Я уже было сдался и хотел всё бросить здесь, но потом вовремя одернул себя: наверное, это мой крест — зафиксировать и описать всё подробно, до мельчайших деталей. Возможно, сам Бог направил меня в это чистилище именно ради этого. В конце концов, ветхозаветный царь Навуходоносор тоже в одночасье лишился рассудка, семь лет скитался, ел траву подобно волу и рыл землю ногтями. А то, что в комментарии подтянулись дипломированные психиатры и прочие системные люди, принявшиеся дружно продавливать унылый victim blaming, — так это верный знак. Системе очень не хочется волноваться и смотреть в зеркало.
Пятничную хронику и всё, что происходило сразу после завтрака, я пока опущу и опишу детально чуть позже. Там была баня, коллективное бритьё и стрижка ногтей — ритуалы, требующие отдельного, неторопливого повествования.
Отмечу лишь, что в пятницу вечером на отделении воцарялось долгожданное оживление. На Первом канале наступало священное время очередного выпуска «Поля чудес», и психи дружной гурьбой стягивались в столовую к экрану. Нужно признать, что нашим мальчикам в этом плане повезло куда больше, чем девочкам. Первоначально и на той, и на другой половине в коридорах висело по скромному маленькому телевизору, вокруг которых могли одновременно угнездиться от силы человек пять-семь. Но под прошлый Новый год один двухметровый хлопец в припадке ярости вдребезги расколошматил мужской телик. Администрация погоревала и в итоге закупила в столовую огромный 65-дюймовый Samsung. Он безупречно ловил двадцать федеральных каналов, а пульт от него хранился либо в глубоком кармане дежурного санитара, либо в запертой каптёрке. По настойчивым просьбам трудящихся пульт выдавался на строго разрешенные часы. Периодически его умудрялись терять, что приводило к локальному ЧП, но находили быстро. Пульт был современный, мудреный, вообще без кнопок — я его устройство так до конца и не освоил.
В общем, моя первая пятница в дурдоме завершилась созерцанием того, как стайка психов завороженно смотрит на Леонида Якубовича и слаженно отгадывает буквы. Сам я в этот момент монотонно накручивал метры, меряя шагами коридор. И периодически ловил на себе тяжелый, буравящий взгляд того самого качка-автослесаря, который выбросил в окно телевизор. Он смотрел на меня в упор, словно пытался раскусить, что я за фрукт и с чем меня едят. Хрена с два тебе! В процессе игры внезапно выяснилось, что Петр Первый закладывал свои первые корабли в Ростове-на-Дону. Качок авторитетно выдал психам краткий исторический тезис на эту тему в свете отгаданного слова. Честно сказать, я этого факта не знал. И в ту секунду с горечью подумал: если уж простые шлифовальщики из автосервиса щелкают такие вопросы как орехи, то я здесь и вовсе главный дурак. Моя интеллектуальная самооценка с размаху рухнула куда-то ниже абсолютного нуля.
Суббота лениво тянулась к обеду. В палатах стоял сонный штиль — народ в основном безбожно дрых, зарывшись под одеяла. Отдельные бледные фигуры сидели на кушетках в коридоре. Возле импровизированной библиотечки перманентно кто-нибудь дежурил, уныло сканируя взглядом корешки в поисках хоть какого-то чтива.
Подборка литературы там была — нарочно не придумаешь. Безумные романы про попаданцев и копеечные детективы безымянных литературных негров причудливо чередовались с томиками Джека Лондона и Фенимора Купера. Но главным, недосягаемым хитом психушки являлся толстенный кирпич научпопа Юваля Ноя Харари — «Sapiens. Краткая история человечества». За этот фолиант периодически брались самые разные психи, но ломались, как правило, в районе сотой страницы. При этом в курилке потом можно было небрежно и веско козырнуть перед аудиторией: «Я вот вчера дочитала "Homo" до девяностой страницы...» До финальной корки книгу не одолел решительно никто.
Впрочем, по-настоящему читать там могли единицы. Сам я попытался открыть книгу недели через три после госпитализации и с ужасом обнаружил, что из-за ядреного медикаментозного лечения буквы упорно не желают складываться в слова, а строки плывут и никак не собираются в ровные линии текста. Мозг просто отказывался обрабатывать информацию.
К субботе я начал потихоньку знакомиться с другими колоритными обитателями нашего Ноева ковчега, расширяя круг общения за пределы компании из редактора, архитектора, шлифовальщика, цыганенка и синего воротничка с годовой бессонницей.
Огромный интерес во мне вызвал один паренек приятной наружности, чем-то неуловимо напоминавший молодого солиста группы «Браво». Как выяснилось в беседе, парень был прирожденным, идейным бродягой. Едва наступали первые весенние холода и тепло брало свое, он решительно покидал родительский дом и отправлялся автостопом колесить по свету. Провиант он виртуозно подворовывал в крупных сетевых супермаркетах, путешествовал исключительно на крышах и в подножках грузовых поездов. Но к осени романтика неизбежно уступала место суровому питерскому климату, и парень начинал искать ночлег в случайных городских подъездах. В октябре в одном из таких подъездов он наткнулся на чей-то старый ковер, выставленный на лестничную клетку, и не долго думая уютно замотался в него, как куколка в кокон. Рано утром бдительный хозяин ковра, собиравшийся оттащить хлам на помойку, развернул рулон и обнаружил внутри нашего путешественника, пребывавшего в состоянии абсолютного, блаженного анабиоза.
Из этого уютного ворсистого плена бродяга транзитом через отдел полиции и отправился прямиком в дурку.
