KoalaAzazel

— …Приветствие. Система активирована. Протокол «Хранитель» запущен, — произнесло оно металлическим, но почти человеческим голосом. — Вы — мой новый оператор?

Нагумо отступил на шаг, сжимая в руке острый обломок. Но существо не двигалось. Оно просто ждало ответа.

— Как тебя зовут? — спросил Нагумо.

— Имя отсутствует. Я — протокол «Хранитель». Функция — сохранение информации. Передача данных о Первой Империи. Назначение нового оператора.

Нагумо хмыкнул. Потёр культю. Посмотрел на инструменты, на механического паука снаружи, потом снова на это ржавое создание. В его голове всплыли два слова: железо и пепел. Всё, что осталось от того мира, куда он попал.

— Будешь Тэцухай, — сказал он. — Железный Пепел. Потому что ты сделан из железа, а от мира, который ты помнишь, остался только пепел. Пойдёшь со мной. Расскажешь мне об этом мире. А я… я тебя починю. Как следует.

Существо — Тэцухай — кивнуло. Медленно, с лёгким скрежетом в шее.

— Принято. Имя зафиксировано. Тэцухай. Следуйте за мной, оператор. Ваш мир, в который вы попали, называется Кенши. Он стоит на руинах трёх империй. И сейчас я расскажу вам, как они пали.

Тэцухай вышло из башни первым, раскидало двух мелких меха-пауков, которые подползли слишком близко. Нагумо вышел следом, прижимая к груди культю.

У него теперь была цель. И помощник.

Путь мести только начинался.

*Продолжение следует. А пока Нагумо обрёл союзника, Ал продолжает свой путь на юг...*

Они забежали на чужую территорию — земли Верещащих бандитов. Те, завидев такую ораву, не растерялись. Началась дикая драка: каннибалы против визгливых. Визг стоял такой, что заложило уши. Верещащие почему-то не тронули ни Ала, ни Нагумо — может, не заметили, может, свои люди. Каннибалы отвлеклись, и оба смогли выскользнуть. Они бежали в одном направлении — на юг, хоть почти не видели друг друга в высокой траве.

Ала ранили в живот — кто-то из каннибалов достал его копьём, пока он удирал. Когда шум стих, он остановился, наложил бинты, перевёл дух. Нагумо бежал дальше. Его левая рука висела плетью и кровоточила. Он даже не чувствовал её. Он знал одно: если не добежит до людей, потеряет сознание посреди леса, и его сожрут. Он не видел Ала — всё время был впереди. Так они разделились окончательно.

На пути Нагумо попался ещё один лагерь каннибалов. Он успел заметить его издалека, нырнул в кусты и обошёл стороной. Почти заметили, но пронесло. Ал, перебинтованный и злой, перестал бежать и начал двигаться тихо — шаг, пауза, прислушался. Он пробирался через земли каннибалов, как мышь мимо кота. Тяпку держал наготове, но пока не пришлось.

А потом Нагумо выскочил на открытое место и напоролся на патруль. Каннибалов было больше десятка, среди них — два особо сильных, здоровенных, с окровавленными топорами. Голодные твари снова погнались за ним. И тут случилось странное. Нагумо, истекая кровью, с перебитой рукой, побежал быстрее их. Адреналин, ненависть, страх — что-то включилось в нём. Он бежал так, что каннибалы начали отставать, а сильные вожди пыхтели сзади, но не могли догнать. Он бежал в сторону опасного места — Берега Крабов или чего-то похуже. Но назад дороги не было.

А тем временем Ал, целый (кроме раны в животе) и с тяпкой, продолжал тихо идти на юг. Каждый шорох заставлял его замирать. Он думал о зелёных полях, о доме, о том, как будет сажать морковь. Но пока — только выживание.

Что в головах у героев

Ал Уэйн: «Где эта чёртова зелёная земля? Я хочу домой. Я хочу посадить морковь. И чтобы никто не пытался меня съесть».

Хадзимэ Нагумо: «Рука не работает. Всё остальное цело — повезло. Но я запомнил. Я запомню эти рожи. Я выживу и вернусь. И тогда… тогда они узнают, что кузнец опаснее воина. Никто не верил, что я могу сражаться? Увидят».

Пока он не может сделать протез — слишком рано. Но идея мести уже пустила корни. А врождённая тяга к кузнечному делу — единственное, что давало ему смысл раньше. Теперь она станет смыслом мести.