HistoryNewspaper

У Израиля есть один жесткий принцип: с террористами переговоров не вести. Но как штурмовать объект на другом континенте, в чужой и враждебной стране?

Пока правительство для вида тянуло время на переговорах, спецслужбы совершили невозможное:

Израильская строительная компания «Солель Боне», которая в свое время строила тот самый терминал в Энтеббе, передала военным все чертежи здания.

Военные инженеры за трое суток построили точную полноразмерную копию терминала на базе в пустыне, где спецназ до автоматизма оттачивал штурм.

Моссад оперативно опросил отпущенных заложников-неевреев в Париже, узнав точное расположение огневых точек и численность боевиков.

Главная проблема заключалась в том, что угандские войска охраняли периметр аэропорта и поддерживали террористов. Предстояло воевать против регулярной армии.

3 июля четыре военно-транспортных самолета C-130 «Геркулес» вылетели из Израиля. Они летели на сверхмалой высоте (всего 30-50 метров над землей), чтобы их не засекли радары арабских стран и ПВО Восточной Африки.

Первый «Геркулес» сел в Энтеббе в полной темноте под прикрытием шума приземляющегося британского грузового судна. Из рампы самолета выехал роскошный черный «Мерседес» в сопровождении двух внедорожников Land Rover.

План был достаточно прост и гениален: израильтяне знали, что диктатор Иди Амин передвигается именно на таком «Мерседесе». Угандские часовые на КПП должны были подумать, что президент прибыл с ночной проверкой, и потерять бдительность.

Хитрость почти удалась, но один из часовых вскинул автомат (он знал, что Амин недавно купил белый «Мерседес»). Командир штурмовой группы приказал открыть огонь из пистолетов с глушителями. На завязавшуюся перестрелку тут же рванул весь остальной спецназ. Маскировка была сброшена.

Спецназовцы с криками на иврите и английском: «Ложись! Мы израильские солдаты!» ворвались в здание старого терминала.

Вся фаза ликвидации террористов заняла ровно 105 секунд. Все 7 угонщиков были уничтожены на месте. Угандские солдаты, пытавшиеся открыть огонь со смотровой вышки, были подавлены ответным огнем.

Самым сложным было эвакуировать испуганных людей. В ходе неразберихи и перестрелки трагически погибли трое заложников (один из них встал в полный рост, несмотря на приказы спецназа лечь на пол).

Чтобы угандские истребители МиГ-17 и МиГ-21 не смогли подняться в воздух и перехватить «Геркулесы» на обратном пути, израильские бойцы перед взлетом взорвали на аэродроме 11 вражеских самолетов.

Вся операция от момента посадки до взлета последнего израильского самолета заняла всего 53 минуты.

Единственной потерей среди штурмующих стал командир группы — 30-летний подполковник Йонатан Нетаньяху (старший брат нынешнего премьер-министра Израиля). Он получил смертельное ранение в грудь от угандского снайпера с вышки, когда координировал посадку заложников в самолет.

У этой истории был жуткий постскриптум. Одну из заложниц, 74-летнюю тяжелобольную Дору Блох, до начала штурма отвезли в больницу в Кампале (столице Уганды).

Разъяренный позором на весь мир Иди Амин приказал офицерам угандской армии убить женщину прямо в больничной палате. Ее тело тайно закопали, и нашли его только после свержения диктатора в 1979 году.

Операция «Энтеббе» вошла в учебники всех антитеррористических подразделений мира как пример идеальной тактики, железной дисциплины и невероятной наглости.

Кто входил в состав?

Название «тройка» абсолютно буквальное. В состав этого органа в каждом регионе (республике, крае, области) входили ровно три человека:

• Начальник местного управления НКВД (председатель тройки).

• Секретарь областного или республиканского комитета ВКП(б) (представитель партии).

• Прокурор области или республики (формальный представитель закона).

Состав утверждался лично в Политбюро ЦК ВКП(б). То есть партия, следствие и надзор слились в один орган. Жаловаться было физически некому.

Как проходил «суд»?

Никакого суда в привычном понимании не было. Заседания троек кардинально отличались от того, что мы видим в фильмах:

• Без обвиняемого: Самого арестованного на заседание не приводили. Он сидел в камере и даже не знал, что его судьбу решают прямо сейчас.

• Без защиты: Адвокаты не допускались в принципе.

• По альбомам и протоколам: Членам тройки приносили папки с «повестками» — краткими выписками из дел, составленными следователями. Там были указаны личные данные, суть «вины» и признание (часто выбитое пытками).

Члены тройки просто пролистывали эти списки. Напротив каждой фамилии ставилась одна из двух букв: «Р» (расстрел — первая категория) или «К» (концлагерь от 8 до 10 лет — вторая категория).

Скорость работы: 1 минута на жизнь

Масштабы конвейера поражают. Члены троек физически не могли вчитываться в дела. Сохранились протоколы заседаний, согласно которым за один день (часто за вечер или ночь) тройка могла вынести сотни приговоров.

Например, Карельская тройка на одном из заседаний за несколько часов приговорила к расстрелу более 200 человек. Путем простой арифметики историки подсчитали: на решение судьбы одного человека уходило от 30 до 60 секунд. Подпись, следующая папка.

Приговоры к расстрелу приводились в исполнение немедленно и в строжайшей тайне. Родственникам позже выдавали справки: «10 лет без права переписки».

Лимиты на смерть

Работа троек жестко спускалась «сверху» в виде планов-лимитов. Каждому региону из Москвы устанавливали четкую квоту: сколько человек нужно расстрелять, а сколько — отправить в лагеря.

Местные начальники НКВД, боясь показаться неэффективными или лояльными к «врагам», регулярно слали в Москву шифрограммы с просьбами «увеличить лимиты по первой категории» (то есть разрешить расстрелять еще несколько тысяч человек). Сталин и Политбюро эти просьбы, как правило, утверждали.

Финал конвейера

Тройки просуществовали чуть больше года. В ноябре 1938 года совместным постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) они были ликвидированы. Большой террор пошел на спад, а Ежов (глава НКВД) вскоре сам пошел под суд и был расстрелян.

Многие из тех региональных начальников НКВД и партийных секретарей, кто сидел в этих тройках и подписывал расстрельные списки, в 1939–1940 годах сами оказались на месте своих жертв и были ликвидированны той же системой.

20 ноября 1979 года страна, которую мы знаем под названием Саудовская Аравия, прекратила связь с внешним миром.

Вся телефонная и телеграфная связь с внешним миром была прервана. Был только один канал связи с внешним миром из дворца королевской семьи.

Американское посольство в Исламабаде в тот же день было атаковано и подожжено. В Калькутте протестующие забросали камнями американское консульство и сожгли дипломатические лимузины.

Все это произошло из-за того, что Джухайман аль-Утайби, бывший военнослужащий национальной гвардии Саудовской Аравии, решил, что он ОБНОВИТЕЛЬ Ислама в преддверии страшного суда.

Ранним утром 20 ноября 1979 года имам мечети шейх Мохаммед аль-Субайил готовился вести службы, на которые прибыли около пятидесяти тысяч верующих. Паломники собрались на первую молитву исламского Нового Года. Неожиданно для них террористы из группировки исламских фундаменталистов выхватили из-под одежды оружие, закрыли кованые ворота и застрелили двух попытавшихся оказать им сопротивление полицейских, вооружённых только деревянными дубинками. Террористов было по меньшей мере 500, среди них были несколько женщин и детей.

Министр обороны страны принц Султан лично приехал в город, чтобы возглавить антитеррористическую операцию.

Мы должны понимать контекст.

В любой мечети, а особенно в Мечети аль-Харам, запрещено любое кровопролитие. Кровь пролитого ложится либо на пролившего кровь, либо на человека, который отдал приказ пролить кровь. Как мы понимаем, король Саудовской Аравии не хотел отдавать приказ проливать кровь, чтобы от него не отвернулся весь мусульманский мир.

Чтобы вы понимали, что такое Саудовская Аравия в 1979 году. На всю страну по официальной статистике приходится ДВА бронежилета! Охранники мечети и вообще местная полиция вооружены деревянными дубинками.

Глава постоянного комитета по фетвам Абдуль-Азиз ибн Баз объяснил с религиозной точки зрения, трактуя Коран почему террористов следует уничтожить, в том числе, проливая кровь. Но надо сделать все возможное, чтобы кровь в мечети не была пролита.

Король Саудовской Аравии обратился к Франции, как к одному из союзников на политической арене. Трое французских специалистов вылетели в королевство для консультации и подготовки саудовских подразделений.

С собой они везли 300 кг отравляющего газа — количество, достаточное для того, чтобы умертвить половину города, а также бронежилеты, которых у саудовских солдат не было. Французы ни в коем случае не должны были принимать участие в боевых действиях, их роль сводилась только к планированию и консультации, так как доступ в Мекку для иноверцев был закрыт. Даже такое ограниченное участие породило в дальнейшем массу самых невероятных слухов. Впоследствии будут говорить, что целый отряд французского спецназа, принявший ислам, штурмовал подземелья мечети в стиле голливудского боевика.

Саудовские войска начали фронтальное наступление через трое главных ворот. Атака была отбита террористами, более того, военные не смогли даже прорвать их оборону. Эффективно действовали снайперы террористов. Системы оповещения, которыми муэдзины зазывали народ на молитвы и службы, были применены террористами для трансляции сообщений повстанцев по всем улицам Мекки. В командовании операцией возникла неразбериха: несколько старших князей, глав вооружённых сил и военных никак не могли договориться. Развёрнутые в Саудовской Аравии пехотные и бронетанковые подразделения также были задействованы в операции, а французский спецназ был доставлен в Мекку по прямой просьбе правительства Саудовской Аравии. В середине дня, группа войск была высажена с вертолётов прямо во двор в центре мечети. Главой операции по приказу короля Халида вместо принца Султана стал Турки.

Повстанцы продолжали транслировать свои требования по громкоговорителям: прекращение экспорта нефти в Соединённые Штаты Америки и высылка всех иностранных гражданских и военных специалистов с Аравийского полуострова.

4 декабря 1979 года был проведён окончательный штурм. Объединённые силы использовали танки как тараны ворот мечети и пакистанских спецназовцев, распылявших слезоточивый газ с целью подавления сопротивления, которыми командовал Тарик Мехмуд. Спецназовцам приходилось действовать осторожно, чтобы не повредить древнее строение. Им удалось ликвидировать большое число повстанцев, и заставить сдаться оставшихся в живых.

Неспособность в течение двух недель вернуть под свой контроль главную святыню исламского мира существенно подорвала авторитет правящего семейства. После недолгого расследования Джухейман и десятки его сообщников были публично обезглавлены на площадях главных городов Саудовской Аравии. Это была самая массовая казнь за все 50 лет существования королевства.

1960 год один из аргентинских жителей возвращается с работы. Обычно человек возвращался в 19.40. Но на этот раз в автобусе его не было. Он появился только с автобусом, пришедшим в 20:05 и пошёл в сторону дома.

Один из прохожих обратился к человеку по-испански «Un momentito, señor!» («Минуточку, господин»), а затем, сдавив шею, повалил на землю. Второй человек выскочил из машины и схватил гражданина Аргентины за ноги, вдвоем они втащили его в машину. На захват понадобилось чуть более 20 секунд. Никаких посторонних свидетелей поблизости не оказалось. Аргентинец не смог оказать никакого сопротивления, а просто выл.

В автомобиле Аргентинцу заткнули рот кляпом, связали по рукам и ногам, надели тёмные очки и накрыли одеялом. Один из похитителей сказал по-немецки: «Один звук — и ты труп». Обе машины поехали в одно из конспиративных помещений, арендованных «Моссадом». Прямо по дороге один из похитителей обыскал гражданина и найдя определенные шрамы воскликнул «Это он!»

Адольф Эйхман австрийский нацист, оберштурмбаннфюрер СС. С декабря 1939 года в должности начальника отдела IV D 4, затем IV B 4 («отдел Эйхмана» или «еврейский отдел») Главного управления имперской безопасности непосредственно отвечал за преследование, изгнание и депортацию евреев и тем самым за «окончательное решение еврейского вопроса», следствием чего стала гибель до 6 миллионов человек. За счёт этого приобрёл всемирную известность как Архитетор Холокоста

Но вернемся на год назад. Бывший узник Дахау Лотар Герман живет в Аргентине.  Его двенадцатилетняя дочь Сильвия посещала молодёжный клуб, в котором познакомилась c шестнадцатилетним Клаусом. Клаус очень видать хотел понравиться девочке и рассказал, что его отец занимал очень большой пост в нацистской Германии. К тому времени ослепший отец Сильвии стал подозревать, что отец Клауса носивший имя Риккардо Клемента, в действительности был Адольфом Эйхманом. Через год Лотар сообщил в Моссад о своих подозрениях.

По другой версии, на след Эйхмана вышел бывший заключённый нацистского концлагеря, сотрудник института  Яд ва-Шем  Тувья Фридман.

Но как бы то не было вначале 1958 года Эйхман покинул дом на Чакабуко и вновь пропал из поля зрения израильтян. К декабрю 1959 года агенты «Моссада» в Аргентине вновь вышли на след Эйхмана. Был установлен его новый адрес: Буэнос-Айрес, квартал Сан-Фернандо, улица Гарибальди. Дом был куплен на имя Вероники Катарины Либл де Фихман. Это имя полностью, за исключением одной буквы в фамилии (Fichmann вместо Eichmann), совпадало с именем жены Эйхмана.

Дополнительное подтверждение личности Эйхмана было получено 21 марта 1960 года, когда в доме Клемента отмечали какой-то праздник. Изучив досье Эйхмана, разведчики установили, что в этот день супруги Вероника и Адольф Эйхманы должны были отмечать двадцатипятилетие своей свадьбы. Возраст его жены и двух старших сыновей соответствовал возрасту Веры, Николаса и Дитера Эйхманов. 3 апреля 1960 года наблюдателям удалось незаметно сфотографировать Эйхмана возле его нового дома. На основании фотографий и информации, собранной Цви Аарони, было решено, что Эйхман опознан достаточно надёжно, и Харель начал планировать его похищение; однако окончательное подтверждение личности должно было быть получено во время операции по захвату.

Установив местонахождение Эйхмана, израильское руководство приняло решение о его тайном вывозе из Аргентины в Израиль. Существовала опасность, что попытка добиться выдачи Эйхмана приведёт к его очередному исчезновению.

Аргентина после 1945 года стала настоящим прибежищем для нацистов. Сочувствовавший Гитлеру президент Аргентины Хуан Перон не просто закрывал глаза на въезд в страну огромного числа немцев с фальшивыми документами, но и активно помогал им скрыться из Европы. Многие бывшие нацисты даже устраивались на работу в вооружённые силы Аргентины.

Операцию по похищению Эйхмана возглавил лично директор «Моссада» Иссер Харель. Руководителем оперативной группы был назначен Рафи Эйтан. Все участники операции были добровольцами. Все, кроме Эйтана, потеряли во время войны родственников. Участники операции были предупреждены, что Эйхмана нужно доставить в Израиль живым и невредимым.

Разработка операции началась в конце 1959 года, а непосредственная подготовка — в апреле 1960 года. В Буэнос-Айрес по четырём разным адресам тремя разными авиакомпаниями были отправлены упакованные во внешне безобидные посылки следующие вещи:

• восемь французских устройств связи с запасными батареями;

• четыре пары британских полевых биноклей;

• шесть карманных фонариков;

• дюжина поддельных номерных знаков;

• два комплекта миниатюрных электроинструментов;

• три пары наручников;

• одна портативная лаборатория по изготовлению подделок;

• инструменты для взлома, включая замки безопасности;

• полный набор грима, включая парики, вставные зубы и бороду.

Непосредственный захват Эйхмана был поручен Питеру Малкину, известному впоследствии как «агент семь сорок» и «человек, который поймал Эйхмана». Последний инструктаж в Израиле для основной оперативной группы Харель провёл 27 апреля 1960 года.

Вечером 20 мая Эйхману ввели наркотик и переодели его в форму израильского лётчика. Затем его доставили в аэропорт и предъявили аргентинским пограничникам паспорт на имя пилота Рафаэля Арнона. До этого с участием Арнона была организована фиктивная автомобильная авария, а 20 мая он был выписан из больницы с указанием, что «…пациент может перенести полёт под наблюдением врача». Пограничники пропустили израильтян, а Эйхман не мог протестовать, не понимая, что с ним происходит. В полночь самолёт «Эль-Аль» с Эйхманом на борту вылетел в Израиль.

В Иерусалиме Эйхман был передан полиции. На заседании Кнессета 22 мая премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион объявил, что «Адольф Эйхман находится в Израиле и в скором времени будет отдан под суд».

После того, как стало известно о том, что Эйхман находится в Израиле, аргентинское правительство обвинило Израиль в незаконном похищении. 1 июня министр иностранных дел Аргентины Диогенес Табоада обратился с требованием к послу Израиля Арье Левави предоставить полную информацию о деле Эйхмана. Ответная нота посла, датируемая 3 июня, по существу, представляла собой официальную попытку израильской стороны дистанцироваться от похищения. Согласно указанной ноте, захват был квалифицирован как акция «группы добровольцев», включавших некоторых граждан Израиля, которые осуществили перемещение А. Эйхмана с территории Аргентины и его передачу израильским службам безопасности.

Эйхман был повешен в ночь с 31 мая на 1 июня 1962 года в тюрьме города Рамла.

Казнь Эйхмана стала единственным применением этого закона на практике и второй (последней) смертной казнью по приговору суда за всю историю Израиля. После повешения тело Эйхмана было сожжено, а пепел развеян над Средиземным морем за пределами территориальных вод Израиля.

Ул. Титова 44 кв 30 город Екатеринбург. Ничем не примечательный дом да и улица вроде обычная. 7 мая 2001 года эта квартира видела последние минуты самого главного поэта 21 века. Борис Рыжий (Рыжий это реальная фамилия) это уникум. Продолжатель Есенина как говорили почти все поэты и исследователи российской культуры постперестроечного времени. Трагедия произошла в Екатеринбурге, в квартире его родителей. В своей предсмертной записке поэт оставил слова, ставшие широко известными: «Я всех любил, без дураков». После смерти поэта нашли около десяти сделанных петель и в итоге он повесился на петле сделанной из пояса от кимоно (Борис Рыжий занимался карате)

По данным биографов, перед уходом он оставил несколько незаконченных строчек в печатной машинке. После его смерти остался огромный архив — отец поэта, Борис Петрович, проделал колоссальную работу, разбирая и публикуя черновики сына.

Причины и мотивы такого поступка до сих пор остаются загадкой для его близких, друзей и исследователей

Сам поэт в своих стихах часто обращался к теме смерти и фатализму, однако при жизни был полон творческих планов и незадолго до этого получил престижную литературную премию «Антибукер».

Родился в Челябинске, большую часть жизни провёл в Екатеринбурге. Начал писать стихи в юности и вскоре стал заметной фигурой в литературных кругах. Его творчество сочетает классическую форму стихосложения с уличной и городской тематикой, передавая атмосферу 1990-х годов в России. Рыжий писал о любви, жизни в спальных районах, ностальгии и личных переживаниях.

Вторчермет самый известный район, воспетый поэтом. Заводской, суровый, криминальный край, где жизнь протекает между бетонными коробками типовых домов, заводскими трубами и свалками.

Романтика улиц в стихах часто фигурируют «старенький двор в нехорошем районе», скрипящие качели, на которых прыгали в листву, одинокие балконы, гаражи и улицы.

Поэзия повседневности у Рыжего — это не просто фон, а живой организм. Поэт находит красоту в плаче ребенка за стеной, первом снеге, топоте прохожих, разговорах «на корточках».

Герои его поэзии — это шпана, бандиты, друзья детства («кенты»), простые рабочие, алкаши и соседи. Он описывает мир, который «делится тыщу лет на ментов и воров».

Несмотря на жестокие реалии и «медь в черепах» друзей, поэт признается в абсолютной любви к своему району. Для него это сакральное пространство, даже если весь мир вокруг приобретает «всеевропейский лоск».

Родился 8 сентября 1974 года в Челябинске. Отец — Борис Петрович Рыжий (1938—2004), геофизик, доктор геолого-минералогических наук мать — Маргарита Михайловна Рыжая (род. 1936), врач-эпидемиолог. Сёстры — Елена (род. 1961) и Ольга (род. 1962). В 1980 году семья переехала в Свердловск в отдалённый район Вторчермет

В 13 лет начал писать стихи. В 14 стал чемпионом Свердловска по боксу среди юношей. В 1990-е годы проходил практику в геологических партиях, работал на драге в Кытлыме, о чём написал стихотворение.

В 1991 году поступил в Свердловский горный институт. В 1997 году окончил отделение геофизики и геоэкологии Уральской горной академии.

В 2000 году окончил аспирантуру Института геофизики Уральского отделения РАН. Проходил практику в геологических партиях на Северном Урале. Опубликовал 18 работ по строению земной коры и сейсмичности Урала и России.

Работал младшим научным сотрудником Института геофизики УрО РАН, литературным сотрудником журнала «Урал». Вёл рубрику «Актуальная поэзия с Борисом Рыжим» в екатеринбургской газете «Книжный клуб».

Всего написал более 1300 стихотворений, из которых издано около 350 и доступно в интернете около 600. Первая публикация стихов в 1992 году в екатеринбургском выпуске «Российской газеты» — «Облака пока не побледнели…», «Елизавет» и «Воплощение в лес». Первая журнальная публикация появилась в 1993 году в «Уральском следопыте» (1993, № 9). Его стихи публиковались в журналах «Звезда», «Урал», «Знамя», «Арион», «Русский альманах», альманахе Urbi, переводились на английский, нидерландский, итальянский, немецкий языки.

Лауреат литературных премий «Антибукер» (номинация «Незнакомка»), «Северная Пальмира» (посмертно). Участвовал в международном фестивале поэтов в Нидерландах. По утверждению Евгения Рейна, «Борис Рыжий был самым талантливым поэтом своего поколения»

На лице Рыжего находился большой шрам. Екатеринбургский журналист Алексей Мельников пишет, что Рыжий получил его в четыре года, упав лицом на стеклянную банку.

Сразу после школьного выпускного женился на школьной подруге Ирине Князевой, в 1993 году у них родился сын Артём. По воспоминаниям жены, Борис Рыжий был примерным семьянином. Он чаще жены стирал пелёнки, мыл полы, готовил близким изысканные блюда (любимое — кролик в белом соусе) и думал о материальном благополучии семьи

Ряд исследователей и родственников считает, что Рыжий страдал депрессией, биполярным расстройством и алкогольной зависимостью, также был чрезвычайно ранимым человеком. Его жена вспоминает, что Рыжий «впадал в запой» раз в шесть или восемь месяцев и вовсе не пил между этими эпизодами, но друзья Рыжего говорят, что он пил постоянно. При этом Ирина сообщает, что супруг писал стихи всегда трезвым, обычно ночами, потом вносил правки.

Его единственный сын Артём скончался в сентябре 2020 года от остановки сердца также в возрасте 26 лет.

.

...Врывается, перебивая Баха,

я не виню ее – стена моя тонка.

Блатная музыка, ни горечи, ни страха,

одно невежество, бессмыслица, тоска.

Шальная, наглая, как будто нету смерти,

девица липкая, глаза как два нуля.

...И что мне Бранденбургские концерты,

зачем мне жизнь моя, что стоит жизнь моя?

На Урале в городе Кургане

в День шахтёра или ПВО

направлял товарищ Каганович

револьвер на деда моего.

Выходил мой дед из кабинета

в голубой, как небо, коридор.

Мимо транспарантов и портретов

ехал чёрный импортный мотор.

Мимо всех живых, живых и мёртвых,

сквозь леса, и реки, и века.

А на крыльях выгнутых и чёрных

синим отражались облака.

Где и под какими облаками,

наконец, в каком таком дыму,

бедный мальчик, тонкими руками

я тебя однажды обниму?

В длинном пальто итальянском.

В чёрной английской кепке.

В пиджаке марки Herman.

В брюках модели Dublin.

Стою над твоей могилой,

Депутат сталинского блока

Партийных и беспартийных

Петр Афанасьевич Рыжий –

Борис Борисович Рыжий,

Не пьяный, но и не трезвый,

Ни в кого не влюблённый,

Но и никем не любимый.

Да здравствуют жизнь и скука.

Будь проклято счастье это.

Да будет походка внука

Легче поступи деда.