по улице, наблюдая за поколением потребителей. Серый разбитый асфальт забавно освещало весеннее солнце, но драма совсем не в этом. Поглядывая на проходящих мимо людей, я думал о чем-то благородном и высоком. Кого же из них мне удастся утащить на дно ржавого озера белой тоски.

***

А тебе когда-нибудь снился сон во сне? Это тяжелое испытание для нас всех. Но. Есть большое «но». Мы должны победить это. Краем глаза видя, как зараза расползается по подземелью твоего сознания, нужно быть на чеку. В атаке за слабыми сторонами, сидя на ветке будто на углу кирпичной стены. И в кожаном платке пройтись по кровавым улицам абстракта.

***

Я смотрел из окна собственной квартиры. Мой взгляд депрессивно сползал по ржавой трубе турника. Вдруг он скользнул вниз и растворился в земле. Я пропитался ей, я был с ней одним целым, одной временной точкой в бессмысленном вечном кольце времени. Я смотрел все глубже и глубже. Я видел молекулы, атомы, электроны. Квантовые струны всей вселенной танцевали со мной вальс. Они были прекрасней глаз любимой девушки. Я хотел остаться там навсегда, но человеческое любопытство взяло верх над моим сознанием, и я посмотрел ещё глубже. Квантовые струны состояли из двух энергий, противоположных друг другу. Есть только они. Добро рождается только из добра. Зло порождается только злом.

***

- Тебе когда-нибудь снился сон во сне?

Я сидел на балконе с абсолютно трезвым сектантом и пытался поговорить хоть на минуту не о Боге.

- Нет.

- А сны тебе вообще снятся?

Сектант задумался.

- Знаешь, каждое утро я начинаю с мотивационного видео. Я знаю, как зарабатывать деньги, они у меня есть, а здесь я просто на отдыхе.

Диалог снова не вязался.

- Так что ты видишь во снах?

- Деньги.

Каждую ночь мне снилось что-то великолепное, но чтобы деньги, это даже для меня было бы странно.

Сектант продолжил.

- Знаешь, я отличный программист, я уже несколько лет занимаюсь программированием, я зарабатываю деньги на этом, много денег.

Я думал о том, что мы с ним будто мухи в стакане.

***

Распятые крысы им снились в подвалах.

В счастливые лица плевали в раю.

Оборванный смысл был в форме овала.

Ты в рамках рекурсий поймай дежавю.

И после, как солнце, из мертвых восстанем

В цикличных вселенных, чтоб заново быть.

Оборванный смысл курьезных провалов,

Как тусклая сырость забытой избы.

Но жди, этот день непременно настанет.

Все звёзды потухнут, мы просто вздохнём.

Со мной посиди, помолчим между зданий.

О том, как родились, о том, как уйдём.

***

Собака находится в замкнутом пространстве, не на цепи, но, допустим, в вольере. Думает ли она о том, что может большего? Почему она не сбежит? Похоже, её все вполне устраивает. На то она и жизнь собачья. Отмучается, а после её в лесу закопают.

***

Спустя 20 лет она рассказывала встреченной на остановке пенсионерке, что когда-то её показывали по телевизору.

- Ой, да и не раз показывали, я в юности красивая была, вот только проебалось со временем все. Я с улыбкой вытягивала в камеру номер шарика, который выпадал на «лототроне».

- Да что вы говорите!

Старуха скептически зевала, ей было абсолютно плевать.

-Да.. да.. ДА! Надо было улыбаться в камеру, два часа почти не двигаться, некоторые просто падали в обморок.

Осенью, примерно в 6 часов утра, капал мелкий дождь. Они стояли под бетонной советской остановкой.

Пригород Одессы. 2011г.

***

На пьяной вечеринке ко мне подошёл пьяный парень, на балконе курили человек десять.

- Сколько времени будет сейчас?

- Ты пьян?

- Не больше обычного.

Незнакомый мне тип вручил ему из пачки сигарету и подкурил.

***

Ребёнок, года четыре. Прыгает на кровати, с каждым прыжком ему кажется, что он все ближе и ближе к потолку, но сила притяжения берет своё, и он падает в бездну, все начинается заново. Ему кажется, что он вот-вот дотронется до него, но это лишь иллюзия. Он может только представить себе, какой он наощупь, и это будет именно так, как и есть в действительности. Материальный мир прекрасен, но только тот мир, который живет в моей голове.

***

- Смотри, вопрос таков.

- Да, я слушаю.

- Просто смоделируем ситуацию, хорошо?

- Да.

Два мужика после смены стояли у барной стойки. После ржавых декораций тяжелой промышленности скорее хотелось выпить, чем поболтать, но раз уж завязался диалог, то воспримем это просто как данность.

- Ты идёшь ночью после пьянки, видишь, как в переулке сидит бездомный, накрытый лохмотьями.

- Ну.

- Его лицо тебе очень знакомо, он смотрит тебе в глаза, и ты решаешься подойти. Когда подходишь поближе, он достаёт телефон и говорит тебе: «У меня Бог на телефоне, ты можешь спросить у него, что хочешь».

Собеседник засмеялся.

- Так вот вопрос. Что ты у него спросишь.

- Я даже и не знаю.

- Как не знаешь? Это же Бог, он как бы здесь все создал, он знает все.

- Честно, не знаю.

- Зато я знаю. Ты спросишь какую-нибудь чушь, мол, «сколько мне жить осталось» или «что будет со мной в будущем». Но самое ужасное не это.

- А что же тогда?

- Самое ужасное то, что я знаю, что он тебе ответит. В ответ будет молчание, на все твои вопросы. Ты подумаешь, что бездомный просто сумасшедший, пойдёшь домой и ляжешь спать.

- Ну а суть истории в чем?

- А суть в том, что, когда ты проснёшься и будешь собираться на работу, где-то в общественном транспорте ты осознаешь, что Бог ответил на все твои вопросы.

***

На улице играла ржавая опера этой проклятой весны. Под серыми зданиями лениво передвигалось человечество. Моим контраргументом против действительности служило только то, что я мог себе позволить сейчас покурить на балконе. Я думал о своей бывшей девушке, о том, как тяжело стало спать одному. На столе стоял стакан с колой, рядом пустая бутылка водки. Тривиальный момент, знакомый каждому. Дети возвращались домой после учебы, даже не успев уловить мой презрительный взгляд. Этой весной я чувствовал себя очень подавленно. В магазине меня уже ждала следующая бутылка.

***

Магнитогорск, 1999 год от рождества Христового, весна, время 22:53.

Я вышла в темный подъезд, пытаясь наощупь закрыть входную дверь. Все лампочки были украдены, но я могла спокойно по памяти спуститься с пятого этажа к двери выхода. Из соседней квартиры доносилась какая-то из песен Джима Моррисона, а на лестничной площадке стоял запах безпонтовой травы. Это означало, что Николай не спит. Скрип старой подъездной двери всегда у меня ассоциировался со свободой, но в этот день я почему-то чувствовала себя немного подавленно. Все, что я должна сделать, это доставить конверт из точки «А» в точку «Б» и получить за это целых 20 рублей. Неплохо за 30 минут дела. Минуя заброшенную котельную в тусклом свете фонарей тихой ночной улицы, показался силуэт. Это был крупный мужчина лет 40 в чёрной курточке и облезлой шапке, он шёл мне на встречу. Я опустила глаза вниз и попыталась не пересекаться с ним взглядом. Вдруг его занесло и он очень сильно толкнул меня плечом. Карманник. Этот манёвр был мне понятен, но, прощупав курточку, я обнаружила, что все мои вещи на месте, и потоптала дальше, меня уже ждали. Взяв конверт меня терзало любопытство, что же находиться в нем? И почему каждую ночь среды мне дают большие деньги за такую маленькую работу. Героин или кокаин? Да какая разница? Просто сделаю, что должна.

ЧИТАТЬ :

https://www.wattpad.com/story/344389294

СЛУШАТЬ :

https://www.youtube.com/watch?v=ovC7m_fNR2k&t=4161s

Когда-то давным-давно картографы Земли чертили на своих старых картах пустоты и подписывали их словом terra incognita. Но однажды учёные обнаружили, что одна из таких «пустот» всё это время была не ошибкой, а дверью.

Она открылась внезапно, как вспышка света: тихая трещина в пространстве, из которой пахнуло чем-то непохожим на всё земное — смесью ветра, влажной травы и звона невидимых колокольчиков.

Так люди впервые увидели Лиотару — мир, не знающий слова «конфликт». Не потому, что там было мало желаний, а потому что каждое желание всегда находило своё место.

Лиотара состояла из полупрозрачных городов, словно сплетённых из света и воздуха. Дома умели менять форму и структуру в зависимости от настроения жителей: загрустил — стены мягко подсвечиваются бирюзой; стал счастлив — крыши раскрываются, как цветы. Город жил вместе с людьми, не диктуя им ничего, а внимательно слушая.

Энергия поступала не из машин, а из ритмов самой природы. В Лиотаре существовали так называемые «поля дыхания» — пространства, где деревья, воздух и свет соединялись в гармоничном цикле. Это создавало едва слышный вибрирующий фон, на котором росло всё живое. Люди научились подключаться к этим полям не техникой, а присутствием: просто находясь рядом, они наполнялись силой.

Но главное в Лиотаре было не это. Там умели по-настоящему слушать друг друга. Каждый ребёнок с малых лет изучал искусство «тихой речи» — умение передавать эмоции без слов, без давления, в абсолютной честности. Благодаря этому недоразумения исчезли как явление. Нельзя обмануть того, кто чувствует твой внутренний свет так же ясно, как собственный.

Правителей не существовало — лишь Совет Путников. Эти люди каждый год отправлялись в странствия, наблюдали за изменениями мира и возвращались, чтобы делиться опытом. Их слово никогда не было приказом — только рекомендацией, и этого всегда хватало.

Работа тоже была иной: каждый занимался тем, что ощущал своим предназначением. В Лиотаре не существовало скуки, потому что скука рождается тогда, когда человек делает не своё. Здесь же деятельность была продолжением характера. Кто хотел выращивать небесные сады — выращивал; кто мечтал собирать музыку из шелеста ветра — становился ткачом звуков. Общество изобиловало творцами.

Даже смерть воспринималась иначе: её называли «обратным шагом». Лиотарцы верили, что после жизни человек становится частью полей дыхания, поддерживая баланс природы. Поэтому к концу пути относились не со страхом, а с тихим благоговением.

Когда люди Земли впервые ступили в этот мир, им казалось, что Лиотара — иллюзия. Но чем дольше они оставались, тем яснее понимали: это не чудо, а результат тысячелетий уважения друг к другу и к природе.

С тех пор дверь между мирами не закрывается. Не потому, что так решили учёные, а потому что Лиотара впустила нас — в надежде, что однажды мы тоже научимся строить миры, в которых нет места ни пустоте на карте, ни пустоте в сердце.

ЧИТАТЬ :

https://author.today/work/530680

СЛУШАТЬ :

https://www.youtube.com/watch?v=NR4RVuDSEP4&t=16s

Да блять. Блять…

Мы сидели с Димой в парке и пили водку — холодную, как душа дьявола. Я сделал глоток и сказал:

— Человек ошибочно отождествляет себя с телом, мыслями, эмоциями, социальными ролями и личной историей. Всё это — внешние слои, сформированные опытом и окружением. Настоящее «я» — не набор привычек и реакций, а сознание, которое наблюдает за всеми этими процессами. Просветление происходит в момент, когда ты осознаёшь эту разницу.

Я посмотрел на него и продолжил, не давая вставить слово:

— Я предлагаю не заниматься хуйней, Димыч, а наблюдать за мыслями и эмоциями, не считая их собой. Мысли появляются сами — человек их не контролирует. Они не истина и не определяют личность. Эмоции — это реакции тела на мысли. Если просто смотреть на них внимательно, становится ясно: и мысли, и эмоции приходят и уходят, а наблюдающее сознание остаётся. Именно оно и есть настоящая суть человека.

Я говорил жёстко, почти зло, будто выбрасывал это из себя:

— Я тебе, блять, объясняю: страдания и внутренние конфликты рождаются из отождествления с умом. Перестаёшь воспринимать свои мысли как абсолютную реальность — и большая часть проблем теряет вес. Ум остаётся инструментом, но перестаёт быть центром личности. Когда автоматические реакции ослабевают, появляется внутренняя тишина и ясность.

Я выдохнул.

— Смысл не во внешних достижениях и не в коллекции впечатлений. Настоящий смысл — в осознании своей природы. Когда человек понимает, что он не набор социальных ярлыков, возникает естественное чувство свободы. Свобода — это возможность выбирать реакцию, а не жить по заезженным схемам.

Дима молча ебнул водки и надолго задумался. Потом посмотрел на меня и сказал:

— Знаешь, братан… просветление — это не редкое состояние для избранных. Оно доступно каждому. Для этого не нужны религии, годы медитаций или специальные практики. Достаточно направить внимание не на содержимое ума, а на того, кто всё это наблюдает.

Он усмехнулся.

— По моему ебучему мнению, озарение может случиться мгновенно. В тот момент, когда человек перестаёт искать что-то снаружи и начинает видеть то, что всегда было внутри.

Он сделал паузу и добавил тихо:

— Истинная свобода появляется не из-за изменений во внешнем мире, а из-за ясного понимания, что мысли и эмоции — не «я». Когда это становится очевидным, человек перестаёт быть заложником внутреннего диалога и входит в состояние спокойного, чистого присутствия.

Он пожал плечами.

— Вот такая вот, братан, хуета.

ЧИТАТЬ :

https://author.today/work/530680

СЛУШАТЬ :

https://www.youtube.com/watch?v=NR4RVuDSEP4&t=16s

Ночь опускалась на город так тихо, будто кто-то огромный накрывал его чёрным ебаным пледом, стараясь не потревожить ни одного звука. В этом вязком мраке, где фонари вспыхивали редкими оранжевыми островками, я сидел на крыше своего дома и слушал, как дышит мир. Как же он заебал.

Казалось, в этом дыхании есть что-то важное — не слова, не мысли, а глубокий пульс, который чувствуют только те, кто хоть раз стоял на границе перемен.

Я не знал, что ждёт завтра, но знал главное: всё вокруг вот-вот сорвётся с привычной орбиты. Внутри росло ощущение, будто кто-то незаметно повернул реальность на один сука щелчок, и теперь любой жест, любое слово могло стать решающим.

Внизу, в тёмной подворотне, вдруг блеснуло что-то металлическое. Мелькнула тень. Я замер. А потом увидел его — старика в длинном плаще, будто сотканном из тумана. Пиздец. Он шёл медленно, опираясь на странный посох. Казалось, ветер обходил его стороной.

Старик неожиданно поднял голову и посмотрел прямо на крышу — прямо на меня. И, словно зная, что его заметили, слегка кивнул.

Меня дёрнуло. Сердце застучало. Я даже не понял, почему спрыгнул с крыши и побежал вниз. Просто внутри прозвучал тихий приказ: иди.

У подворотни старик ждал.

— Ты слышишь, да? — спросил он голосом, похожим на шорох страниц. — Что слышу? — Как трещит мир. Как его швы, блять, расходятся.

Я хотел сказать, что это глупости, но в ту же секунду земля под ногами слегка дрогнула, будто кто-то огромный медленно повернулся в глубинах пространства.

— Это не землетрясение, — сказал старик. — Это граница. — Какая ещё, блять, граница? — Твоя. И наша. И всех тех, кто умеет слушать.

Он протянул мне маленькую деревянную коробочку с резьбой.

— Откроешь, когда услышишь треск снова. — Что внутри?

Старик улыбнулся.

— То, что меняет того, кто решается.

И исчез. Просто шагнул в сторону — и растворился в дымке, будто был всего лишь эхом чужой мысли.

Я вернулся домой с ощущением, что в груди теперь бьётся не только сердце, но и какой-то новый страх. Коробочку положил на стол и долго сидел напротив неё, слушая ночной воздух.

И в какой-то момент услышал — тонкий, почти незаметный, но отчётливый треск. Будто сама реальность дала слабую, но явную трещину.

Я взял коробочку. Провёл пальцем по резьбе. Она была тёплой.

— Если открою — пути назад не будет, да? — шёпотом спросил я у темноты.

Темнота не ответила.

Я сделал вдох.

И открыл.

ЧИТАТЬ :

https://author.today/work/530680

СЛУШАТЬ :

https://www.youtube.com/watch?v=NR4RVuDSEP4&t=16s

«Удаление объекта из пространства не означает приведения его в состояние покоя».

Мы с Саней смотрели на экран плазмы. Сидели в его комнате, ели шашлык. Я сказал:

— Что за хуйню несёт этот хуесос? Как же меня заебало всё это псевдоинтеллектуальное дерьмо вокруг. Это же даже не мысли — тупо хуйня для подростков.

Саня, пережёвывая сочный кусок мяса, пожал плечами:

— Давай лучше кулинарное шоу посмотрим. В нём, по большому счёту, намного больше смысла.

И в этот момент меня заклинило. Заклинило от осознания абсурда: повара — куда большие философы, чем писатели, музыканты или даже ебаные доктора наук.

Ни один хуесос ещё не умер от того, что не прочитал книгу или не послушал музыку. А вот от голода люди сходят с ума. Мы вынуждены готовить еду, но не вынуждены печатать книги. В этом и есть философия: ты просто делаешь то, что должен делать. То, что тебе предназначено. Доводишь своё умение до идеала, а потом умираешь, передавая знания другим — потому что они тоже заперты в этом теле и вынуждены заниматься той же хуйнёй.

Саня включил кулинарное шоу. Два бородатых мужика готовили плов на костре. Я залпом выпил стакан томатного сока, взял кусок шашлыка, тяжело вздохнул и сказал:

— Так уж лучше, блять. Заебали меня эти литературные клоуны.

ЧИТАТЬ :

https://author.today/work/530680

СЛУШАТЬ :

https://www.youtube.com/watch?v=NR4RVuDSEP4&t=16s

Сальвадор всегда казался маленьким, почти игрушечным государством, затерянным между океаном и горами. Но у земли есть память — и у Сальвадора она была тяжелее вулканического камня. Каждое утро туман поднимался над кратерами, словно духи прошлого пытались снова найти дорогу в этот мир.

Эстебан, молодой бариста из Сан-Сальвадора, варил кофе так, будто беседовал с вулканами. Он любил слушать, как город просыпается: как открываются металлические жалюзи магазинов, как старики обсуждают политику, как туристы осторожно ступают по древним улицам. Но сильнее всего он любил утренний топот — шаги людей, которые, несмотря ни на что, продолжали жить. В стране, где каждая улица помнила войну, а каждое дерево знало имена погибших, такая решимость стоила целой эпохи.

Однажды в его кофейню вошла девушка — туристка из Европы. Она спросила:

— Почему у вас кофе такой… живой?

Эстебан улыбнулся.

— Потому что он растёт на земле, которая пережила больше, чем любой человек.

Она смутилась, подумала, что он шутит. Но за окном дымился вулкан Сан-Мигель — не опасно, лениво, будто подслушивал разговор. Сальвадор умел напоминать о себе деликатно.

В тот день девушка попросила показать ей страну глазами местного. И Эстебан, сам того не понимая, согласился. Они поехали к океану. Море у Ла-Либертада было шумным, дерзким, как юность. Волны разбивались о камни с такой силой, будто пытались стереть следы всех войн и преступлений. Серферы, словно птицы, скользили по гребням волн, и даже воздух пах беззаботностью.

Потом они поднялись в горы Чальятенанго. Там тишина была иной — не мирной, а настороженной. Эстебан замолчал. Девушка почувствовала, что их окружает нечто невидимое, пропитанное памятью.

— Здесь… — начал он, но не закончил.

Она просто кивнула. Бывают места, где слов не нужно.

Когда вечер лёг на страну, они сидели на крыше его дома. Над городом вспыхивали огни, как светлячки, и казалось, будто Сальвадор — это не страна, а живое сердце, упрямо продолжающее биться.

— Ты так любишь свою землю, — сказала она тихо. — Почему?

Эстебан задумался. Ветер донёс запах кофе и далёкого океана.

— Потому что она никогда не сдаётся. И учит тому же людей.

Утром девушка уехала дальше. Эстебан вернулся к своей кофемашине. Но когда он поднёс к лицу свежемолотые зёрна, ему показалось, что они пахнут чуть иначе — молчаливой благодарностью.

Сальвадор снова просыпался. И вместе с его дыханием тянулась тонкая, почти незаметная нить — память о том, что даже маленькая страна может быть огромной, если в ней живут люди, умеющие любить её так, будто она — часть их сердца.

ЧИТАТЬ :

https://author.today/work/530680

СЛУШАТЬ :

https://www.youtube.com/watch?v=NR4RVuDSEP4&t=16s

Стало холодно.

Настолько холодно, что за мной выросла стена от внешнего мира, и казалось, будто я обжёгся изнутри.

Ветер на улице стал ядовитым. Он обжигает и сдирает с людей кожу. Он убивает в них страх — а я, кажется, уже давно ничего не боюсь.

Я не выхожу из дома.

Здесь я делаю вино и сушу мяту.

Вино в этом году получилось особенно отвратительным. Я даже не понимаю, как позволил себе сделать настолько отвратительное вино, но факт остаётся фактом. И чем отвратительнее оно было на вкус, тем сильнее согревало. Оно позволяло мне быть в замкнутом пространстве. Давало возможность просыпаться по утрам, хотя смысла вставать больше не было.

Свет внутри меня давно закончился. Он больше не управляет мной. Душой управляют тьма и вино.

Кофе.

И мята на подоконнике.

ЧИТАТЬ :

https://author.today/work/530680

СЛУШАТЬ :

https://www.youtube.com/watch?v=NR4RVuDSEP4&t=16s